ГЛАВА XLIII. О воздержности и ея свойствах, именно: спокойствии духа и умеренности, заботливости о честном и внимательном отношении ко (всему) приличному
209. Так как мы сказали (уже) о трех добродетелях, то теперь нам остается сказать (еще) о четвертой675, которая называется воздержанностию и умеренностию (modestia). Эта добродетель должна отличаться и отличается (spectatur et quaeritur): особенным спокойствием духа, кротостию, умеренностию, заботливостию о (всем) честном и внимательном отношении ко (всему) приличному.
210. Нами должен быть соблюдаем особый образ жизни, начало которому полагала бы скромность, которая является союзной и родственной кротости ума; она уклоняется от (всякой) дерзости, чужда всякаго рода роскоши, любит трезвенность, поддерживает честное и стремится к приличному.
211. В знакомстве надлежит делать выбор676, (sequatur conversationis electio), — (лучше всего вступать в общение с какими либо благонравными стариками677. Ибо как общение с равными (себе) людьми бывает очень приятно, так и (общение) со стариками (делает человека) более безопасным, ибо старики своим (quodam) научением и руководством в жизни украшают нравы юношей и окрашивают их как бы в пурпур честности. Ведь если те, которые не знают местности, предпочитают отправляться в пут с проводниками, то насколько же более юношам должно выступать на новый для них путь жизни (не одним), а со старшими, дабы они меньше могли погрешать и уклоняться с истиннаго пути добродетели. К тому же нет ничего лучшаго, как и учителями жизни, и (ея) свидетелями иметь одних и тех же (лиц).
212. Во всяком деле нужно держаться того, что прилично678лицам, временам и возрастам и что наиболее соответствует способностям известнаго лица (singulorum). Ведь часто (случается), что одному бывает прилично то, что не прилично другому, иное свойственно юноше и не свойственно старику; одного (следует держаться) в опасности и другого в благополучии.
213. Давид скакал пред ковчегом (II Цар. ТИ, 14), но не скакал Самуил; однако ни тот не был (за это) порицаем, ни другой особенно похвален. (Тот же Давид) изменил лице свое пред царем Анфусом679(I Цар. XXI, 13), и еслибы он сделал это тогда, когда ему не угрожал бы страх680и опасность быть узнанным, он, конечно, не избежал бы упреков в лицемерии (levitatis). Саул, окруженный сонмом пророков, и сам стал пророчествовать, и о нем одном, как бы взявшемся не за свое дело (indigno), замечено: «(неужели) и Саул между пророками» (I Цар. XIX, 24)?

