1. Поскольку почти во всех письмах ты с беспокойством спрашиваешь о церкви, узнай, как обстоят дела. На следующий день3397, после того как я получил твое письмо, в котором ты писала, что тебя тревожат сновидения, на нас обрушилась волна треволнений. Требовали уже не Порцианскую базилику, находящуюся за городскими стенами3398, но новую базилику3399, находящуюся в черте города, которая и по размеру больше.

2. Сначала ко мне обратились знатные мужи, комиты консистория, с требованием, чтобы я и отдал базилику, и позаботился о том, чтобы не было народных волнений. Я ответил, как и подобает, что священнослужитель не может отдать храм Божий.

3. На следующий день то же было провозглашено в церкви. Даже сам префект3400туда явился и начал убеждать, чтобы мы ушли хотя бы из Порцианской базилики, но народ поднял крик. Удаляясь, префект пообещал лично доложить обо всём императору.

4. На следующий день — а это был день Господень3401, — после чтений и проповеди, отпустив оглашенных, в баптистерии3402я учил Символу веры готовых к крещению3403. Там я получил известие, что к Порцианской базилике из дворца были посланы служители, а также что вывешены императорские стяги. Часть народа устремилась туда. Я же остался, исполняя служение, и начал совершать литургию.

5. Во время службы я узнал, что народ захватил некоего Кастула (которого ариане называли пресвитером). Он попался им навстречу, когда они шли по улице. Совершая возношение, я с горьким плачем молил Бога, чтобы Он пришел на помощь, чтобы ничья кровь не пролилась из–за церковных нестроений, а лучше, конечно же, чтобы моя кровь пролилась за спасение не только народа, но и самих нечестивцев. Что тут говорить? Послав священников и дьяконов, я вырвал мужа неправды у толпы.

6. Тут же был наложен огромный штраф, прежде всего на всё сословие купцов. И вот в святые дни последней седмицы Поста3404, в которые обычно должников освобождали от оков3405, скрежещут цепи, обременяя шеи неповинных: требуется в три дня собрать двести фунтов золота. Те отвечают, что готовы отдать столько, или даже вдвойне, если потребуется, лишь бы сохранить веру. Темницы были переполнены торговцами.

7. Всем дворцовым должностным лицам, как то: архивариусам, делопроизводителям, писцам разных комитов, — было велено не выходить из дома, якобы чтобы они не участвовали в мятеже; знатным людям пригрозили наказанием, в случае если базилика не будет отдана. Гонение бушевало, и если бы они открыли ворота, то, казалось, они ворвались бы, готовые на всякое преступление.

8. От меня самого комиты и трибуны требуют скорее передать базилику, говоря, что император имеет на это право, ибо всё в его власти. Я ответил, что если бы он потребовал от меня то, что принадлежит мне, а именно: мое поместье, мои деньги, любое по праву принадлежащее мне имущество такого рода, — я бы не отказал ему в этом, хотя всё мое принадлежит нищим, — но то, что Божье, власти императора не подчиняется. Если требуется мое наследство — забирайте, если мое тело — и то поспешу отдать. Вы хотите меня сковать цепями, хотите приговорить меня к смерти? Я и на это согласен; я не буду прятаться за народ и не буду обнимать алтари, вымаливая себе жизнь, лучше я буду принесен в жертву за алтари.

9. Когла я узнал, что в базилику для захвата посланы люди с оружием, то в душе ужаснулся: как бы во время защиты базилики не случилось резни, которая будет гибельна для всего города. Я молился, чтоб не пережить мне погребального костра этого города и всей Италии: мне было отвратительно кровопролитие, я готов был подставить под меч свое горло. Явились трибуны–готы, я обратился к ним со словами: «Для того ли вас наняла римская власть, чтобы вы стали служителями гражданской смуты? Куда вы пойдете, если здесь всё будет уничтожено?»

10. От меня требовали, чтобы я успокоил народ; я отвечал, что моя обязанность — воздерживаться от подстрекательств, а усмирить его — в руке Божьей. В конце концов, если император думает, что зачинщик — я, то меня следовало подвергнуть наказанию или отправить в ссылку в какие ему угодно земные пустыни. После этих слов они ушли, а я провел весь день в старой базилике3406. Оттуда я вернулся домой отдохнуть, чтобы если кто–то придет меня брать, то нашел бы уже готовым.

11. Еще до рассвета, едва я ступил за порог, солдаты окружили и взяли базилику3407. Говорят, солдаты сообщили императору, что, если он пожелает отправиться в базилику, то может свободно это сделать, но они будут сопровождать его, только если увидят, что он идет примириться с кафоликами, в противном же случае они отправятся к тому собранию, которое созвал Амвросий.

12. Идти в базилику никто из ариан не осмелился, потому что из граждан там не было никого, лишь несколько человек из императорского двора, да еще немногочисленные готы. Для этих людей повозка когда–то служила домом3408, так сейчас повозка стала церковью, куда бы эта женщина3409ни отправилась, всё свое сборище она везет с собой.

13. Из стенаний народа я понял, что базилика окружена3410. Пока читали Писание, мне сообщили, что и в новой базилике собралось много людей. Казалось, что народу больше, чем когда все были на свободе. Они требовали чтеца. Что еще? Те солдаты, которые, как показалось, захватили базилику, узнав, что я запретил их причащать, стали присоединяться к нашему собранию. Увидев их, женщины пришли в смятение, одна бросилась вон из церкви. Однако сами солдаты говорили, что пришли молиться, а не сражаться. Народ что–то кричал. С каким смирением, постоянством, верностью просили люди, чтобы мы отправились в ту базилику! Говорят, что в той базилике народ тоже требовал, чтобы пришел я.

14. Тогда я начал вот эту проповедь:

«Вы слышали, чада, как по заведенному обычаю и в положенное время3411читалась Книга Иова. Даже дьявол по опыту знал, что будет звучать именно эта книга, в которой откроется и обличится вся правда о его кознях, и потому сегодня он с большей силой нанес удар. Но благодарение Богу нашему, Который вас так утвердил в вере и терпении. Поднимаясь на амвон, я готов был восхищаться одним Иовом, но обнаружил, что Иовами, достойными восхищения, стали вы все. В каждом из вас воскрес Иов, в каждом вновь заблистали терпение и добродетель этого святого. Могли ли мужи–христиане сказать что–то более уместное, чем то, что сегодня проглаголал в вас Святой Дух? Мы просим, о август, — не вступаем в битву, не боимся, но просим. Это подобает христианам: желать мира и спокойствия и даже перед смертной угрозой не изменять вере и истине. Ибо Предводитель наш — Господь, Который спасает уповающих на Него3412.

15. Но обратимся к прозвучавшим чтениям. Вы видите, что дьяволу дана была полная свобода испытывать праведников3413. Лукавый ненавидит, когда праведники преуспевают, и испытывает их всевозможными способами. Он испытывал святого Иова в имуществе, испытывал в чадах, испытывал в телесных страданиях3414. Сильный испытуется в своем теле, слабый в чужом. Тот был сильнее, когда надо было терпеть собственную боль, слабее, когда надо было терпеть чужую. И у меня дьявол хотел отнять мои богатства. которыми я обладаю в вашем лице, и жаждал расточить наследие нашего спокойствия. Также стремился он отнять у меня и вас, добрых чад, за которых я ежедневно совершаю таинство. Вас он пытался вовлечь в разрушительную гражданскую смуту. Таким образом, я прошел уже два рода испытаний. Может быть, Господь Бог до сих пор не дал дьяволу власти над моим телом, потому что знал, что я слишком слаб. Хотя я и сам этого желаю, хотя и предлагаю, но, может быть, Он считает, что я еще не готов к такому поединку, и испытывает разнообразными тяготами. Даже сам Иов не с этого поединка начал, но им закончил.

16. А Иов подвергался испытанию, когда к нему толпой явились вестники несчастий3415, подвергался испытанию даже чрез жену, которая сказала:Похули Бога и умри(Иов. 2:9). Видите, сколько внезапно на нас обрушилось бедствий: готы, оружие, язычники, заточение благочестивых купцов. Видите, чего они добиваются, приказывая: отдай базилику, то есть:Похули Бога и умри? Не только «похули Бога», но еще и «оскорби Бога действием»: приказывают: отдай алтари Божьи.

17. Нас теснят царские повеления, но укрепляют снова Писания, которое отвечает:Ты говоришь как одна из безумных(Иов. 2:10). Немалое это искушение, ибо мы знаем, что особенно тяжелы те искушения, которые приходят через женщин. Так через Еву даже Адам преткнулся, и когда это случилось, он отступил от небесных заповедей3416. Поняв свое падение, обличаемый лукавой совестью, он попытался скрыться, но не смог, и потому говорит ему Бог:Адам, где ты? (Быт. 3:9). То есть: чем ты был прежде? Где ты оказался сейчас? Где Я тебя поставил? Куда ты сам ушел? Ты понимаешь, что ты наг, ибо утратил одеяния благой веры, и теперь ты пытаешься прикрыться этими листьями. Ты отверг плод и желаешь скрыться под лиственной сенью закона, но ты обнаружен. Ты пожелал отступить от Господа Бога твоего из–за женщины, потому и бежишь от Того, Кого прежде желал видеть. Ты предпочел скрыться вместе с ней, оставить зерцало мира, райское обиталище, благодать Христову.

18. Что сказать также о кровавом преследовании Илии Иезавелью3417? О том, что Иродиада добилась убийства Иоанна Крестителя3418? Каждому доставалась своя женщина–гонительница. А у меня испытания тяжелее3419, так как гораздо меньше мои заслуги, сила слабее, а опасности больше. Одна женщина сменяет другую, причина для ненависти разная, видоизменяется ложь, старейшины вступают в сговор3420, обвиняют в оскорблении. Как понимать этого червя тяжких испытаний, если только не видеть, что преследуют они не меня, но Церковь?

19. Мне приказывают: «Отдай базилику». Я отвечаю: «Ни у меня нет права отдать, ни тебе, император, позволено взять. Ты не имеешь никакого права вторгаться в жилище частного человека, а дом Божий, ты считаешь, можно отнять?» Мне возражают, что императору дозволено всё, ему принадлежит вселенная. Я отвечаю: «Не бери на себя непосильной ноши, император, считая, что твое право простирается и на то, что божественно. Не возносись, но если хочешь и дальше править, будь покорен Богу, ибо написано:Божие Богу, а кесарево кесарю(Мф. 22:21). Императору принадлежат дворцы, священнослужителю — церкви. У тебя есть право распоряжаться гражданскими постройками, не священными». И вновь говорят, что император заявил: «Должен и я иметь одну базилику». Я отвечаю:«Не подобает тебе иметь ее(Мф. 14:4), что у тебя общего с прелюбодейцей3421? Ибо прелюбодейца та, которая не связана со Христом законным супружеством».

20. Пока я это говорил, мне сообщили, что императорские стяги сняты, базилика возвращена народу, и требуют, чтобы я пришел. Я тотчас закончил свою проповедь такими словами: «Сколь высоки и глубоки пророчества Святого Духа! В утренние часы было прочитано то, на что, как вы помните, братья, наши души откликаются безмерной скорбью:Боже, язычники пришли в наследие Твое(Пс. 78:1). И в самом деле, пришли язычники, и даже более чем язычники пришли, ибо пришли готы и люди ратных племен, пришли с оружием и, окружив, заняли базилику. Мы, не ведая Твоего величия, скорбели, но наше неразумие предполагало одно, а Твоя благодать вершила другое.

21. Пришли язычники, но воистину пришли они в наследие Твое, ибо пришедшие язычники стали христианами, и те, кто пришли в наследие Твое как захватчики, стали сонаследниками Бога. Те, кого я считал врагами, стали моими защитниками, в ком я видел противников, стали союзниками. Исполнились слова пророка Давидa о Господe Иисусе:Стало в мире место Его… и сокрушил Он стрелы лука, щит, и меч, и брань(Пс. 75:3–4). Для кого этот дар, для кого Твое деяние, Господи Иисусе? Ты видел, что к Твоему храму пришли люди с оружием, оттого народ возопил и во множестве собрался, чтобы не отняли базилику Божью, и потому солдатам приказали применить силу. Смерть была пред очами моими, и, чтобы не наступило безумия, Ты, Господи, встал посреди и соделализ обоих одно(Еф. 2:14). Ты умирил вооруженных, Ты словно сказал: если в руки берут оружие, если в храме Моем звучит военная труба,что пользы в Крови Моей? (Пс. 29:10). Благодарим Тебя, Христе! Не посланник и не вестник, но Ты, Господи, спас народСвой, растерзал вретище мое и препоясал меня веселием(Пс. 29:12)».

22. Это я говорил, пораженный тем, что душа императора смогла смягчиться οт усердия солдат, уговоров комитов, молений народа. Между тем мне сообщили, что послан нотарий, чтобы передать мне распоряжения. Я немного отошел в сторону, он передал поручение. «Что ты замыслил, — говорит он, — чтобы действовать против воли [императора]?» Я ответил: «Я не знаю, в чем состоит эта воля, и мне неизвестно, что было сделано не так». Он продолжает: «Почему ты отправил в базилику священников? Если ты не признаёшь власть, я хочу это знать, чтобы знать, как против тебя вооружаться». Я возразил, что ничего не замышлял в ущерб Церкви: когда я услышал, что базилика занята воинами, я лишь тяжело вздохнул и, хотя многие убеждали меня отправиться туда, сказал: «Я не могу отдать базилику, но я не должен зa нее вступать в сражение». Когда я узнал, что императорские стяги спущены, а народ упрашивал меня пойти туда, я отправил священников, а сам идти не пожелал, сказав: «Я верю Христу, что император сам примет решение, согласное с нами».

23. Если что кажется тиранией, то у меня есть оружие, но в имени Христа; я имею власть предложить в жертву собственное тело. Что же император медлит нанести мне удар, если считает меня тираном? По древнему праву3422священники даровали власть, она не захватывалась силой, и, как говорится, больше императоры желали священства3423, чем священники императорской власти. Христос удалился, чтобы не стать царем3424. У нас есть своя тирания, тиран для священника немощь.Когда я немощен, — сказано, —тогда силен(2 Кор. 12:10). Но пусть он остерегается, как бы самому не создать себе тирана, даже если Бог не восставил ему противника. Что я тиран для Валентиниана, не говорил и Максим, который жаловался, что из–за моего посольства не мог перейти в Италию3425. Я добавил, что священники никогда не были тиранами, но часто терпели над собой тиранов.

24. Весь этот день прошел у нас в печали: в конце концов царские стяги были сорваны мальчишками из шалости! Я не мог вернуться домой, потому что всё было оцеплено солдатами, которые охраняли базилику. Вместе с братией мы пели псалмы в малой базилике3426.

25. На следующий день3427, по обычаю, читалась Книга Ионы. По завершении чтения я произнес следующую проповедь: «Прочитана книга, братия, в которой пророчествуется о том, что грешники обратятся к покаянию». Восприняли ее так, будто всё это должно было произойти сейчас. Я добавил, что праведный муж даже хотел понести наказание, лишь бы не видеть гибели города и не возвещать о ней3428. «И настолько горестными были слова его пророчества, что он опечалился даже из–за засохшей тыквы. И Бог сказал пророку:Неужели ты опечален из–за тыквы?(Ион. 4:9). Иона же ответил: «Опечален». И сказал Господь наш, что, если Иона так скорбел из–за иссохшей тыквы, то насколько больше следовало Ему заботиться о спасении всего народа, и потому Он отменил казнь, уготованную всему городу».

26. И тотчас приходит весть, что император приказал солдатам отступить от базилики, а штраф, назначенный купцам, отменить. Какая же это былa радость у всей толпы, какое ликование всего народа, какая благодать! Был же это день, когда Господь за нас претерпел смерть, когда в церкви отпускаются грехи. Эту радость наперебой спешили возвестить солдаты, устремлявшиеся к алтарям, чтобы целованием ознаменовать примирение. Тогда я понял, что Бог истребил предрассветного червя3429, чтобы весь город был спасен.

27. Вот что произошло, и очень хотелось бы, чтобы на этом всё и закончилось, но полные гнева слова императора предвещают в будущем более тяжкие испытания. Меня называют тираном, и даже больше чем тираном. Когда комиты упрашивали императора, чтобы он вышел в церковь, и говорили, что делают это по просьбе солдат, он ответил: «Если вам Амвросий прика­жет, вы и меня свяжете и выдадите ему». Подумай, чего ждать после этих слов! Все ужаснулись, но есть и такие, кто еще более ожесточают его.

28. Каллигон, препозит опочивальни, осмелился весьма выразительно сказать мне следующее: «И ты презираешь Валентиниана, пока я жив? Да я тебе голову оторву!» Я ответил: «Господь да попустит тебе сделать то, чем ты угрожаешь3430. Ибо я претерплю, как подобает епископу, а ты сделаешь дело скопца». О если бы Господь отвратил их οт Церкви, а они повернули всё свое оружие против меня и моей кровью утолили свою жажду!