1. Для наставления необходимо подходящее для всех слово, исполненное мудрости, и ум, внимающий рассудку, кладет начало добродетелям и сдерживает страсти, следовательно, добродетели можно научиться: приобретается она прилежным учением, теряется же вследствие небрежности. К тому же если бы не было необходимым для исправления подходящее слово, то не сказал бы закон: Не препюбодействуй (Исх. 20:14). Но поскольку одно простое слово полезно в деле напоминания и слабо в деле убеждения, то надо подумать, как правильно рассуждать, чтобы разумные доводы убедили1275в том, что предпишет правильная речь. Потому что не рабская необходимость удерживает нас в послушании, но суждение свободной воли: мы или расположены к добродетели, или склоняемся к греху. И поэтому или своеволие влечет нас к ошибке, или воля, следующая за рассудком, удерживает от нее. Самой же тяжкой греховной страстью является вожделение, которую рассудок смягчает и обуздывает. Потому что рассудок может смягчить страсть, но не может искоренить ее, так как душа, вмещающая рассудок, является не повелителем своих страстей, но их притеснителем. Ведь невозможно, чтобы легко поддающийся гневу совсем не гневался, но вполне возможно, чтобы он умерял себя рассуждением, сдерживал свое негодование и воздерживался от мести, как и пророк наставляет нас, говоря: Гневайтесь и не согрешайте (Пс. 4: 5). Он допускает свойственное природе и запрещает принадлежащее греху.

2. Итак, всякое рассуждение1276возникает из других, а не само по себе, и потому вторично, потому что рождается или от

infructuosa ficulnea dicere, hoc est malitia Iudaeorum: Ecce anni tres sunt, ex quo ueni quaerens fructum in ficulnea hac et non inuenio, succide ergo illum. Cui respondit scruus: Remitte illam et hoc anno, usque dum fodiam circa illam et mittam cophinum stercoris. Et si quidem fructum fecerit, sin autem, in futurum succides illam. Merito ad dominum retulit, quia excidendae corporalis prolapsionis potestatem sibi ipse uindicare non poterat, sed domino reseruabat.

3. Denique quem de hominibus meliorem et fortiorem adsumimus1277quam sanctum Dauid, qui cupiditatem sibi, qua concupiuerat aquam de lacu Bethleem hostili interclusam exercitu, sibi auferre non potuit, potuit mitigare? Nam cum aliis utique defuisse non inucniamus, id est tanto exercitus numero, cum utique multo minus regi deesse potuerit ex ceteris fontibus aqua, inrationabilem quandam concupiscentiam passus desiderauit eam, quae hostium erat circumfusione uallata, unde sine maximo periculo non facile potuisset deferri. Itaque ait: Quis mihi dabit potum de lacu qui est in Bethleem ad portam? Et cum essent reperti tres uiri, qui hostium castra praeciderent et deferrent aquam, quam summo desiderio desiderasset, cognoscens quod periculo alieno aqua sibi eadem constitisset, profudit illam domino, ne sanguinem illorum qui eam detulerant bibere uideretur. Quae res indicio est quod concupiscentia quidem rationem praeueniat, sed ratio cupiditati resistat. Humanum itaque passus est Dauid, ut inrationabiliter concupisceret, sed illud laudabile, quod inrationabilem concupiscentiam rationabiliter parato fraudauit remedio. Dum laudo uiros, qui erubuerunt desiderium sui regis et maluerunt finem eius uerecundiae uel periculo propriae salutis adferre, plus laudo eum qui erubuit in suo desiderio alienum periculum et aquam dubiae sortis pretio quaesitam sanguini comparauit. Simul quasi repressa uictor cupiditate profudit aquam domino, ut ostenderet quod concupiscentiam suam uerbi consolatione restringeret.

естественных причин, или от стремления к пользе. А значит, оно или сдерживает то, что по естеству, или заботится о пользе. И ни в ком оно не уничтожает страстности души, но делает так, чтобы мы не были рабами этой страстности. Кто столь велик, что может избавить от волнения плоти, если не Тот, Кто смог сказать о бесплодной смоковнице, то есть о злобе иудеев, следующее: Вот третий год приходил Я искать плода на этой смоковнице и не нахожу: сруби ее. Ему отвечает раб: Оставь ее и на этот год, пока окопаю ее и обложу корзиной навоза: не принесет ли плода, если же нет, на будущий год срубишь ее (Лк. 13: 7–9). И справедливо раб предоставил решать Господу, потому что не мог присвоить себе власть губить за падение плоти, но оставил это Господу.

23. Кою из людей мы считаем лучше и храбрее святого Давида, который, пожелав воды из Вифлеемского колодца, окруженного вражеским войском, не смог избавиться от сильного желания, но смог его умерить? Потому что мы не видим, чтобы другим в столь великом войске недоставало воды, а царю, разумеется, меньше, чем кому бы то ни было, могло ее недоставать из других источников. Но, будучи во власти некой неразумной страсти, он пожелал ту воду, которая была в окружении врагов, откуда нелегко ее было достать без большого риска. Итак, он говорит: Кто напоит меня водою из Вифлеемского колодца, что у ворот (2 Цар. 23:15). И когда нашлись три мужа, которые пробились через лагерь врагов и доставили воду, которую он так сильно пожелал, он возлил ее Господу, осознав, какой опасности другим стоила эта вода, чтобы не оказаться пьющим кровь тех, кто ее принес. Этот случай показывает, что хотя страсть и предшествует рассуждению, однако рассудок противодействует желанию. Итак, Давид испытал нечто человеческое, когда неразумно пожелал. Но то похвально, что он разумно с помощью подходящею средства перехитрил неразумную страсть. Хотя и хвалю я мужей, которые почтили желание своего царя и захотели положить конец его позору даже с риском для собственной жизни, но более хвалю того, кто устыдился, что другие подверглись опасности из–за его желания, и воду, добытую ценой опасного жребия, уподобил крови. Тут же, как победитель, подавив желание, он вылил воду

4. Potest igitur mens sobria inpressiones refrenare ac reprimere quamuis grauium passionum et feruorem omnem cupiditatis flagrantissimae refrigerare, deriuare alio motus et rectae rationis tractatione despuere passiones. Etenim cum deus hominem constitueret et in eo mores sensusque plantaret, tunc motibus cius regale inposuit mentis imperium, ut omnes sensus motusque hominis eius uigore ac potestate regerentur. Adiunxit ad gratiam creaturae, ut mentem ipsam diuinis informaret praeceptis et sapientiae instrueret disciplinis, quibus ct cauenda nosceret et eligenda cognosceret. Mens igitur recta ratione tenens disciplinam sapientiae, ut diuina et humana cognoscat, eruditur in lege, per quam discit quas sibi subicere debeat passiones.

2. 5. Passionum autem uelut duces sunt naturales delectatio et dolor, quas secuntur ceterae. Illae enim conplectuntur uniuersas, quarum utraque non solum corporis, sed etiam secundum animam passiones sunt. Et quia diximus subesse his alias passiones, ante delectationem concupiscentia, post delectationem gratulatio est; ante dolorem autem est timor, post dolorem tristitia, commotio autem animi communis passio et delectationis et doloris est. Transcurram alias, id est superbiam auaritiam ambitionem contentionem inuidiam, quae sunt secundum animam passiones, transcurram etiam inexplebilem uorandi libidinem effusionemque luxuriae atque lasciuiae, quae uitia nexa sunt corpori ct secundum illud operantur. Meritoque temperantia quam maxime istarum passionum restinguit ardorem, quae primum sobrietate atque moderamine animum temperat, mentem informat, deinde etiam deliciarum abstinentia restringit habenas corporalis ferocitatis. Ideo lex recidit ciborum licentiam, epularum copias, non solum ut resecaret luxuriam, uerum etiam ut inhibentis contemplatione praecepti uiani tractationi rationis aperiret, quae imitamenta gulae ceterasque recideret cupiditates, corporeas passiones motusque cohiberet. Temperantia est igitur correctionis praeii ia, disciplinae magistra.

229

Господу, чтобы показать, что сковал свою страсть с помощью умиряюшей мысли.1278

5. Итак, трезвый ум может обуздывать и сдерживать нападения даже сильных страстей, охлаждать жар даже самого жгучего желания, отклонять душевные движения и отвергать страсти с помощью правильного рассуждения. И в самом деле, когда Бог творил человека и насаждал в нем нравы и чувства, тогда во главе его душевных движений Он поставил царственное владычество ума, чтобы все человеческие чувства и душевные движения управлялись его силой и властью. По благости к Своему творению Бог сделал так, чтобы человек воспитывал ум с помощью божественных заповедей и наставлял его мудрым учением, чтобы человек знал, чего надо опасаться, и понимал, что нужно избирать. Правильно рассуждая, ум следует мудрому учению для познания божественного и человеческого и поучается в законе, из которого узнаёт, какие страсти он должен себе покорить.

2. 5. Как бы природными вождями страстей являются наслаждение и страдание1279, за ними следуют остальные, потому что наслаждение и страдание заключают в себе все страсти, и каждая из них присуща не только телу, но и душе. И потому мы сказали, что другие страсти подчинены им: прежде наслаждения — страсть, после наслаждения — радость; прежде страдания — страх, после страдания — печаль и скорбь; душевное волнение — это общая страсть для наслаждения и страдания. Я упомяну другие страсти, а именно гордость, алчность, тщеславие, неуступчивость, зависть, которые являются страстями души, а также упомяну ненасытную страсть чревоугодия, неумеренность роскоши и распутства, которые являются пороками плоти и действуют согласно ей. Поистине воздержание лучше всего гасит жар этих страстей. Оно сначала умеряет и обуздывает душу трезвостью, наставляет ум, а затем

6. Ab hac profectus Iacob sanctus primatus a fratre quos non habebat accepit, eiusque praelatus adsensu docuit in reliquum intemperantes proprio sibi uiles esse indicio. Ab hac profectus Joseph et calorem iuuentutis edomuit et temptatum adulterinis animum inlecebris rectae rationis inductione firmauit. Denique quamuis fortis esset et ualidus, tamen tractatu rationis fulcire se maluit dicens uxori domini suï Si dominus meus non scit praeter me aliquid in domo sua et omnia quaecumque habet dedit in manus meas, neque subtractum est a me qui equam praeter te, quae uxor illius es, et quomodo faciam uerbum hoc malum et peccabo coram deo? Haec est igitur rectae rationis tractatio, quam Graeci λογισμόν nuncupant, qua mens sapientiae intenta solidatur. Pulchra enim ratio, quod nec beneficiis domini esse deberet ingratus nec occultum posset esse peccatum, quod deo teste committeret, quem latere non posset.

7. Bona igitur ratio, quae et hostilem plerumque allectum exuit et dolorem iniuriae sequestrat. Denique et in acie plerumque uictorem mitigat et ferituri mucronem retardat et rogantem morti eripit; eo quod «subiectis parcere» iusta ratio persuadeat. Nam de excludendo uel mitigando iniuriae dolore quis melior magister, quam patriarcha Iacob, qui proprios coarguens filios Symeon et Leui ait: Odiosum me fecistis, ita ut saeuus uidear. Et utique ulti fuerant sororis iniuriam, quae contra instituta patria uiolato fuerat pudore temerata. Nec potuit Iacob, praeceptor disciplinae, custos pudoris, stuprum probare commissum, sed maluit insolentes ratione cohiberi sciens quod indignationem ratio temperare posset.

отказом от наслаждений стягивает вожжи плотского неистовства. Вот почему закон ограничивает свободу в пище и обилие на трапезах: не только чтобы устранить роскошь, но и чтобы благодаря созерцанию запрещения открыть путь для рассуждения, которое умеряло бы чревоугодие и прочие желания и сдерживало телесные страсти и порывы. Итак, воздержание указывает путь к исправлению и является учителем в науке.

6. Начав с воздержания, святой Иаков получил от брата старшинство, которого не имел1280, и, получив согласие брата на свое предпочтение, научил потомков, что невоздержанные люди, даже по их собственному мнению, немногого стоят. Начав с воздержания, Иосиф и пылкость юности обуздал, и искушаемую прелюбодейными соблазнами душу укрепил правильным рассуждением. Хотя он был силен и крепок, однако предпочел укрепить себя рассуждением, говоря жене господина своего: Вот, господин мой не знает при мне ничего в своем доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; и как же я сотворю злое сие слово и согрешу пред Богом (Быт. 39:8–9). Это и есть способность к правильному рассуждению, которое греки называют λογισμόν; им укрепляется ум, внимающий мудрости. Ведь прекрасно рассуждение Иосифа, что он не должен быть неблагодарным господину за благодеяния и что грех не может быть тайным, потому что совершается при свидетельстве Бога, от Которого не может остаться скрытым.

7. Итак, благом является рассуждение, которое и от враждебного чувства часто избавляет, и боль оскорбления удаляет. Даже в сражении праведное рассуждение нередко смягчает победителя, удерживает меч, готовый поразить, и просящего о пошаде избавляет от смерти, советуя милость покорным являть.1281Ибо кто из учителей может быть лучше патриарха Иакова, когда речь идет о том, чтобы предотвратить или смягчить боль оскорбления? Порицая собственных сыновей, Симеона и Левия, он говорит: Вы сделали меня ненавистным, так что я явился свирепым (Быт. 34:30). Они, конечно, мстили за оскорбление сестры, честь которой в попрание отеческих установлений была запятнана насилием. И сам Иа8. Temperantia est igitur quae resecat cupiditates. Hanc primis hominibus tenendam mandauit deus dicens: De fructu autem ligni, quod est in medio paradisi non edetis neque tangetis illud, ne moriamini. Et quia non est retenta, ideo transgressores uirtutis egregiae paradisi exules facti sunt et inmortalitatis exortes. Hanc lex docet et uniuersorum infundit affectibus.

3. 9. Doceri autem eam et sapientiam et disciplinam scriptura testatur, de temperantia in lege, de ceteris in libro lob, in quo scriptum est: Nonne dominus est qui docet intellectum et disciplinam? Et in euangelio dominus ipse ait: Discite a me quia mitis sum et humilis corde. Et alibi ad discipulos ait: Ite, docete omnes gentes baptizantes eas in nomine patris et filii et spiritus sancti. Vnde autem discipuli dicti aut quid aliud a Christo nisi uirtutum operari praecepta discebant? Denique Dauid ait: Venite, filii, audite me, timorem domini docebo uos. Vtique timor dei de numero uirtutum est, quia initium sapientiae timor domini, per quem adsciscitur piae forma doctrinae, de qua Paulus ait: Gratia autem deo, quod fuistis serui peccati, sed oboedistis ex corde in eam formam doctrinae, in quam traditi estis, liberati autem a peccato serui facti estis iustitiae. Doctrina igitur facit, ut possimus peruenire ad iustitiam. Potest igitur adquiri iustitia discendo. Intendamus igitur studio in formam euangelicae doctrinae. Minimum studii plerumque pro maximo habetur. In studio enim sunt omnia, per quod adhibetur oboedientia, quae in utram quamlibet1282partem propenderit aut culpam adiungit aut gratiam. Haec nos in primo Adam traxit ad mortem, haec in Adam secundo ad uitam uocauit.

ков не мог одобрить совершенное бесчестье, будучи наставником в учении и стражем чести, однако он посчитал за лучшее, чтобы невоздержанные руководствовались рассудком, зная, что рассудок может умерить негодование.

8. Итак, воздержание есть то, что отсекает желания. Бог заповедал первым людям соблюдать воздержание, говоря: От плода же дерева, которое посередине рая, не вкушайте и не прикасайтесь к нему, чтобы вы не умерли (Быт. 3:3). Но воздержание не было соблюдено, а потому нарушители великой добродетели были изгнаны из рая и лишились бессмертия. Именно воздержанию учит закон и влагает его в сердца всех.

3. 9. О том, что этой добродетели — как и мудрости, и науке — можно научить, свидетельствует Писание: о воздержании говорится в законе1283, об остальном — в Книге Иова, где написано: Не Господь ли дает разумение и науку (Иов. 21:22). И в Евангелии Господь Сам говорит: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11: 29). И в другом месте ученикам Он говорит: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа (Мф. 28:19). Потому и названы они учениками, ведь они как раз научились от Христа исполнять на деле предписания добродетелей. Вот и Давид говорит: Придите, чада, послушайте меня, страху Господню научу вас (Пс. 33:12). Несомненно, страх Божий из числа добродетелей, так как начало премудрости страх Господень (Пс. 110:10), через него усваивается образ благочестивого учения, о чем Павел говорит: Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя; освободившись же от греха, вы стали рабами праведности (Рим. 6:17–18). Следовательно, учение помогает нам достигнуть праведности, значит, можно научиться праведности. А потому устремимся с усердием к образу евангельского учения. Часто малое усердие имеет большое значение. Ведь все зависит от усердия, с которым приобретается послушание, каковое может склоняться в ту или другую сторону и присоединяет либо грех, либо милость. Послушание в первом Адаме увлекло нас к смерти, во втором Адаме око воззвало нас к жизни.

10. Non est quod cuiquam nostram adscribamus aerumnam nisi nostrae uoluntati. Nemo tenetur ad culpam, nisi uoluntate propria deflexerit. Non habent crimen quae inseruntur1284reluctantibus, uoluntaria tantum commissa sequitur delictorum inuidia, quid in alios deriuemus? Voluntarium sibi militem elegit1285Christus, uoluntarium seruum sibi diabolus auctionatur. Neminem iugo seruitutis adstrictum possidet, nisi se prius peccatorum aere ei uendiderit. Quid carnem quasi infirmam accusamus? Membra nostra arma sunt et arma iustitiae1286. Vidisti pauperem iniuriam accipientem, protexisti eum: membra tua arma pietatis sunt, quibus pauperem ab iniuria uindicasti. Vidisti egenum, donasti eum muneribus: dextera tua mortem a tuo pectore reppulisti. Vidisti eum qui ducitur ad mortem, eripuisti eum, quia scriptum est: Eripe eum qui ducitur ad mortem: membra tua sunt arma iustitiae, si iniuste hominem perire non passus es. Vidisti mulierem, castigasti corpus tuum, mortificasti libidines, procaces meretricis oculos auersatus deseruistï membra tua arma sunt et arma castimoniae. Contra autem si oculus tuus uidit mulierem ad concupiscendum eam, aperuisti uulnus, inpressisti telum corpori tuö membra tua arma peccati sunt. Vidisti possessionem pupillorum et paternis eos expulisti sedibus, transtulisti terminos quos posuerunt patres tuï membra tua arma iniquitatis sunt. Affectus igitur, non caro auctor est culpae, caro autem uoluntatis ministra.

11. Non ergo uendat nos uoluntas nostra. Clamat apostolus: Nescitis quoniam cui exhibetis uos seruos ad oboediendum, serui estis eius cui oboeditis, siue peccati in mortem, siue oboeditionis ad iustitiam ? Ergo si aut peccato seruimus aut iustitiae, consideremus in qua parte scruitus tolerabilior, fructus uberior. Sed qui potest esse fructus in morte? Peccati enim stipendium mors; et ideo nullus in eo fructus est, sed pudoris dis10. Нет ничего другого, чему бы мы могли приписать наше несчастье, кроме нашей воли. Никто не впадает в грех, если только не склонится к нему по собственной воле. Невиновны те, которые противятся насаждаемому в них против воли, лишь за проступок, совершенный по своей воле, следует обвинение. Зачем возводить обвинения на других? Христос избрал Себе воина–добровольца, дьявол приобретает себе на торгах добровольного раба, он никого не держит связанным рабским ярмом, если прежде кто не продаст ему себя за цену грехов1287. Почему мы обвиняем в немощи плоть? Члены наши — это орудия, и орудия праведности (Рим. 6:13). Ты увидел бедного, терпящего несправедливость, и защитил его, значит, члены твои — это орудия милости, с их помощью ты защитил бедного от несправедливости. Ты увидел нуждающегося и одарил его милостыней, — значит, ты отразил своей десницей смерть от сердца своего1288. Ты увидел ведомого на смерть и спас его, потому что написано: Спасай ведомого на смерть (Притч. 24: 11), значит, члены твои — орудия праведности, если ты не позволил человеку несправедливо погибнуть. Ты увидел женщину, обуздал свое тело, умертвил влечение и оставил без внимания похотливые глаза блудницы, — значит, члены твои суть орудия, и орудия чистоты. И, напротив, если око твое смотрит на женщину с вожделением1289, ты открыл рану и в свое тело вонзил оружие, — значит, твои члены — это орудия греха. Ты увидел владения сирот и изгнал их с отеческих мест, ты передвинул границы, установленные твоими предками, — значит, члены твои — это орудия несправедливости. Следовательно, не плоть, а душевное расположение есть совершитель греха, плоть же является служанкой воли.

11. Итак, да не продаст нас воля наша. Апостол восклицает: Неужели вы не знаете, что, кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти,

pendium, cum ea quae gessimus, erubescimus. Seruire autem iustitiae libertas est; qui enim uocatus est in domino seruus libertus est domini. Similiter qui liber uocatus est seruus est Christi. Vtraque condicio optima, esse sub Christo, sub quo et pretiosa seruitus et gloriosa libertas. Pretiosa seruitus quasi tanti sanguinis pretio comparata, gloriosa autem libertas quam nulla seruitus culpae, nulla peccatorum uincula constringunt, nulla flagitiorum onera, nulla criminum commercia degeneris nexui seruitutis addicunt.

12. Disce humilitatem, о homo, apostolici uim cognosce magisterii. Si seruum te dicas, libertus es: si liberum te iactes, seruus es. Nam et ille qui quasi seruus redemptus est libertatem habet et iste qui quasi liber uocatus est bonum est illi ut seruum Christi se esse cognoscat, sub quo seruitus tuta est et libertas secura. Quis quasi idiotam Paulum uel in ipso hire adserit? Sciuit discernere inter libertum et liberum et ideo non perfunctorie, sed proprie dixit: Qui enim uocatus est in domino seruus, libertus est domini; similiter qui liber uocatus est seruus est Christi. Reuera enim omnes Christi liberti sumus, nemo liber; omnes enim in seruitute generati. Quid seruili condicioni adrogantiam libertatis adsumis? Quid titulos nobilitatis usurpas, seruilis hereditas? Nescis quod te Adae atque Euae culpa mancipauerit seruituti? Nescis quod redemerit te Christus, non emerit? Non auro et argento redempti estis de uana uestra conuer–satione paternae traditionis, sed pretioso sanguine agni, clamat apostolus Petrus. Ergo redemptus a domino es et seruus es qui creatus es, seruus es qui redemptus es et quasi domino seruitutem debes et quasi redemptori. Nec inferiorem putes libertinitatem sub Christo quam libertatem esse. Ad dignitatem aequalis, ad tuitionem praestantior est, ad gratiam par, aduersus lapsum cautior, aduersus superbiam tectior. Ita libertatem accepisti, ut meminisse manumissoris tui debeas, ut patrono tuo noueris legitimum obsequium deferendum; ne ab ingrato reuocetur libertas. Quid te beatius, qui sub domino regnas et sub patrono militas?

или послушания к праведности (Рим. 6:16). Итак, если мы рабы или греха, или праведности, то рассмотрим, на какой стороне терпимее рабство и обильнее плод. Но какой плод может быть в смерти? Ибо возмездие за грех — смерть (Рим. 6:23), и потому нет никакого плода в этом, но лишь убыток для нашей чести, когда нам стыдно за свои деяния. Быть же рабом праведности — это свобода. Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа, равно и призванный свободным есть раб Христов (1 Кор. 7:22). Во Христе оба эти состояния превосходны, так как в Нем и рабство драгоценно, и свобода славна. Драгоценно рабство, потому что оно добыто ценой такой великой крови; славна же и свобода, которую никакое рабство греху и никакие греховные узы не сдерживают, никакой груз постыдных дел и никакие преступные торги не присудят к оковам низменного рабства.

12. Поучись смирению, о человек, и познай силу апостольского наставления. Если ты называешь себя рабом, то ты вольноотпущенник1290, если ты хвалишься, что ты свободный, то ты раб. И в самом деле имеет свободу тот, кто как раб искуплен, и благо тому, кто призван как свободный, что признал себя рабом Христовым, под Которым и рабство неопасно и свобода безмятежна. Кто назовет Павла невеждой в науке о праве? Он был достаточно сведущ, чтобы отличить свободного от вольноотпущенника, и потому неслучайно, но со знанием дела он сказал: Раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов (1 Кор. 7:22). Несомненно, все мы вольноотпущенники Христа, и никто не свободен, потому что все рождены в рабстве. Почему ты позволяешь себе высокомерие свободного при рабском положении? О рабское наследие, почему ты присваиваешь себе благородные звания? Разве не знаешь, что грех Адама и Евы продал тебя в рабство? Разве не знаешь, что Христос искупил тебя, а не купил? Не золотом и не серебром искуплены вы

4. 13. Quid autem est quod tibi non contulit dominus? Legem dedit, adiunxit gratiam. Lex enim peccatum denuntiauit, sed in condicione lubrica penitus cohibere non potuit. Cognoui enim peccatum quod nesciebam, cognoui concupiscentiam esse peccatum, et hac occasione cognitionis peccati aera cumulata sunt, quia peccatum, quod ante per ignorantiam meam mortuum uidebatur, in me reuixit: ego autem mortuus sum sub peccati uulnere, quia cognitio culpae quae mihi prolutura uidebatur, haec nocuit, ut scirem quod uitare non poteram. Peccatum enim prodidit et per bonum denuntiationis suae peccati ipsius accruauil inuidiam. Itaque supra modum factum est peccatum mihi, quia cumulatum est denuntiatione mandati. Crescit enim culpa, cum proditur nec cauetur. Quomodo ergo bonum mandatum, quod mihi mors est? Aut quomodo non est mihi mors, quod per bonum significationis suae demonstrandum peccatum operatum est in me mortem? Nam certum est quod mors mihi accessit, dum quod facio agnosco peccatum, sicut ipse dominus ait: Si non uenissem et locutus fuissem his, peccatum non haberent.

от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровью Агнца (1 Петр. 1:18–19), — восклицает апостол Петр. Следовательно, ты искуплен Господом, ты раб, который сотворен, ты раб, который искуплен, и Ему как Господину и Искупителю ты должен служить рабом. И не считай, что положение вольноотпущенника Христа ниже, чем свобода. Оно по достоинству — равное, по заботе — превосходнее, по благодати — одинаковое, против падений — вернее, против гордости — надежнее. Для того ты именно таким образом получил свободу, чтобы ты вменял себе в обязанность помнить об Отпустившем тебя на волю, чтобы ты знал, что твоему Покровителю должно оказывать законное повиновение, да не отнимется свобода у неблагодарного1291. Что блаженнее для тебя, который и царствует, не переставая быть под игом Господа, и войну ведет, не оставаясь без Покровителя?

4. 13. Чего же Господь тебе не даровал? Он дал закон, приложил благодать. Ибо закон возвестил о грехе1292, но он не был в состоянии сдержать заключенных внутри человека дурных качеств. Ведь я познал грех, которого прежде не знал, познал, что страсть — это грех; и по причине познания греха мой долг увеличился, потому что грех, который прежде из–за моего неведения казался мертвым, теперь ожил во мне, я же умерщвлен1293раной греха, потому что сознание вины, которое, казалось, принесет мне пользу, причинило вред, потому что я узнал то, чего избежать не мог. Ибо закон возвестил о грехе и, благодаря своему возвещению, усугубил сам грех. Итак, сверх меры стал для меня грех, потому что он увеличился из–за предписания заповеди, потому что вина растет, когда ее обнаруживают, и от нее нельзя уберечься. Неужели блага заповедь, которая несет мне смерть? Неужели не является для меня смертью то, что благодаря своему возвещению показало, что грех произвел во мне смерть1294? Действительно, смерть подступила.

14. Quid miraris igitur si lex quibusdam morti sit, cum morti sit et domini salutaris aduentus, per quem redempti sumus? Infidelis enim mortem sibi quaerit ex gratia, manet autem mandati gratia. Etenim sicut cognitio uenenalorum poculorum consummatur ad disciplinam medicinae, sic diuinum mandatum ad uitam aeternam. Sicut autem ci qui male utitur noxiis potionibus cognitio earum in malum uertiturci periculum, et quo magis uenena cognouerit, hoc se intellegit amplius periclitari, sic forma mandati his qui male legem interpretantur uel demonstrate atque interdicta peccata uitare non possunt mortis auctor est. Sicut ergo bonum antidotum, etiamsi inprudenti aut intemperanti non bonum, sic bonum mandatum, etiamsi intemperanti non bonum est. Ergo bonum mandatum, quod alicui mors est. Responsum igitur habe primae propositioni, quia potest esse bonum mandatum, quod mihi mors est: bonum per naturam salutaris praecepti, mors per intemperantiam carnis.

15. Et quia didicimus esse bonum mandatum quod mihi mors esi, nunc discutiamus quomodo non sit mihi mors quod per bonum licet mihi operatum est mortem. Sic enim proposuit apostolus: Quod ergo bonum est mihi mors est? Absit; sed peccatum, ut pareat peccatum, per bonum mihi operatum est mortem. Itaque spectemus singula. Mandatum utique legis est, lex autem spiritalis est, cuius gratiam uideo, pulchritudinem laudo, formam praedico, praeceptum admiror: sed quia carnalis sum ego, uenundatus sub peccato, trahor inuitus ad culpam. Etenim quasi seruo culpa dominatur. Itaque odi crimen et facio. Mens odit, caro concupiscit: ego tamen in utraque, qui legi mente consentio el carne quod nolo, hoc ago. Bonum ergo mandatum, cui consentio, et mens bona, quae quod bonum est eligit. Bona ad iudicandum, sed infirma plerumque ad resistendum, quia repugnat ei corporis adpetentia ct captiuam eam trahit ad erroris inlecebras.

ко мне, когда я стал признавать свои дела греховными, как Сам Господь говорит: Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха (Ин. 15:22).

14. Итак, что ты удивляешься, если закон для некоторых служит к смерти, когда ради смерти и спасительное пришествие Господа, искупившее нас? Ведь неверующий находит себе смерть даже в благодати, несмотря на то что благодать заповеди сохраняется. Как знание ядовитых зелий совершенствует познание в медицине, так и божественная заповедь совершенствует познание жизни вечной. Как у того, кто худо пользуется опасными снадобьями, их знание обращается во зло и становится опасным — и чем больше он узнает ядов, тем сильнее он осознает риск, которому подвергается, — точно так же заповедь производит смерть в тех, которые худо толкуют закон или не могут избежать указанных и запрещенных в нем грехов. И как противоядие является благом, даже если оно не приносит благо несведущему или невоздержному, так и заповедь остается благой, даже если она не такова для невоздержного. Следовательно, заповедь является благой, хотя кому–то и причиняет смерть. Итак, вот ответ на первый вопрос: заповедь может быть благой, даже если несет мне смерть; благой — по природе спасительного учения, смертоносной — из–за невоздержания плоти.

15. И поскольку мы уже узнали, что заповедь, которая несет мне смерть, является благой, теперь обсудим, каким образом для меня не смертоносно то, что с помощью блага причинило мне смерть. Ведь апостол так возвестил: Итак, неужели благое сделалось мне смертоносным? Никак, но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством благого причиняет мне смерть (Рим. 7:13). Давайте рассмотрим по порядку. Без сомнения, заповедь принадлежит закону: Закон же духовен (Рим. 7:14), и я вижу его благодать, хвалю красоту, прославляю образ, удивляюсь учению, но так как я плотян и продан греху. (Рим. 7:14), то невольно влекусь ко греху. Ибо надо мной господствует грех как над рабом. И ненавижу я преступление, и совершаю1295. Ум ненавидит, а плоть вожделеет. Я же, состоя из того и другого, умом соглашаюсь с законом,

16. In quo periculo unum est remedium, ut quem lex liberare non potuit, liberet dei gratia. Sic enim scriptum est: Infelix ego homo, quis me liberabit de corpore mortis huius? Gratia dei per lesum Christum dominum nostrum. Itaque fit ut, licet peccatum quod latebat id est concupiscentia mea, quam non putabam esse peccatum, mortem mihi operata sit, dum proditur, et supra modum factum sit ipsum peccatum — erat enim peccatum, etsi nesciebatur, sed cognitione coaceruatum est et quasi incrementum erroris adsumpsit atque in naturam delicti cessit forma mandate -, mihi tamen mors non sit, cui promptum est ad Christum confugere, per quem soluimur omni mortis periculo. Absoluta igitur etiam secunda est propositio, quia mandatum mihi legis mors non est, etsi mortem operetur. Quod enim conturbamur fragilitatis est, quod euadimus Christi.

5. 17. Ergo ut ad exordia sermonis huius reuertamur, mens bona est, quae habet tractationem rationis et intendit sapientiae disciplinis, sed grauis lucta est ei cum mortis corpore et plerumque rationem mentis uincit carnis inlecebra. Et ideo dominus primo legem dedit, cui mens hominis sese ad optemperandum dedit et ei seruire coepit, ut esset subdita, sed caro subiecta non erat, quia sapientia carnis non est legi subdita et praeceptis eius repugnabat. Non enim poterat uirtuti oboedire cupiditatibus dedita et lenociniis carnalibus implicata. Ideo laborandum est, ut teneamus dei gratiam. Mens itaque bona, si rationi intendat, sed parum perfecta, nisi habeat gubernaculum Christi. Venit enim dominus Iesus, qui nostras passiones cruci suae adfigeret, peccata donaret: in cuius morte justificati sumus, ut totus mundus eius mundaretur sanguine. Denique in mone ipsius baptizati sumus.

а плотью делаю то, чего не хочу. Следовательно, является благой заповедь, с которой я соглашаюсь, и благ ум, который избирает благое, но он благ в своих суждениях и по большей части слаб в противостоянии, потому что с ним воюет похоть тела и влечет его пленником к греховным соблазнам.

16. От этой опасности есть только одно средство: чтобы благодать Божия освободила того, кого закон освободить не смог. Ибо так написано: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? Благодать Божия через Иисуса Христа Господа нашего (Рим. 7:24–25). Таким образом получается, что скрытый грех, то есть моя страсть, которую я и не считал за грех, причинила мне смерть; когда же явился грех, страсть стала грехом сверх меры — потому что она была грехом и ранее, пусть и непознанным, но познанием грех приумножился, потому что он как бы увеличился в тяжести преступления, поскольку в природу греха вошел образ заповеди1296, — однако грех не стал мне смертью, потому что мне дано прибегать к Христу, через Которого мы освобождаемся от всякой опасности смерти. Итак, дан ответ и на другой вопрос: заповедь закона для меня не стала смертью, хотя и способна причинять смерть. Если мы приходим в смятение, это происходит от немощи, а если избегаем этого, то это от Христа.

5. 17. Итак — возвращаясь к началу этого слова, — ум благ, когда он использует рассудок и внимает мудрому учению, но он ведет тяжелую борьбу с телом смерти, и по большей части соблазн плоти побеждает рассуждения ума. Вот почему Господь сначала дал закон, которому человеческий ум отдал себя в повиновение и начал ему служить, чтобы быть покорным. Но плоть не подчинилась, так как мудрование плоти не покорилось закону и противилось его предписаниям, ведь, преданная страстям и опутанная плотскими обольщениями1297, она не могла повиноваться добродетели. Потому надо нам потрудиться, чтобы удержать благодать Божию. Итак, ум благ в том случае, если он внимает рассудку, но недостаточно совершенен, если нс имеет кормчим Христа. Ведь пришел Господь Иисус, Который наши страсти пригвоздил к

17. Si igitur in illius morte dimittuntur nobis peccata, etiam peccatorum nobis passiones in illius morte moriantur, illius crucis clauis adfixae teneantur. Si in illius morte mortui sumus, quid iterum tamquam uiuentes ad ea quae sunt mundana reuocamur? Quid nobis cum elementis mundi? Quid cum cupiditatibus? Quid cum luxuria atque lasciuia quibus cum Christo mortui sumus? Quodsi sumus in Christo mortui, in Christo resurreximus; cum Christo igitur uersemur, cum Christo superiora quae sunt, non quae corruptibilia et terrena quaeramus. Christus surgens a mortuis ueterem hominem adfixum cruci reliquit, nouum resuscitauit. Christus ideo mortuus est, ut et nos peccato moreremur, deo resurgeremus. Mortua est caro nostra, quid iterum peccato reuiuescit? Quid iterum peccato oboedit? Quid iterum peccatum regnat in mortuis, cum mors finis peccati sit? Mortui sumus carne, renouati sumus spiritu. In spiritu ambulemus, quia spiritum Christi accepimus. Si autem Christus in nobis, ergo sit nobis caro mortua propter peccatum, spiritus uero uiuat propter iustificationem.

18. Sic quod erat inpossibile legi solutum est, si in spiritu ambulemus, sic passiones sepelimus, si crucem huius corporis non resoluamus, si chirographum peccati, quod deletum est in cruce Christi, non rescribamus, si ueteris hominis amictum quem exuimus non induamus. Scriptum est enim in Canticis: Exui tunicam meam, quomodo induam eam? Laui pedes meos, quomodo inquinabo eos? Mortificata igitur nobis sunt corporis membra, cur eius pullulant uitia? Ideo lex non praeualuit, quia carnem non mortificauit, ideo quasi umbra praeteriit, quia non colorauit1298, ideo etiam obumbrauit nos a sole iustitiae, quia coaceruauit criminä ergo et obfuit.

Своему Кресту и простил наши грехи1299: Его смертью мы оправданы, потому что весь мир очистился Его кровью. Ибо в смерть Его мы крестились (Рим. 6:3).

18. Итак, если в смерти Его нам отпускаются грехи1300, пусть в смерти Его для нас также умрут и греховные страсти и пребудут пригвожденными на Его кресте. Если в Его смерти мы умерли1301, то для чего опять нам возвращаться как живым к тому, что в мире? Что общего у нас с вещественными началами этого мира (Гал. 4:3), что общего с желаниями, что общего с роскошью и распущенностью? Мы умерли со Христом (Рим. 6:8) для них. И если мы умерли во Христе, во Христе и воскресли1302. Итак, со Христом наше жительство, со Христом будем искать горнее, а не тленное и земное1303. Христос, воскреснув из мертвых, оставил ветхого человека пригвожденным ко кресту1304, а нового воскресил. Для того Христос умер, чтобы и нам умереть для греха и воскреснуть для Бога. Плоть наша мертва, но почему она вновь оживает для греха? Почему она вновь повинуется греху? Почему вновь грех царствует в умерших [для греха], если смерть является концом греха1305? Мы умерли плотью и обновились духом1306. Духом и да ходим (Гал. 5:25), потому что мы приняли Дух Христов. Если же Христос в нас, следовательно, для нас плоть умерла для греха, но дух жив для праведности (Рим. 8:10).

19. Таким образом, то, что было не под силу для закона, стало возможным, если мы ходим в Духе1307. Мы погребаем страсти, если не освобождаемся от креста этого тела, если вновь не пишем рукописание греха1308, уничтоженное на кресте Христовом, если не об6.20. Quid igitur opus fuit ut lex promulgaretur, si profutura non erat? Habebamus iam legem naturae, erat unusquisque sibi lex, qui opus legis scriptum habebat in corde suo. Illam non tenuimus; cur addebatur et altera, in cuius operibus caro non posset iustificari? Accessit uinculum, non solutio; addita est peccatorum agnitio, non remissio. Peccauimus omnes, qui poteramus excusationem praetendere per ignorantiam: os obstructum est omnibus.

21. Profuit tamen mihi. Coepi confiteri quod negabam, coepi delictum meum cognoscere et iniustiliam meam non operire, coepi pronuntiare aduersus me iniustitiam meam domino ei tu remisisti impietates cordis mei. Sed et illud mihi prodest quod non iustificamur ex operibus legis. Non habeo igitur unde gloriari in operibus meis possim, non habeo unde me iactem et ideo gloriabor in Christo. Non gloriabor quia iustus sum, sed gloriabor quia redemptus sum. Cloriabor non quia uacuus peccatis sum, sed quia mihi remissa peccata sunt. Non gloriabor quia profui neque quia profuit mihi quisquam, sed quia pro me aduocatus apud patrem Christus est, quia pro me Christi sanguis effusus est. Facta est mihi culpa mea merces redemptionis, per quam mihi Christus aduenit. Propter me Christus mortem gustauit. Fructuosior culpa quam innocentia. Innocentia arrogantem me fecerat, culpa subiectum reddidit. Habet igitur quibus latio tibi profuit legis.

247

лекаемся в одежду ветхого человека, которую мы сбросили. Ведь написано в Песнях: Я скинула тунику свою, как мне надеть ее? Я омыла ноги мои, как же мне марать их (Песн. 5:3)? Итак, наши члены тела умерщвлены, почему же его пороки дают всходы? Потому закон не возымел силу, что плоть не умертвил; потому он прошел как тень, что не украсил; потому он также скрыл от нас своей тенью Солнце правды (Мал. 3:20), что накопил преступления, а потому и навредил.

6. 20. Итак, зачем нужно было объявлять закон, если он не принес пользы? Ведь у нас был уже естественный закон; всякий, кто имел дело закона записанным в своем сердце, был сам себе закон (Рим. 2:14–15). Его мы не удержали. Почему был дан другой, в делах которого плоть не могла оправдаться? Он добавил узы, но не освобождение: было дано познание грехов, но не их оставление. Мы, которые могли оправдаться незнанием, все согрешили, так что заграждаются всякие уста (Рим. 3:19).

21. Однако закон принес мне пользу. Я начал признавать то, что отрицал, я начал познавать свой грех и перестал скрывать свою неправду, я начал порицать себя перед Господом за свою неправду, и Ты простил нечестие сердца моего (Пс. 31:5). Но и то мне полезно, что мы не оправдываемся делами закона1309. Следовательно, у меня нет повода хвалиться моими делами, нет повода превозноситься, а потому буду хвалиться Христом1310. Не буду хвалиться, что я праведен, но похвалюсь, что я искуплен, буду хвалиться не тем, что свободен от грехов, но тем, что мне прощены грехи. Не буду хвалиться, что я кому–то сделал полезное или что кто–то сделал полезное мне, но тем, что Христос есть Ходатай1311за меня перед Отцом, что за меня пролита кровь Христова. Моя вина стала мне платой за искупление, ради которого Христос пришел ко мне. Из–за меня Христос вкусил смерть1312. Вина оказалась плодоноснее, чем невинность. Невинность сделала меня надменным, вина сделала меня смиренным. Вот почему дарование закона стало тебе полезным.

22. Sed dicis quia per legem superabundauit peccatum. Sed ubi superabundauit peccatum, superabundauit et gratia. Mortuus es peccato, homo; ergo lex iam non obest. Resurgis per gratiam; ergo lex profuit, quia adquisiuit gratiam. Accepisti etiam pignus Christi caritatis, quoniam qui pro te mortuus est aduocatus est tibi et sanguinis sui mercedem reseruat et qui peccatorem reconciliauit patri multo magis commendat innocentem et tuetur subditum, qui adseiuit noxium1313.

23. Tanti igitur beneficii debitor non rependes obsequium? Heredem te fecit, coheredem te fecit, heredem dei, coheredem Christi, spiritum tibi adoptionis infudit. Numera haec et adiunge non tam ad debiti nexum quam ad muneris accepti conseruationem. Coheres Christi es si conpatiare, si commoriare, si consepeliare cum Christo. Suscipe passiones eius, ut supra passiones cum eodem esse merearis. Vide quomodo tibi peccata superiora donauit, ut nihil faceret obesse quod peccasti. Vide quomodo te hortatur, ne amittas quod accepisti. Breuis huius laboris est meta et corona fructus perpetui, tolerabilis passio, merces inaestimabilis. Quid enim te angit? An ignobilitatis abiectio? Sed erit tibi in futurum gloriosa nobilitas deuotionis ac fidei. Num census tenuior, uictus angustior? Sed erunt tibi diuitiae remunerationis aeternae, in quibus rei ullius egere non possis. Num amissio filiorum? Recipies perpetuos, quos susceperas temporales. Dicetur de të Beatus qui habet semen in Sion et domesticos in Hierusalem, Indignae, inquit, passiones sunt huius temporis ad futuram gloriam scriptura tibi dicit.

249

22. Но ты говоришь, что через закон преизобиловал грех. Но где преизобиловал грех, там преизобиловала и благодать (Рим. 5:20). Человек, ты умер для греха, следовательно, закон уже не вредит. Ты воскресаешь вследствие благодати, следовательно, закон принес пользу, потому что он приобрел благодать. Ты также принял залог любви Христовой, потому что Кто за тебя умер. Тот и Ходатай за тебя и сберегает тебе награду Своей крови, и Кто примирил грешника с Отцом, Тот еще более благоволит к невиновному, и заботится о покорном Тот, Кто принял преступника1314.

23. Итак, будучи должником за столько благодеяний, не окажешь ли ты послушание? Он сделал тебя наследником и сонаследником — наследником Бога и сонаследником Христа, — сообщил тебе Дух усыновления (Рим. 8:15–17). Сосчитай эти благодеяния и смотри на это не как на долговое обязательство1315, а как на обязанность сохранять полученный дар. Ты сонаследник Христа, если ты с Ним страдаешь, умираешь и погребаешься. Возьми на себя Его страдания, чтобы ты заслужил быть вместе с Ним после страданий. Посмотри, что Он простил тебе прежние грехи, чтобы ничто греховное, что ты совершил, не стало преградой. Посмотри, как Он тебя призывает, чтобы ты не потерял того, что получил. Близок конец этого труда и венец вечной награды: страдание можно потерпеть, а награда бесценна. Что же тебя удручает? Пренебрежение из–за низкого происхождения? Но в будущем веке ты будешь славен благородством благочестия и веры. Ничтожное состояние и скудный образ жизни? Но ты будешь владеть богатством вечного воздаяния, имея которое ты ни в чем не будешь нуждаться. Ты потерял детей? Тех, кого ты принял на время, ты обретешь вечно живущими. И скажут о тебе: Блажен, кто имеет семя в Сионе и домочадцев в Иерусалиме (Ис. 31:9). Временные страдания, — гово24. Adde quia uita beata his aduersis saecularium molestiarum aut passionum corporalium non minuitur, sed magis probatur. Adde quod uel patrimonii damna non sentit uel necessitudinum forti mente abscondit dispendia, absorbet dolorem. Adde quia nescit naufragia qui semper in portu tranquillitatis est. Quid illud quod labor tibi conmunis cum omni est creatura, quia propter te mundus ipse seruitutem tolerat corruptionis, quia cum sanctis tibi laboris huius et expectations conmunc consortium est? Sol occasum suum recognoscit, luna defectum, errorem stellarum lumina, dum totius corporis nostri cxpectatur redemptio.

25. Sed uereris dubios uitae anfractus et aduersarii insidias, cum habeas auxilium dei, habeas tantam eius dignationem, ut filio proprio pro te non pepercerit. Pulchro uerbo usa est scriptura, ut dei patris erga te pium propositum declararet, qui morti obtulit filium. Et filius mortis acerbitatem sentire non potuit, quod in patre fuit: nihil sibi reliquit, totum pro te obtulit, quod in plenitudine diuinitatis nihil ipse amisit et te redemit. Considera affectum patrium. Quod pietatis est quasi morituri filii suscepit periculum, quasi orbitatis hausit dolorem, ne tibi periret fructus redemptionis. Tantum fuit domino studium tuae salutis, ut propemodum de suo periclitaretur, dum te lucraretur. Ille propter te dispendia nostra suscepit, ut te diuinis insereret, caelestibus consecraret. Mire etiam addidit: Pro nobis omnibus tradidit illum, ut ostenderet quod ita omnes diligat, ut dilectissimum sibi filium pro singulis traderet. Pro quibus igitur quod super omnia est dedit, potest fieri ut non in illo uniuersa donauerit? Nihil enim excepit qui omnium cessit auctorem.

рит тебе Писание, — ничего не стоят в сравнении с будущей славой (Рим. 8:18).

24. К тому же блаженная жизнь не умаляется, а скорее испытывается тяжкими испытаниями века сего или телесными страданиями. Она не ощущает потери наследства, стойко переносит потерю близких и скрывает боль. К тому же не знает кораблекрушений1316та, которая всегда находится в гавани покоя1317. Надо ли говорить, что твои страдания являются общими для всего творения, потому что из–за тебя этот мир терпит рабство тления1318и со святыми ты разделяешь общую участь этого страдания и ожидания. Солнце знает час захода своего1319(Пс. 103:19), луна — затмение, звездные светила — свой извилистый путь1320, пока ожидается искупление всего нашего тела1321.

25. Но ты боишься опасных поворотов жизни и козней врага, хотя тебе помогает Сам Бог, Который так почтил тебя, что ради тебя Сына Своего не пощадил (Рим. 8:32)? Писание использовало прекрасное выражение, чтобы показать благочестивый замысел о тебе Бога Отца, Который предал Сына на смерть. Сын же не смог вкусить горечь смерти, потому что Он был в Отце1322, Он ничего не оставил для Себя, но все целиком отдал за тебя, потому что в полноте Божества1323Он Сам ничего не лишился и тебя искупил. Посмотри на Отчую любовь1324. Таково свойство любви: Он словно

26. Nihil est igitur quod negari nobis posse uereamur, nihil est in quo de munificentiae diuinae diffidere perseuerantia debeamus, cuius fuit tam diuturna et iugis ubertas; ut primo praedestinaret, deinde uocaret et quos uocaret, hos et iustificaret et quos iustificaret hos et clarificaret. Poterit deserere quos tantis beneficiis suis usque ad praemia prosecutus est? Inter tot beneficia dei num metuendae sunt aliquae accusatoris insidiae? Sed quis audeat accusare quos electos diuino cernit iudicio? Num deus pater ipse qui contulit potest sua dona rescindere et quos adoptione suscepit eos a paterni affectus gratia relegare? Sed metus est ne iudex seuerior sit. Considera quem habeas iudicem. Nempe Christo dedit pater omne iudicium. Poterit ergo te ille damnare, quem redemit a morte, pro quo se obtulit, cuius uitam suae mortis mercedem esse cognoscit? Nonne dicet: Quae utilitas in sanguine meo, si damno quem ipse saluaui? Deinde consideras iudicem, non consideras aduocatum. Potest iste seueriorem ferre sententiam, qui interpellare non desinit, ut paternae reconciliationis in nos conferatur gratia?

претерпел утрату Сына, осужденного на смерть, Он словно испил боль утраты ради того, чтобы не погиб для тебя плод искупления. Господь так заботился о твоем спасении, что не пожалел ничего Своего, чтобы приобрести тебя1325. Ради тебя Он принял на Себя наши немощи, чтобы приобщить тебя божественному и посвятить небесному. Апостол, пораженный, также добавил: Предал Его за всех нас (Рим. 8:32), показывая, насколько Он всех возлюбил, что за каждого из нас предал возлюбленного Своего Сына. За нас Отец отдал Того, Кто превыше всего, и может ли Он не даровать всего в Нем? И чего лишил нас Тот, Кто отдал Творца всего?

26. Следовательно, нам нет причины бояться, что Он может нам в чем–то отказать, нам нет причины не доверять постоянству божественной щедрости, изобилие которой было столь постоянным и неистощимым, что Он сначала предопределил, затем призвал, а кого призвал, тех и оправдал, а кого оправдал, тех и прославил (Рим. 8:30). Сможет ли Он оставить тех, кого привел к награде столькими Своими благодеяниями? Среди стольких благодеяний Бога надо ли остерегаться каких–то козней обвинителя? Да и кто посмеет обвинять тех1326, которым Он по божественному суду определил быть избранными? Неужели Бог Отец, Который Сам наделил Своими дарами, может их отнять, а тех, кого усыновил, удалить от благодати родительской любви? Но страшно, как бы Судья не был слишком суров. Посмотри, Кто у тебя Судья. В самом деле, Отец весь суд отдал Христу (Ин. 5:22). А сможет ли Он осудить того, кого искупил от смерти, за кого Себя предал и чья жизнь, как Он знает, является ценой Его смерти? Разве Он не говорит: Что пользы в крови Моей (Пс. 29:10), если Я осуждаю того, кого Сам спас? Наконец, ты видишь в Нем судью, а не видишь в Нем Ходатая1327. Может ли изречь очень суровый приговор Тот, Кто не перестает ходатайствовать о даровании нам благодати примирения с Отцом1328?

7. 27. Sed etsi qua inminerent grauia, nequaquam nos a Christo separare deberent. Cur nos pro illo non etiam dura et acerba toleremus, qui pro nobis tam indigna suscepit? Ideoque debet in nobis esse caritas, ut nullis periculis reuocemur a Christo. Scriptum est enim: Aqua multa excludere non poterit caritatem et flumina non concludent eam, quia torrentem transit anima diligentis. Nulla tempestas, nullum profundum periculum, nullus terror mortis aut poenae uim caritatis inminuit. In his enim probamur, in his beata uita est, etiamsi multis periculis inundetur.

28. Non enim frangitur sapiens doloribus corporis nec uexatur incommodis, sed etiam in aerumnis beatus manet. Neque enim aduersa corporis uitae beatae munus inminuunt neque de eius aliquid suauitate delibant, quia non in delectatione corporis uitae beatitudo est, sed in conscientia pura ab omni labe peccati et in eius mente, qui cognoscit quia quod bonum est hoc delectat, etiamsi asperum sit, quod autem indecorum, etiamsi suaue, non mulceat1329. Ergo causa bene uiuendi non delectatio corporalis, sed mentis prudentia est, non enim caro, quae subiecta est passioni, sed mens, quae iudicat, quia nihil melius delectat quam consiliorum honestas et operum pulchritudo. Ea igitur beatae interpres est uitae. Melior est enim prudentia uel ratio arbitra passionis quam passio praestantiusque quod iudicat quam quod iudicio subiectum est. Neque enim fieri potest, ut ratione sit melius quod est inrationabile. Habet ergo in se remunerationem suam qui sequitur lesum et in suo affectu praemium et gratiam. Si1330dura sustineat, beatus tamen est suis moribus, beatus ipsis periculis, sicut dominus deliniuit dicens: Beati qui persecutionem patiuntur propter iustitiam.

29. Est ergo beata uita in hominibus, sed in his scilicet, in quibus fuerit perfecta uita. Perfecta autem uita non sensibilis ista, sed illa rationabilis secundum tractationem rationis et mentis uiuacitatem. In quo

7.27. Но если бы и грозили нам тяжкие испытания, то они никак не должны были бы отделить нас от Христа. Почему бы и нам не потерпеть тяготы и горести за Того, Кто принял за нас столько позорного? Потому и должна быть в нас любовь, чтобы никакие опасности не смогли нас отвратить от Христа. Ведь написано: Многие воды не смогут потушить любовь, и реки не затопят ее (Песн. 8:7), ибо душа любящего перешла поток1331. Никакое бедствие, никакая великая опасность, никакой ужас смерти и мучения не ослабляют силу любви. Эти бедствия нас испытывают, в них заключена блаженная жизнь, даже если она переполнена многими опасностями.

28. Ибо мудрец несокрушим в страданиях плоти и непоколебим в несчастьях, впрочем, даже в мучениях он пребывает блаженным1332. Бедствия тела не умаляют дара блаженной жизни и ни в чем не лишают ее сладости: блаженство жизни заключается не в наслаждении тела, но в совести чистой от всякого греховного падения и в уме того, кто понимает, что источником наслаждения является благо, хотя бы оно и было горьким, а недостойное не может услаждать, хотя бы и было приятным. Следовательно, источником благой жизни является не плотское наслаждение, но мудрость ума, не плоть, подверженная страстям, но ум, который рассуждает, потому что ничто лучше не услаждает, чем достоинство мыслей и красота дел. Итак, именно ум является устроителем блаженной жизни, и лучшим судьей страсти является мудрость или рассудок, а не сама страсть: кто судит, превосходит того, кто подлежит суду. Ведь невозможно, чтобы неразумное было выше разума. Кто следует за Иисусом, тот в себе самом получает свое воздаяние и в своем расположении души имеет награду и благодать; и даже если он терпит тяготы, то все равно блажен благодаря своему нраву, блажен даже в самих опасностях, как Господь указал, говоря: Блаженны изгнанные за правду (Мф. 5:10).

29. Значит, блаженная жизнь существует в людях, но, конечно, в тех, которые ведут совершенную жизнь. Совершенной же является не эта чувственная жизнь, но та разумная в согласии с

non est portio hominis, sed perfectio, quae non tam in condicione est hominis quam in operatione. Haec enim beatum facit. Huic igitur uiro quid est bonum nisi ipse sibi quod habet? Et adest ei hoc bonum et causa ei erit futurorum bonorum. De hoc bono dixit Solomon: Bibe aquam de tuis uasis et de puteorum tuorum fontibus. Superfluant tibi aquae de tuo fonte, in tuas autem plateas discurrant. Sint tibi soli constitutae et nemo alienus particeps sit tibi. Fons aquae tuae sit tibi proprius. Vtere igitur interno bono tuo.

30. Testimonium autem boni huius maximum, quoniam qui habet alia non requirit. Quid enim requirat qui inferiora despiciat, praestantissimo autem inhaereat, sicut scriptum est: Ceruus amicitiae et pullus gratiarum confabuietur tibi?Amicitia autem praecedat te et una sit fecum in omni tempore. Bona enim uirtutum amicitia et summi boni caritas. Nihil itaque aliud quaerit perfectus ille nisi solum et praeclarum bonum. Vnde et dicit: Vnam petii a domino, hanc requiram, ut inhabitem in domo domini omnes dies uitae meae et uideam delectationem domini. Neque uero eum tamquam angustum inopemque fastidias, qui unius boni uelut solitaria societate contentus sit. Huius enim amicitia circumdatus plurimus erit. Abundat enim huiusmodi uiro ad bcatitudinem et ad possessionem boni, et ideo nihil aliud desiderat. Nihil enim quasi nouum expetit qui omnia habet. Nihil est enim boni quod non habeat nec superfluis delectatur, sed necessariis et eo ipso necessario, quod non sibi, sed carni adhaerenti sibi necessarium sit, idque indulget quod ab interioris hominis proposito non discrepet, quo faciat utrumque unum et reconciliet interiorem deo iuxta hominem atque exteriorem, ut fiat in utroque unus spiritus.

рассудительностью и остротой ума, в ту жизнь вовлечена не часть человека, но его полнота1333, определяемая не столько состоянием человека, сколько его действием. Именно совершенство делает человека блаженным. Что может быть благом для этого человека, если не то, что он имеет внутри себя? Этим благом он обладает сейчас, и это благо будет причиной будущих благ. Об этом благе Соломон сказал: Пей воду из твоих сосудов и из источников колодцев твоих. Пусть разольются у тебя воды из источника твоего и растекутся по твоим площадям. Пусть воды будут принадлежать одному, и никто чужой да не будет причастным тебе. Источник воды твоей да будет у тебя собственным (Притч. 5:15–18). Итак, пользуйся благом, которое внутри тебя.

28. Наилучшим же доказательством, что это есть благо, является то, что имеющий его не ищет других благ. Что может искать человек, пренебрегший дольним и прилепившийся к горнему, как написано: Олень дружбы и детеныш благодатей пусть беседуют с тобой. Дружба же да предшествует тебе, и одна она да будет с тобой во всякое время (Притч. 5:19). Ибо хороша дружба с добродетелями и любовь высшего блага. Итак, совершенный ничего другого не ищет, кроме одного прекрасного блага. Потому он и говорит: Одного просил я у Господа, и этого буду искать: чтобы пребывать мне в доме Господнем все дни жизни моей и созерцать красоту Господню (Пс. 26:4). И не пренебрегай им как ограниченным и убогим человеком, довольствующимся лишь обществом одного блага. Ведь его дружбой окруженный будет преумноженным (Притч. 5:19). Такого человека дружба обогащает блаженством и дает ему во владение благо, а потому он ничего другого не желает. Ибо кто имеет все, тот не стремится ни к чему, что было бы новым для него. Ведь нет такого блага, которого бы он не имел, и он наслаждается не излишествами, но самым необходимым; и само необходимое нужно скорее не ему, но плоти, соединенной с ним; оно способствует тому, чтобы человек не отступал от расположения внутреннего человека, чтобы сделать обоих единым и примирить с Богом внутреннего человека и внешнего, чтобы в них обоих был единый дух1334.

31. Huius igitur propositi uir nec dispendiis minuitur nec aduersis frangitur nec repagulis inhibetur nec suorum amissionibus maestificatur. Ad cuius informationem dicit apostolus: Nolumus autem nos ignorare, fratres, de dormientibus; ut non tristes sitis, sicut et ceteri qui spem non habent. Solatur enim se resurrectionis fide et remunerationis futurae gratia nec recipit ea mente maestitiam, qua adhaeret deo et diuinae praestantiae1335uoluptate laetatur. Qui autem his contristatur non secundum deum contristatur, quod autem non secundum deum hoc plenum stultitiae. A perfecto igitur abest huius mundi tristitia, quae non secundum deum, et omnis sollicitudo corporalis aerumnae. Huiusmodi enim inductioni mentis atque substantiae non adnumeratur habitudo corporis et quidam exterioris usus naturae, cum simul aducrsus delicias corporis fragilitatemque ipsam naturae, orbitates, dispendia, contumelias inuictus animus uniformem debeat seruare constantiam, ut corpus ipsum scindat sensusque exuat carnis qui beatitudinis palmam tenere desiderat, cuius fructus non in unius portione sit, sed in plurimarum et, si fieri potest, omnium sit uirtutum consortio.

32. Nescit igitur perfectus incommoda huius corporis aut aduersa mundi neque sentit, qui alienum ab huiusmodi metu, ne occidant, animum gerit. Non enim uita perfectior, si his careat, definitur, sed si ista contemnat. Nam si ita definiretur, ut ea esset beata uita, quae ab huiusmodi casibus expers uacuaque repperiri posset, utique his accidentibus non posset beatus aliqui definiri. Ea igitur sequestrata sunt et hoc solum in aestimatione beatae uitae est requisitum, ut non in aliis, sed in possessione ueri boni1336eius definitio teneretur, quoniam qui id habet despuit cetera nec requirit.

8.33. Quaero nunc utrum sapiens delectetur sanitate corporis? Negare non possumus quod delectetur secundum naturam et libenter accipiat non dolere aliquid, quam dolere, nisi forte pro Christo, pro quo, si causa poscat, et debilitatem corporis prompte accipiat et totum corpus suum morti offerat. Idem tamen etiam praeter causam fidei atque iustitiae, si desit sanitas, non adiiciatur animo ne31.Итак, человек с таким расположением не оскудевает от убытков и не сокрушается из–за бед, его не удерживают преграды и не повергает в скорбь утрата близких. Чтобы пояснить это, апостол говорит: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды (1 Фес. 4:13). Ибо, утешив себя верой в воскресение и благодатью будущего воздаяния, он не допускает печали ума, соединенного с Богом, и радуется, наслаждаясь божественным великолепием. А кто впадает от этого в печаль, тот не по Богу печалится1337, а что не по Богу, то исполнено неразумия. Итак, от совершенного человека удалена печаль мира сего, которая не по Богу, и всякое беспокойство из–за телесных бед. Ведь состояние тела и нужды внешней природы не оказывают влияния на состояние и сущность совершенного ума, поскольку непобедимый дух нечувствителен к наслаждениям тела, к немощам самой природы, потере близких, лишениям, обидам, и, желая удержать пальмовую ветвь блаженства1338, рассекает самое тело и вырывает оттуда плотские чувства, и плод этого блаженства заключается не в одной добродетели, но во многих, и если возможно, во всех.

32.Итак, совершенный не знает неудобств этого тела или несчастий мира сего и не чувствует их, потому что его духу чужд страх, что они наступят. Потому что жизнь более совершенна не тогда, когда этих бед нет, но когда ими пренебрегают. Ведь если бы считалось, что жизнь блаженна в том случае, если она не знает несчастий, то никто не мог быть назван счастливым исходя из этих признаков. Итак, оставляем это в стороне и полагаем единственным для оценки блаженной жизни то, что ее определение зависит не отчего–либо другого, но от обладания истинным благом, потому что тот, кто им владеет, презирает остальные и не ищет их.

33. Теперь спрашиваю: наслаждается ли мудрец здоровьем тела? Мы не можем отрицать, что он им наслаждается по естеству и что он охотно предпочел бы не страдать, чем страдать, кроме как за Христа, за Которого, если потребуется, он принял бы с готовностью болезнь тела и все свое тело предал бы на смерть. Однако даже если речь не идет о вере и праведности, — когда нет здоque frangatur dolore corporis, qui se potest uirtutum perfectione solari.

34. Quaero etiam utrum delectetur liberis? Quis istud abnuat? Neque enim durus et ferreus, sed perfectus quaeritur. Tamen etsi amittat liberos, non ideo minus beatus, qui non ideo minus perfectus; quod enim perfectum, beatum. Quin etiam si aduersa toleret quam si secundis adfluat magis solet uideri huiusmodi perfectus, quamuis neque si desint neque si adsint externa commoda aut corporis laeta, decedere quicquam uirtuti soleat uel accedere. Sed plerisque tamen laudi fuit tolerasse aduersa fortiter quam non incidisse. Verum haec specie aestimantur, non pondere.

35. Illud profundum uirum iustum nihil uelle nisi illud solum et praeclarum bonum, huic soli intendere, hoc unum in bonis ducere, non aliud cum illo, sed solum ipsum semper desiderare, hoc delectari. Cui si aliud adiungatur quod delectet eum, ut est filiorum suauitas, non illud amittitur, sed istud adiungitur. Non enim minuunt accidentia beatiludinem, quae augere non possunt, quia plenum illud et inuiolabile manet, in quod anima sese induit et cui se inseruit et infudit. Manet semper inter aduersa et delectabilia perfecta uirtus, neque aduersa de perfectione eius quicquam minuunt neque delectabilia adiungunt perfectioni. Quid enim est quod is qui ad summum ascendit aut damni de caducis sentiat aut conmoditatis?

36. Neque uero, quod grauissimum apud plerosque habetur, se miserum putabit, si in captiuitatem uel ipse ueniat, uel cius (ilii, non enim intolerabiliter feret quod habet natura, uel quod uidetur domino. Denique iustus dixit: Bonum uerbum quod loculus est dominus et dixit: Fiat pax et fides in diebus meis! Non utique iustus iste Ezechias in filios deflexisse aerumnam captiuitatis gratulabatur, sed uoluntati domini obuiare non poterat et ideo mandata eius aequanimiter suscipiebat ut seruulus. Accedit illud, quod aestimare poterat posse et in captiuitate meritum

ровья, мудрец не стал бы смущаться духом и терзаться телесным страданием, потому что он может утешить себя совершенством в добродетелях.

34. Также я спрошу: наслаждается ли он детьми? Кто станет возражать против этого? Ведь мы исследуем не бесчувственного и жестокосердного человека, но совершенного. Однако если даже он и теряет детей, то не становится из–за этого менее совершенным, а значит, и менее блаженным, потому что блаженство является следствием совершенства. И даже если он терпит бедствия, такой обычно кажется более совершенным, чем тот, кому сопутствует удача; присутствуют ли, отсутствуют ли внешние удобства и радости тела, он обычно ничего не теряет и не приобретает для добродетели, но для большинства претерпеть мужественно бедствия было настолько похвально, насколько вообще в них не впадать. Впрочем, обо всем этом судят по наружности, а не по истинной ценности1339.

35. Важно то, что праведный человек ничего другого не хочет, кроме этого единственного и преславного блага, он к нему единственному стремится и лишь его почитает благом, и ничто другое; он всегда желает только его и в нем находит услаждение. А если прибавляется другое, что услаждает его, например радость от детей, то праведник не теряет первое, но прибавляет новое. Потому что внешние обстоятельства не уменьшают блаженства, которое не могут умножить, потому что целым и невредимым пребывает то, во что душа себя облекла, чему себя приобщила и чем себя наполнила. Совершенная добродетель всегда пребывает между бедствиями и наслаждениями: ни беды не отнимают что–либо от ее совершенства, ни наслаждения не привносят что–либо к совершенству. Может ли человек чувствовать ущерб или выгоду от преходящего, когда он достиг высшего блага?

36. Не сочтет он себя несчастным, если сам попадет в плен или его дети, что многие считают весьма тяжким бедствием, он с терпением принимает то, что несет естество или что кажется угодным Господу. Вот что праведник сказал1340: Благо слово, котоeminere uirtutis. Neque enim minus beatus Hieremias in captiuitate, minus etiam Danihel, minus Hesdra, minus beati Ananias Azarias Misahel quam si in captiuitatem non incidissent, cum ideo in captiuitatem deducti sint, ut populo et praesentia in captiuitate solacia et spem euadendae captiuitatis adferrent. Perfecti enim est uiri conmunitatem naturae sustentare uirtute animi et ad meliora adducere nec succumbere his quae plerisque terribilia et formidolosa uideantur, sed quasi fortem militem grauissimorum casuum sustinere incursus, conflictus subire et quasi prouidum gubernatorem nauem in tempestate regere atque occurrendo insurgentibus fluctibus magis uitare naufragium sulcando undas quam declinando. Non iste in persecutione pauidus, non in tormentis mollior, ne torquentem exasperet, sed quasi athleta fortis, qui repercutiat uerberantem si non caedis, certe sermonis flagello, qui multis metuenda tormenta despiciat dicens: Sagittae infantium factae sunt plagae eorum, qui cum grauissimo licet dolore luctetur nec se miserabilem praebeat, sed ostendat tamquam in lanterna lumen etiam inter asperas procellas et grauissimos flatus suam lucere nec extingui posse animi uirtutem. Non iste in suorum iniuriis mollis nec de sepulchro sollicitus sui corporis, cui sciat caelum deberi, non in captiuitate ciuicae plebis abiectior, sed sicut iudex seuerus infidelium perfidiam erroresque condemnans, ut Danihel, qui sacerdotum furta prodebat et superstitiones eorum redarguebat ostendens nulla ueritate subnixas, sed fraudibus adumbratas. Talis postremo est uir perfectus, qui omnes uelit bene agere nihilque cuiquam accidere mali et, si praeter uoluntatem eius acciderit, ipse tamen de propria beatiludine nil amittat.

рое произнес Господь. И добавил: Да будет мир и вера во дни мои (4 Цар. 20:19). Разумеется, не радовался этот праведный муж Езекия, что несчастье плена выпало на долю его детей, но он не мог противиться воле Господней, а потому повеления Его принимал с душевным спокойствием, как раб. К тому же он думал, что и в плену возможно получить воздаяние за добродетель. И не менее блаженными были в плену Иеремия, Даниил, Ездра, блаженные Анания, Азария и Мисаил1341, чем до плена. Для того они были уведены в плен, чтобы своим присутствием в плену доставлять народу утешение и надежду на возвращение из плена. Ведь совершенному человеку свойственно с душевной стойкостью переносить общее для всех по природе, возводить к лучшему и не изнемогать оттого, что многим кажется страшным и ужасным, но подобно сильному воину выносить натиск тяжелейших несчастий и вступать в сражения и подобно предусмотрительному кормчему управлять кораблем в бурю и избегать кораблекрушения, бросаясь на вздымающиеся волны и бороздя их, а не уклоняясь от них. Он неробок во время преследования, не слабеет при пытках, чтобы не раздражать палача, но как сильный атлет1342отражает бичующего не ударами, но бичом слова, а мучения, которых многие страшатся, презирает, говоря: Раны от них подобны стрелам младенцев (Пс. 63:8). И хотя он борется с тягчайшей болью, он не считает себя достойным сожаления, но показывает, как в светильнике даже среди суровых бурь и сильнейших ветров сияет свет, так и добродетель его души нельзя потушить. Не ослабевает он от обид, нанесенных его ближним, и не заботится о погребении своего тела, потому что знает, что ему уготовано небо. Не сломлен он пленом своих соотечественников, но, как строгий судья, он порицает вероломство и заблуждение неверных, подобно Даниилу, который обнаружил кражи жрецов и изобличил их суеверия1343, показывая, что они основаны не на

37. Sed forte aliquis putet aegritudinem atque inbecillitatem corporis impedimento esse ad perfectionis munus implendum, eo quod non possint opera manuum ulla factaque procedere. Verum ea sibi iustus impedimento esse non sentiet, immo etiam eum qui illa miserabiliter defleat corripiet et quasi ignauum arguet, quod plus in corporis usu quam in animi uirtute constituat, quod ea quibus seruiat desideret, cum habeat quod aliis magis possit iubere, quod in paupertate ingemiscat, qui possit supra mundi opes esse — fideli enim totus mundus diuitiairum est -, quod ignobilitatem defleat, qui debeat despicere regias potestates, diuitibus et potentibus imperare. Haec enim uita i usti, qui etiam quas habeat facultates, communes aestimare debeat, immo etiam inopibus diuidere, dispensare pauperibus, recidere uoluptates proprias, tenuare sumptum, adhibere parsimoniam temperantiae, sobrietatem tenere in prosperis, patientiam in aduersis, in dolore tolerantiam, magnanimitatem in periculis, sanitatis perpetuae uota nescire, mortis inminentis terrore non concuti neque eum praestantiorem putare cui secundum naturam liberi propinqui salubritas laetitia affluentia redundauerint quam cui illa defuerint neque externis saeculi, sed uirtutis domesticis merita pensare.

38. Illam quoque formam iusti esse quis abnuat, ut nihil metuat, nihil reformidet nisi uirtutis dispendia aliorumque uanas formidines conprimat, quas habeant de periculorum sollicitudine, mortis timore, corporis infirmitate, ut doceat dissolui corpore et cum Christo esse multo melius, ut ostendat quia operationes non impediuntur debilitatibus corporis, sed augentur. Neque splendore generis aut propinquorum subsidiis aut opibus, sed bono commendantur affectu. Neque enim minus beatus Helias quam Moyses, cum alter cibi indiguus melotide uili sine

истине, но таят ложь. Словом, такой муж совершенен, который желал бы, чтобы все поступали правильно и чтобы ни с кем не случалось плохого, а если помимо воли его что произойдет, сам он ничего не теряет от собственного блаженства.

37.Но кто–нибудь, возможно, подумает, что недуг и немощь тела служат препятствием к достижению дара совершенства из–за того, что невозможно продолжать трудиться или заниматься какой бы то ни было деятельностью. Однако праведник не почувствует для себя в этом препятствия и даже будет порицать оплакивающего такое состояние и обличит его как нерадивого за то, что он больше пользы видит в способностях тела, чем в добродетели души — потому что он желает того, что помогает ему служить, в то время как он имеет то, что даст ему возможность повелевать другими; за то, что, имея возможность подняться над богатствами всего мира, он стонет в бедности — ибо у верного целый мир богатств (Притч. 17. 6); за то, что он оплакивает свое низкое происхождение, когда должен презирать царские почести и повелевать богатыми и могущественными. Такова жизнь праведника, что даже те средства, которые он имеет, он должен считать общими и, конечно, делиться с бедными, подавать нищим, отсекать собственные удовольствия, уменьшать траты, являть трезвенную умеренность, сохранять воздержание в благоденствии, терпение в бедах, выносливость в страданиях, великодушие в опасностях, быть чуждым желания вечного здоровья, не трепетать от страха перед неотвратимой смертью, а тех, кому природа дала в изобилии детей, близких, здоровье, радость и достаток, не ставить выше тех, у кого всего этого нет, и не судить о заслугах по внешним вещам века сего, но согласно живущей внутри добродетели.

38.Никто не станет отрицать, что праведник подает пример ничего не бояться, ничего не страшиться, кроме как причинить ущерб добродетели. Он также избавляет и других от напрасных страхов, которые приключаются от боязни опасностей, страха смерти и телесной немощи, научая тем самым, что разрешиться от тела и быть со Христом намного лучше1344, и показывая, что

filiis, sine sumptu, sine comite, alter populorum ductor, laetus subole, succinctus potentia, diuerso genere meritum aequale fundauerint, sicut in euangelio declaratum est, quando cum domino Iesu in resurrectionis gloria refulserunt. Videtur enim parem his quasi paribus gloriae suae testibus dedisse mercedem. Nec minus beatus Helisaeus quam Dauid, cum alter regibus subditus, alter regali potestate praeditus, propheticae sanctificationis haut disparem sint adepti gratiam.

34. Quid enim deest ei qui illud bonum possidet et habet sibi semper comitem sociamque uirtutem1345? In quo statu non potentissimus? In qua paupertate non diues? In qua generis ignobilitate non clarus? In quo otio non laboriosus? In qua debilitate non uegetus? In qua infirmitate non fortis? In qua somni quiete feriatus1346, quem etiam quiescentem uirtus propria non relinquit? In qua solitudine non stipatus, quem uita beata circumdat, quem uestit gratia, quem gloriae amictus inlustrat? Non minus enim otiosus quam cum operatur beatus, nec minus dormiens quam uigilans gloriosus, quia non minus dormiens quam cum uigilat incolumis et sanus est. Quando autem feriatus uideri potest, cuius mens semper operatur? Quando autem solus, qui cum illo bono semper est, de quo ait prophetä Replebimur in bonis domus tuae? Quando abiectus, cuius conuersatio est in caelo? Quando non decorus, qui ad illius decori et solius boni se conformat similitudinem, qui etiamsi membris solutus sit, tamen mente se erigat? Et tamquam ille qui cithara canere solitus, si eam dissipatam resolutis neruis et confractam uiderit et usum eius interruptum, abiciat eam atque eius numeros non requirat, sed uoce ipse se mulceat, ita et iste citharam corporis sui otiosam iacere patietur, corde se oblectabit, bonae conscientiae recordatione mulcebit, diuinis oraculis et scriptis propheticis adleuabit, suaue illud et

немощь тела не препятствует делам, но, напротив, приумножает их, и что эти дела украшаются не блеском знатного рода, не с помощью родных и богатств, но благим расположением души. Илия был не менее блажен, чем Моисей, хотя и ходил в грубой милоти и не было у него ни пищи, ни средств, ни детей, ни спутника, а Моисей был вождем народов, утешен потомством и облечен властью. Они разными подвигами заслужили одинаковую награду, как свидетельствует об этом Евангелие, когда они просияли в славе воскресения вместе с Господом Иисусом1347. Мы видим, что Он воздал им равную награду как равным свидетелям Своей славы. И Елисей был не менее блажен, чем Давид, хотя первый подчинялся царям, а другой был наделен царской властью, но они имели равную освящающую благодать пророческого служения.

39. Ибо чего недостает тому, кто обладает этим благом, а добродетель всегда у него в спутницах и друзьях? Не могущественнейший ли он в любом сословии? Не богат ли он и в бедности? Не знатен ли он в безродности? Не деятелен ли он в праздности? Не крепок ли он в болезни? Не силен ли он в немощи? Празден ли он в покое, если принадлежащая ему добродетель не разлучается с ним даже во сне? Неужели он одинок, если его окружает блаженная жизнь, одевает благодать и освещает покров славы? И блажен он и в праздности, и в трудах; и когда спит, не уступает в славе бодрствующему; и во сне, и в бодрствовании он мирен и спокоен. Когда же он может оказаться в праздности, если его ум всегда трудится? Когда одиноким, если он всегда вместе с тем благом, о котором пророк говорит: Насытимся благами дома Твоего (Пс. 64:5)? Когда он отвержен, если его жительство на небесах (Флп. 3:20)? Когда он не благообразен, если он уподобляет себя образу того прекрасного и единственного блага, и даже если он расслаблен членами, то воздвигает себя умом? И как привыкший петь под кифару1348, если бы увидел ее расстроенной, с разорванными струнами, сломанной и негодной к употреблению, отбросил бы ее и не пытался извлечь из нее мелодию, но собственным голосом стал бы себя услаждать, — так и этот человек оставит кифару своего тела лежать праздной и возвеселится в

iocundum animo tenens, mente conplectens, cui nihil possit triste accidere, cum semper ei diuinae praesentiae adspiret gratia et ipse sibi adsit summa animi tranquillitate perfusus.