70. Я не стану говорить об уловках, (допускаемых нeкоторыми) с цeлию получения наслeдства, (напр.) щелкании пальцами и танцах (на форумe) непризнаннаго (nudi) наслeдника979; ведь это все хорошо извeстно даже простому народу. (Я не буду говорить) о призрачном богатом уловe рыбы (non simulatae piscationis compositas copias), (что было сдeлано с цeлию) приманить покупателя, хотя это и естественно, ибо зачем он был предан роскоши и удовольствиям до того, что позволил вовлечь себя в такой обман?

71. Я не стану много говорить об одном прелестном уединенном мeстe в Сиракузах и о хитрости (одного) сицилийца, который, замeтив одного путешественника и узнав о его желании купить себе сады, пригласил его обeдать (к себе) в сад. Тот дал согласие и на слeдующий день пришел. Там поразило его большее число рыболовов и изысканно богатое угощение. На виду у пиршествовавших в (заливe) пред садиками расположились рыбаки и стали ловить рыбу там), где до того никогда не закидывались сeти; когда кому либо из них попадалась (рыба), то он сейчас же приносил возлежавшим за столом. (Таким образом) было навалено (столько рыбы, что, куча ея) была выше стола; (рыба же), подскакивая, не могла (конечно) не обращать на себя внимание возлежащих за столом. Гости дивились такому количеству рыбы и лодок. Когда хозяина спросили о (причинe такого изобилия), он отвeтил, что здесь есть источник прeсной воды, который и привлекает сюда рыбу в безчисленном количествe. Что там еще говорить? Гость возгорелся желанием купить себе сады (pellexit hospitem, ut sibi extorqueret hortos). Ho хозяин, (уже давно рeшивший) продать (эти сады, еще долго) заставлял просить себя (о продажe), (пока, наконец, не согласился) взять деньги, (как казалось), с (большой) неохотой.

72. На слeдующий день купивший, придя вмeстe с (своими) друзьями в сады, не нашел (в заливe) ни одного судна. Тогда он спросил, не было ли в тот день у рыбаков какого либо праздника. Ему отвeтили, что нет, но что и (вообще) здесь никогда, за исключением вчерашняго дня, не ловят рыбы980. (И чтож? Что мог сказать на это новый хозяин?) Имeл ли какое либо право обличать в обманe другого тот, кто так постыдно искал еще большей роскоши? Ибо кто другого обличает во грeхe, тот сам должен быть свободен от грeха. Но я не стану вносить эти басни в полныя высокаго достоинства церковныя постановления (in hanc ecclesiasticae censionis auctoritatem), которыя вообще осуждают всякое тяготeние к безчестной наживe и совершенно опредeленно (brevique sermonis compendio) исключают всякое легкомыслие и хитрость.

73. И что мне сказать о том, который, зная о подложности завeщания, хотя и не им учиненнаго, не отказался от наслeдства, завeщаннаго ему, но в своих интересах не пользовал чужой подлог (et lucrum quaerat alieno crimine)?981. (Ведь сами) общественные законы относятся, как к преступнику, к тому, кто пользуется завeдомо ложным (завeщанием). По ясным же правилам справедливости благочестивый человек не должен уклоняться от истины, никому не должен вредить, (никому) не должен также лгать и (никогда не должен) хитрить.

74. Яснeе всего это проявилось в случае с Ананией (Дeян. V, 1 и сл.). Он не сказал правды (в вопросe) о цeнe, за которую он продал свое поле, и, положивши к ногам апостолов только часть вырученной суммы, он выдал ее за всю сумму, (и вот), как виновный в обманe, он погиб. А ведь он мог и ничего не приносить, и тогда не было бы (с его стороны) обмана. Но так как он привнес (в это дело) обман, то вместо награды (gratiam) за (свою) щедрость он понес наказание за обман.

75. И Господь в Евангелии отвергает приступающих к Нему неискренно (cum dolo), говоря: «Лисицы имeют норы (Мф. VIII, 20)»; потому что он предписывает нам жить в простотe и непорочности сердца. И Давид говорит: «Как изощренная бритва ты учинил коварство» (Пс. LI, 4). Этими словами (Давид) изобличает в безчестности предателя (Доика), потому что орудие это (бритва) служит красотe человeческаго (лица), но оно может причинить и поранение (et plerumque ulcerat). Поэтому, если кто нибудь оказывает (другому) расположение и (в то же время) по примeру измeнника злоумышляет и предает на смерть того, кого он должен был бы защищать, такой сравнивается с этим орудием, которое обычно ранит (пользующагося им), если мысль его опьянена и рука дрожит. Так и этот запятнанный кровию предатель (per funestae proditionis indicium) (Доик), опьяненный вином злобы, умертвил священника Авимелеха за то, что тот дал приют (hospitio) пророку, котораго из зависти преслeдовал царь (I Цар. XXII).