Для Эрнесто Эспиносы это воскресенье — праздничный день. Состоялось перераспределение земель среди бедных крестьян или кооперативов района Сомотильо. Раньше эти земли плохо или мало использовались, иногда прежние владельцы (времен Сомосы) вообще не обрабатывали их. И это смущало очевидных кандидатов: «Прежние владельцы вернутся, и, так как земля их, они нас прогонят и заберут ее. Мы будем работать задаром…»

Руководитель Национального союза земледельцев и скотоводов района Эрнесто Эспиноса сумел убедить их: «Прежде всего бывшие хозяева не вернутся. А потом, земля принадлежит тем, кому она нужна, чтобы прокормиться, тем, кто на ней работает…» Это помогло, и воскресным утром 28 октября 1984 г. земля была разделена среди почти трех десятков крестьян.

Однако здесь небезопасно. В этот северный район Никарагуа постоянно вторгаются контрас: граница с Гондурасом всего в пяти километрах. И два дня назад около 20 крестьян, работавших в горах, были взяты заложниками.

Широкоплечий, с лицом, защищенным соломенной шляпой, сияющий пятидесятилетний Эрнесто производит впечатление человека убежденного. Однако он признает, что боится: «Моя ферма «Эль Данто» находится в 2кмот других поселений и в 15кмот Сомотильо. Если сюда придут контрас, они начнут с меня, потому что я — руководитель Национального союза земледельцев и скотоводов, а прежде всего потому, что я — «делегат слова».

«Делегатов слова» — нечто вроде дьяконов — на тысячу жителей провинции приходится около 50 человек. Из-за недостатка священников вокруг них обычно группируются христианские общины ферм или мелких изолированных деревень. Они организуют собрания с молитвами, службы — конечно, без причастия, — читают проповеди, иногда отправляют таинства.

Но как более сознательные и обладающие (почти все) огромным моральным весом, они зачастую выполняют и другие функции — профсоюзные или даже политические. Эрнесто поясняет: «Христиане и сандинисты, мы встречаемся на одних дорогах. И как же не участвовать в труде ради народа: в охране деревень, в общественных собраниях, в организации кооперативов?..».

Никарагуанский епископат этого не одобряет. Несомненно, именно поэтому епископ Леона никогда не посещал церковных общин Сомотильо и даже отказался принять в Леоне «делегатов слова», которые прибыли к нему с визитом. Эрнесто Эспиноса не понимает: «Раньше, при Сомосе, были христиане, связанные с сомосовцами, которые эксплуатировали трудящихся. Их епископ принимал, с ними он беседовал. Но ведь Евангелие — это послание об освобождении, надежда для самых бедных».

«Говорят, — продолжает Эрнесто, — что мы — коммунисты. Это неправда. Единственный текст, к которому я обращаюсь, — это Библия, а не книги Маркса. Но верно, что Христос — основатель вселенской церкви и что нас тоже должны слушать все христиане, даже критически настроенные по отношению к сандинизму… Нужно следить за тем, чтобы сандинизм и христианство не смешивались…»