2. Теология, повернутая к марксизму

…Хотя проблема марксистского анализа при изучении теологии освобождения представляет особый интерес, несомненно, что последнюю нельзя определять исходя из наличия в ней марксизма. Мнение о теологии освобождения как одной из форм проникновения марксизма в церковь — характерное преувеличение текущей идеологической борьбы, связанное с определенной исторической концепцией…

На деле такой путь (идентификация марксизма с теологией освобождения. —Прим. пер.),за исключением марксистской терминологии в теологии освобождения, представляется некорректным, потому что при этом смешиваются двигательная сила, направление и определяющие аспекты теологии освобождения, то есть христианская вера с второстепенным, частным вопросом использования определенного инструмента.

При этом забывают, что проблема классовой борьбы, являющаяся основой этого вопроса, для теологии освобождения второстепенна. Первостепенны воля к освобождению и любовь к справедливости. Наконец, забывают, что встреча этой теологии с марксизмом осуществляется не в теоретических столкновениях, как бывало в прошлые десятилетия во время дискуссий между христианами и марксистами в Европе, а в повседневной пастырской практике, когда христиане сталкиваются с людьми, которые встали на тот же путь освобождения, но опираются на теории иного происхождения, вдохновляются другими побудительными причинами и, быть может, не такими целями.

Наивно было бы полагать, что чисто идеологическое отождествление теологии освобождения и марксизма не имеет никаких оснований. Но что же дает почву для такого сближения? Что именно имеется в марксизме, но не в теологии освобождения и что способствует подобным сравнениям?

К. Бофф подчеркивает отдельные аспекты марксизма, несомненно, особенно сильно привлекающие теологов освобождения.Прежде всего,марксизм представляет собойтеорию и практику истории самых угнетенных людей.На Земле не так много учений, берущих за основу эксплуатируемого и маргинала.Во-вторых,марксизм пытаетсяпонять общество как единое целое и неделит его на различные части, превращая каждую в объект особой науки. Это понимание целостности общества исходит снизу — от экономики, а также от стремления осознать на этой основе, как построено, действует и развивается это общество.В-третьих,марксизмдействует внутри общества.Это теория, стремящаяся к самой тесной связи с практикой. И одновременно это — революционная теория, что весьма привлекает живущих в обстановке столь многих несправедливостей и противоречий.

В-четвертых,это утопический в лучшем смысле этого слова характер марксизма. На деле это течение (теологии освобождения. —Прим. пер.) помещает в историческую перспективу образ примирившегося общества, мир братьев… Марксизм говорит об исторической жизнеспособности такого будущего и путях его достижения. Все вышесказанное дается по концепции К. Боффа.

В-пятых,теология освобождения сближается с марксизмом в области конфликтности, охватывающей обоих, особенно в рамках обличений действительности, с ними растут напряженность и конфликты, всегда отождествляемые с «классовой борьбой» — квинтэссенцией марксизма. Очень часто сторонники теологии освобождения и марксисты встречаются в идентичных ситуациях и местах — среди бедных, в столкновениях из-за земли, в массовых организациях и т. д., а потом из физического присутствия выводят сближение идеологии и родство теорий. Может быть, реальная причина сближения теологии освобождения с марксизмом состоит в незнании правил элементарной логики, которая запрещает непременный вывод материального тождества из тождества формального.

Поэтому для понимания и определения теологии освобождения использование похожих аспектов не является правильным с точки зрения теории. Потому что настоящая форма теологии освобождения весьма отличается от марксизма и радикальным образом противоречит ему в основополагающих аспектах…

X. Социально-аналитические средства: проблема марксистского анализа 1. Постановка проблемы

…Историческая причинапостановки основополагающей для теологии освобождения проблемы — это необходимостьвидетьситуацию, исходить и из действия, и из теории.Действие —это нападение на бедняка. Или, если хотите, точнее— опыт бедняка и коллективной бедности нашего континента, активного субъекта в обществе и церкви. Общинный, церковный, а не индивидуальный опыт…

Теориявосходит к Марксу. До него уже И. Кант делал некоторые теоретические замечания о буржуазном обществе и его внутренних тенденциях с целью формирования критического сознания, направленного на реальное преобразование общества. Но именно К. Маркс сильнее всего стимулировал критическое отношение к буржуазному обществу и выбору альтернативной системы, потому что до него борьба против социальной несправедливости ставила задачей не изменение системы, а «обращение сердец» и улучшение существующей действительности. С помощью научного анализа Маркс попытался показать, что несправедливость и иррациональность капиталистической системы зависят не от злой воли богатых, а от самой структуры системы и что преодолеть эти диспропорции можно путем создания другой, более человечной социально-экономической системы, нового общества, организованного научным образом. Другими словами, Маркс разработал такое орудие анализа, которое позволяет, опираясь на науку, рассмотреть противоречия, несправедливости капиталистической системы и создать альтернативную ей систему.

А теперь оставим в стороне проблему об истинной научности этого орудия (о чем заявлял Маркс). Итак, теология, исходящая из опыта бедняков (в культурном плане, где можно рассматривать существование этих бедняков как продукт действующей системы, а их освобождение — как ее преобразование), неизбежно ставит вопрос об использовании орудий анализа действительности при разработке собственных теорий. Факт наличия бедняков в реальной жизни (дающий марксизму научную возможность познать и преодолеть систему, которая плодит бедняков) создает исторические условия для социально-аналитических построений внутри теологии…

2. Средства социального анализа в структуре теологии освобождения

В историческом контексте, сложившемся после Маркса, теология (если она претендует на сочетание научной теории с народной освободительной практикой) должна непосредственно столкнуться с проблемой использования средств социального анализа…

Освобождение бедняков — это прежде всего историческая задача, и как таковая она подпадает под анализ исторических и общественных наук. Но в то же время это — дело, имеющее основополагающее значение для человека, а следовательно, оно поддается анализу этики и философии. Различие между этими двумя аспектами не онтологическое, а эпистемиологическое[311]. Речь идет о «той же реальности», но рассматриваемой с различных углов зрения…

3. Марксизм и средства социального анализа

а) Различные значения марксизма

Прежде всего следует уточнить, что при рассмотрении средств социального анализа теологии освобождения неизбежно встает вопрос о марксизме…

Сразу следует отделитьмарксистскую мысль от марксизма.Первая разработана исходя из текстов Маркса, по классическим правилам герменевтики К. Маркса как автора, философа и экономиста. В этом случае Маркс является классиком современной мысли: его труды все время изучают, его мысли анализируют и обсуждают.Марксизм,в свою очередь, — это комплекс теоретических и практических идей многих философов и историков-практиков, испытавших влияние К. Маркса.

Это различие представляется особенно важным, потому что многие марксологи критикуют марксизм за упрощение, сокращение и обеднение мысли К. Маркса в жесткой системе, отвергающей критику…

…Я предпочитаю различать четыре значения понятия «марксизм»: глобальную систему, философию, теорию развития общества (марксистский анализ) и идеологию…

б) Марксистский анализ

Идеологическая критика религии в марксизме базируется на философии, политике и экономике. Однако особенно характерны для марксистского анализа свойственные религии реальные материальные условия отчуждающего и охранительного характера (тема, уже весьма разработанная до К. Маркса, особенно Л. Фейербахом). Религия включается в теоретическую схему «товарного фетишизма» капиталистического общества. Потому этот фетишизм преодолевается не путем «осознания», но путем изменения порождающих его реальных капиталистических отношений… Отсюда — с религией не дискутируют: необходимо заняться корнями искаженного мира, если есть намерение преобразовать его, чтобы одновременно исчезло и «несчастное отчужденное сознание» (религия).

Таков «марксистский анализ» религии, превращающий ее в продукт социальных противоречий, социальной практики общества, в котором искажены истинные отношения. Его преодоление осуществится не на идеологическом и религиозном, а на материальном, экономико-политическом уровне, путем преобразования порождающих религию реальных, противоречивых, отчужденных и отчуждающих условий.

Религия возникает из нищеты и живет в нищете народа. Как только эта нищета будет преодолена, религия исчезнет. А эта нищета зависит от материальных условий, созданных капиталистической или другими предшествовавшими ей системами. С устранением систем, вызывающих эту нищету, исчезнет и религия, живущая в ней и рождающаяся из нее.

В противовес философии и идеологии марксистский анализ претендует на научность в смысле объективности и правдоподобия. И хотя здесь не место для критики марксистского анализа, несомненно, бросается в глаза, как сложно объединить две логики — аналитическую и этическую — в рамках общей претензии на научность, и прежде всего у Маркса, который не разрабатывал никакой «этической теории», а просто импульсивно поддавался «этическим побуждениям». Современная теория познания всерьез оспаривает научность орудия, выводящего свои основы из сочетания двух таких различных эпистемиологических аспектов — социально-аналитического и этического. Несомненно, сочетание этих двух аспектов — дело непростое, истинный «крест» интерпретаторов Маркса.

в) Встреча с различными сторонами марксизма

Теологию освобождения, отражающую научное видение истории, человека, Земли, природы, которое исходит из Откровения трансцендентного Бога, шокирует марксизм, представленный вглобальной системе,развивающейся в атеистическом, материалистическом, имманентном, гуманистическом, внеисторическом плане…

Теология освобождения встречается также смарксистской идеологиейкак с революционным знаменем радикального преобразования капиталистического общества, связанного с новым (социалистическим) обществом.

Прежде всего следует различать «дело освобождения» и «теологию освобождения». Дело теологии освобождения значительно уже освобождения и является его составной частью. Поэтому возможно, что в течение некоторого времени теология освобождения и марксистская идеология будут «политически» сосуществовать внутри общего дела без каких-либо теоретических связей. Они могут сотрудничать. Вот почему дело освобождения может быть поддержано тактическим (стратегическим) альянсом — марксистами, исходящими из своей идеологии, и христианами, основывающимися на теологии освобождения. Это пастырско-политическая проблема…

4. Марксизм и теология освобождения

…Существуют внешние, рабочие отношения между «марксистской идеологией» и теологией освобождения. Идеология претендует на мобилизацию значительного числа сторонников защищаемого ею дела. Ее не занимают ни истина, ни эпистемиологические отношения, а лишь защищаемые ею интересы. Однако даже в наиболее христианских районах мобилизационная сила веры ослаблена. И теология освобождения уже разработала элементы этой веры в аспектах, более или менее связанных с марксистской идеологией. Поэтому и марксистская идеология может принять элементы теологии освобождения и успешно включить их в мобилизационный теоретический комплекс. Но это означает не внутреннюю совместимость марксистской идеологии и теологии освобождения, а просто большую или меньшую возможность использования теологии освобождения марксистской идеологией…

Имеется реальная близость теологии освобождения и марксистской идеологии в области прагматизма и семантики[312], в меньшей степени — в систематизации и структуре.

Действительно есть сходство между основными положениями теологии освобождения и марксистской идеологией. Я говорю о сходстве, а не о тождестве, материальном или формальном. Марксистская идеология исходит из интересов пролетарских классов, представляющих существенную часть мира бедняков, за которых выступает теология освобождения. Мир бедных теологии освобождения более широк, но отчасти отстает от пролетарского мира марксистской идеологии… Существует сходство — пролетарии тоже являются бедняками, — но нет тождества, потому что бедные — это не просто пролетарии и их освобождение предполагает трансцендентные элементы.

В областисемантикиречь снова идет о сходстве, а не о тождестве, потому что освобождение и устранение политико-экономических противоречий капиталистической системы важны и для теологии, и для марксизма. Различие появляется, когда марксистская идеология рассматривает политико-экономическое освобождение как конечную цель и отрицает религиозное освобождение, лишая его основной социальной базы существования — угнетения, народной нищеты, отчуждения капиталистической системы. Тут полнейшая семантическая несовместимость. Марксистское освобождение превращается в условие невозможности христианского освобождения, потому что отрицает его сущность, социальные условия его бытия.

Правила систематизации, выработанные этими теологией и идеологией, почти не имеют точек соприкосновения. В этой области теология освобождения не приближается к марксистской идеологии, а следует собственной дорогой. Возможно, у обеих общие эпистемиологические правила отношений с практикой и фактический отход от идеалистической герменевтики. Для обеих теоретические и практические отношения с практикой оказываются решающими…

Однако проблему отношений между теологией освобождения и марксистской идеологией следует трактовать с осторожностью, чтобы не сыграть на руку идеологии капиталистической системы, чтобы теология освобождения «поневоле» не стала обильной пищей идеологии господствующей системы через «полезных дураков».

Несомненно,марксистская философияпридала теологии освобождения отдельные собственные элементы. В областитеории познаниятеология освобождения гораздо ближе к марксистам, чем к идеалистам, потому что отдает приоритет практике и социальным аспектам познания. Даже сознавая, что конечным источником истины является Откровение (а значит, им не может стать никакая человеческая практика), теология освобождения устанавливает теоретические и практические связи с реальностью…

В областиантропологиидистанция совершенно ясна: для марксизма основополагающим является постулат о том, что человек самостоятельно создал себя для труда. Теология освобождения, как любая христианская теология, понимает человека, только исходя из его создания во Христе; потому основное отчуждение также связано с отношениями человека с Создателем.

На вторичном и производном уровне (понимаемом как следствие греха и основополагающее отчуждение), как и марксистская философия, теология освобождения признает значение отчуждения, вызываемого капиталистической системой. Однако эта теология предпочитает рассматривать такое отчуждение в виде идолов. Теология освобождения показывает, насколько капиталистическая система чужда эксплуатируемому, подчиняя его трем идолам (удовольствий, власти и денег), на алтарь которых человек приносит в жертву собственных братьев.

Различия между теологией освобождения и марксистскойонтологиейочевидны и непреодолимы, так как в центре марксистской онтологии лежит материя. Личность в конечном счете материальна, а все, что существует, объясняется движением материи. Этот материалистический монизм абсолютно неприемлем для теологии освобождения, потому что она исходит из Загробной жизни, Духа, Бога. Бог — начало и конец. Он — Дух. А материя относится к созданному.

Встреча теологии освобождения с марксистским анализом — типичный случай междисциплинарных связей, когда имеются и автономия, и зависимость. Единство конкретной реальности позволяет сопоставить теологию с социальным анализом. Взаимная критика, в свою очередь, обусловливается тем, что в любую теологию включены некоторые социологические фрагменты, а к любому социальному анализу неизбежно добавляются определенные, не очень явные теологические элементы.

Теология имеет право критиковать или не критиковать возникновение этих теологических фрагментов, сопровождающих социальный анализ в виде предположений, выбора конечных целей, радикального направления, общего мировоззрения. И теология, со своей стороны, неизбежно включает социологические данные, которые можно критиковать с социально-аналитических позиций. Проще говоря, теология освобождения критикует в марксистском анализе то, что там есть теологического, даже не осознавая этого. А марксистская идеология критикует в теологии то социологическое, что имеется в последней, хоть и не всегда это понимает…

Очевидно, встреча с марксизмом осуществляется не на уровне теологической специфики. Ведь марксизм в принципе не поможет нам понять Бога, серьезную теологическую тематику, Откровение, но претендует на освещение социальной реальности нашего капиталистического общества, а это будет способствовать лучшему выявлению в последнем отпечатков Божьих трудов. Как теология освобождения спрашивает себя, каким образом создать Бога внутри общества рабства и освобождения, так и марксистский анализ компетентно определяет механизм, порождающий рабство. Наконец, полностью прояснив сложившуюся ситуацию, можно лучше понять освободительный проект Бога до конца — до Царства Божьего. Встреча с марксизмом дает интерпретацию реальности, а не интерпретацию Откровения…

Речь идет в первую очередь о теологической, а не об идеологической проблеме, потому что под вопросом оказывается уважение к Откровению Бога — первостепенному объекту теологии…

XIV. Основные разногласия и пути их устранения 5. Критика как применение марксистского анализа

…Некоторые критики концентрируют внимание на историческом революционно-социалистическом проекте, предлагаемом (при ее возникновении) теологии освобождения группой «Христиане за социализм». История показала, что насаждение социализмов осуществлялось путем насилия, террора, злоупотреблений групп, становившихся лидерами революционного процесса, когда цель оправдывала средства, независимо от какой-либо этики. Социалистические режимы не дали ничего общего с утопией, о которой мечтали теологи освобождения…

В связи с этим теологию освобождения критиковали также и за недооценку социальной доктрины церкви, за обращение к марксистскому анализу. Теологи освобождения рассматривали социальную доктрину церкви как реформистскую, не идущую дальше буржуазной неолиберальной христианской демократии и являющуюся в связи с этим орудием господствующих классов… Теология освобождения наполнила содержанием общие положения, встречающиеся в социальной доктрине, и исправила в ней то, что поддерживало господствующую капиталистическую идеологию.

Давая таким образом определение марксистского анализа, теология освобождения не заметила некоторых фундаментальных проблем современного мира, таких как гнет технологии, технократии, элиты правящих группировок, потребительство, эгоцентризм, исключительная защита личных интересов без какого-либо внимания ко всему обществу и т. п. …Эти проблемы свойственны как капиталистической, так и социалистической системе…

Что касается марксистского анализа, то он воспринимается не целиком и не на уровне простого социального анализа. Из него берутся лишь некоторые элементы, отделяемые от теоретического комплекса, без заботы о том, оправдана ли такая операция с марксистской точки зрения. Цель состоит не в сохранении верности марксистскому анализу или в теоретическом оправдании теологии освобождения перед специалистами по марксистским общественным наукам, но в точном понимании социальной действительности Латинской Америки. И по мере того как некоторые категории марксистских социальных аналитиков способствуют этой цели, теологи освобождения используют этих аналитиков, не давая какой-либо клятвы верности марксистской ортодоксальности…

Что касается социалистического революционного проекта, то теологи освобождения достаточно модифицировали свою концепцию. Вместо термина «социалистический», практически относящегося к существующим реальным социализмам, эти теологи работают над идеей «альтернативной системы», которую следует создать исходя из чаяний, реальных условий, конкретных действий, уже бытующих в нашем христианском латиноамериканском народе.

В этом контексте основополагающую роль играет опыт Никарагуа, где Сандинистская революция реализовала различные условия и теоретические построения теологов освобождения. Это — альтернатива капиталистической системе… В Никарагуа приложили усилия, чтобы сохранить плюрализм, уважение к свободе и основополагающим ценностям, которые защищает христианское учение о человеке. И там теологи освобождения могут также продолжить свою критическую деятельность, диалектическое движение от практики к теории, от действия к размышлению, к политической реализации и теологическим суждениям. Поэтому там находится истинная лаборатория теологии освобождения.

Кроме того, последние изменения и новая политико-церковная конъюнктура на Кубе подтверждают возможность осуществления внутри реального социализма критической освободительной функции теологии освобождения. Естественно, эти слишком близкие к нашему времени факты не могут стать объектом адекватных и подробных размышлений. Но несомненно, что речь идет об уже вырисовывающихся на горизонте знамениях времени.