Может быть, мы еще слишком близки к этим событиям для того, чтобы ясно и объективно решить вопрос об их причинах и последствиях. Тем не менее уже сегодня можно с определенной уверенностью говорить о взаимном влиянии, потому что наш мир благодаря революции средств информации становится все меньше и меньше. И совершенно оправданно говорить о влиянии на церковь США двух исторических встреч — в Медельине и Пуэбле. Но не всегда легко отделить присущие этому влиянию черты (другими словами, то, что можно ясно и непосредственно связать с ассамблеями в Медельине и Пуэбле) от идей или убеждений, которые восходят к общему источнику и не ограничены латиноамериканским опытом.

Когда папа Иоанн XXIII потребовал от епархий Северной Америки помочь братским церквам Центральной и Южной Америки, направив туда миссионеров, он не мог предвидеть, какое значение приобретет это решение в последующие годы. Эти многочисленные миссионеры (монахи, епархиальные священники, а также миряне-добровольцы) стали для церкви США новым и весьма важным источником информации относительно широкого духовного, интеллектуального и церковного движения, которое в последние тридцать лет особенным образом оживило Центральную и Южную Америку. Установившиеся контакты и тогда, и сейчас весьма важны в качестве источника информации и влияния.

Даже наиболее консервативные в теологической области епископы благодаря свидетельствам работавших в Латинской Америке для местных церквей и вместе с последними членов собственной епархии, которых они хорошо знали и которым доверяли, начали смотреть иначе на латиноамериканскую ситуацию. Не следует недооценивать влияния этих миссионеров, принесших в США образ мыслей, отличающийся от официальных правительственных источников. И для нас особенно важно, что вместе с этим влиянием они выражали церкви США сочувствие и признание опыта движений, которые внесли большой вклад в разработку теологии освобождения. Работая там плечом к плечу с местными церквами, многие из этих людей отдали жизнь за освобождение.

Они также наложили свой отпечаток на церковь США. Можно даже сказать, что эги миссионеры определенным образом узаконили движения и теологические чаяния, породившие теологию освобождения.

Благодаря их интересу и энтузиазму многие крупнейшие труды теологов освобождения были опубликованы и нашли подготовленную аудиторию в США. Это течение, поддержанное монографиями и статьями, заставило нас всех двигаться в ритме развития мысли, а также надежд и идеалов народа, начавшего жить благодаря данной теологии.

Публикации по теологии освобождения касаются многочисленных течений мысли в США. Здесь я хочу назвать две. Мне кажется, что теологи освобождения заложили в США основу для черной теологии и теологии женщины… Несомненно, можно сказать, что теология освобождения снабдила их структурой и соответствующим словарем для описания собственных битв. Можно было бы развить это утверждение более детально, но я думаю, что оно достаточно очевидно для всех и не требует длинных пояснений.

Но я хочу остановиться на втором влиянии, в большей степени характеризующем жизнь в США и удивляющем большинство наблюдателей. Я имею в виду такое движение, как «Обновление» в США, использующее такую же структуру мелких светских групп, как и латиноамериканские базовые общины. Некоторые критики движения «Обновление» …признали параллель между аналогичными явлениями в Северной и Латинской Америке. «Обновление» стало частью церковной жизни многочисленных епархий в Соединенных Штатах. Как представляется, оно соответствует требованиям среднего класса, крупных городских приходов, являясь посреднической структурой между семейной жизнью и обезличенными комплексами последних.

В связи с тем, что эти мелкие группы основывали свой опыт на размышлениях о Священном писании, они пришли к таким же результатам, как и их латиноамериканские аналоги. Может быть, их слабая сторона связана с заседаниями, на которых готовится переход от библейских размышлений к общественной деятельности, но даже там можно отметить определенный успех. Потребность разделить веру и жить в ней в качестве католиков, ищущих ответ на вопрос о том, что означает для современных учеников Христа жизнь в Евангелии, также родила новый вид ответственности мирян церкви США. Можно сказать, что новых руководителей, пришедших из «Обновления», более интересует духовный аспект, а не финансовый, или организация приходской жизни. И они больше заняты соотношением Евангелия с общественной деятельностью. Они — я в этом уверен — испытывают влияние, по меньшей мере косвенное, предыдущего опыта Латинской Америки, от которого они многому научились…

Я могу утверждать, что отношения между церквами США и Латинской Америки оказали влияние на вступление церкви США в самый современный период. Современный период характеризовался следующей идеологией: наука и технология могут решить все проблемы Земли и идеал — Просвещение, то есть человеческий разум, единственно способный создать современное общество; самый современный период показал безумие этих постулатов. Все говорит о том, что церковь США все еще не освободилась от яда либерализма Просвещения, но общественная дискуссия ясно показывает различие мнений. Два пастырских письма епископов США — одно о мире, другое об экономике — свидетельствуют об этом разрыве…

Однако это не означает, что единственной альтернативой являются социализм или капитализм, как говорят об этом некоторые теологи освобождения, критикуя пастырское письмо американских епископов об экономике: действительно, социализм, как и капитализм, также исходит из просветительских идей о личности и обществе… Только новые ценности могут создать новую систему.

Общие проявления самой современной мысли Северной и Южной Америки — это их забота о человеческой личности. Выдвигая человеческую личность на первый план, обе Америки стремятся гуманизировать общественную и политическую жизнь. Таким образом, свобода уже основана не на рыночной системе, а на жизни людей.

Церковь Латинской Америки не испытала значительного влияния мысли просветителей, а потому она способна быстрее освободиться от своих цепей. Ее пример важен для церкви Северной Америки и в качестве поддержки, и как указатель пути развития, даже если иногда этот путь отвергается как не вполне соответствующий нашей истории.

Основа этой критики и новых поисков и находок, я убежден, состоит в возвращении к нашим библейским корням. Эти корни у нас общие, и они постоянно побуждают нас искать основу дифференцированных ценностей наших обществ.

Теология освобождения родилась из жизненного опыта… Занятие теологией, основанной на жизненном опыте, глубоко связано с североамериканским мышлением и с традициями нашего воспитания. Можно без колебаний сказать, что избранный в Медельине и Пуэбле способ действий самым невероятным образом соответствует образу действий североамериканского народа. Действительно, когда большинство из нас читает теологов освобождения, которые утверждают, что сформировались на латиноамериканской почве, и пишут, исходя из опыта жизни, не опираясь на логические методы анализа или предвзятые теории, мы улыбаемся, потому что находим их еще слишком традиционными в своей методологии и завуалированных проявлениях европейской дедукции…

Папа Павел VI говорил, что разрыв, существующий между Евангелием и культурой, является самой важной проблемой нашей эпохи. Теология освобождения и пастырские письма епископов США пытались заполнить этот ров. Связать веру с областями политики и экономики — опасная задача, и она требует смелости. После II Ватиканского собора необходимость продвижения в этом направлении очевидна для всех…

Нет никакого сомнения, что отношения между верой, с одной стороны, и политической и общественной жизнью, с другой, станут в ближайшие десятилетия центральным моментом теологии и пастырской практики обеих наших церквей. Мы многому научились друг у друга, и, даже если мы исходим из различных предпосылок, я предвижу, что в ближайшие годы мы будем сближаться еще больше. Уже сейчас проблемы одних становятся проблемами других. Долг «третьего мира», например, показывает, что мы связаны в такой степени, что должны вместе осуществить требования Евангелия, чтобы найти справедливое моральное и этическое решение…

Концепция солидарности приводит меня к другой социополитической концепции, ставшей одним из самых важных вкладов Медельина и Пуэблы в североамериканскую мысль как способ жизни в рамках Евангелия. Я хочу сказать о предпочтительном выборе в пользу бедняков. Некоторые исследователи доказывали, что эта идея не новаторство Медельина и Пуэблы, что она, напротив, уже давно являлась составной частью католического социального учения, хотя и не носила нынешнего названия. Тем не менее именно эти две ассамблеи (Медельин и Пуэбла) ввели ее в повседневный язык церквей. И за это мы им все признательны.

Нам представляется ясным, что означает предпочтительный выбор в пользу бедных в латиноамериканском контексте; в Северной Америке это имеется в значительно меньшей степени…

Только теперь церковь США восприняла чаяния бедняков, укрывшихся в ней. Она не очень хорошо понимает, как подойти к ним, как их признать, как проповедовать им Благую весть…

Проблема бедных в обществе США нелегка; следует также включить в эту категорию тех, кто психологически не способен участвовать в общественной жизни и кого не привлекают к ней. Это те, кого сегодня так часто эксплуатируют в американском обществе…

Я надеюсь, что в ближайшее десятилетие два мира сблизятся еще больше, с тем чтобы воспринятое одним от другого позволило им идти вперед более быстрыми шагами. Сегодня Северной Америке важно конкретнее определить свой предпочтительный выбор в пользу бедных. И для Латинской Америки, и для Северной Америки важно не оробеть в ходе обновления — освободительного обновления, которое принял II Ватиканский собор и которым все мы пользуемся. Теология освобождения исходит из него так же, как теология надежды; нам всем сегодня нужна эта Благая весть.