Традиционные отношения между христианами и марксистами, между церковью и Коммунистической партией могут вызвать подозрения и ошибочное заключение об отношениях, установившихся в Едином фронте между христианами и марксистами, между священником и Коммунистической партией.

Поэтому я считаю необходимым, чтобы мое отношение к Коммунистической партии и к ее позиции внутри Единого фронта оставалось предельно понятным колумбийскому народу.

Я уже говорил, что я революционер как колумбиец, социолог, христианин, священник. Я считаю, что Коммунистическая партия обладает поистине революционными элементами, и потому я не могу быть антикоммунистом ни как колумбиец, ни как социолог, ни как христианин, ни как священник.

Я не антикоммунист как колумбиец, потому что антикоммунизм направлен на преследование неподчиняющихся патриотов, по большей части бедных, коммунистов и некоммунистов.

Я не антикоммунист как социолог, потому что в политических предложениях коммунистов по борьбе с бедностью, голодом, неграмотностью, недостатком жилищ и социальных услуг населению заложены эффективные и научно обоснованные решения.

Я не антикоммунист как христианин, так как считаю, что антикоммунизм влечет за собой огульное осуждение всего того, что защищают коммунисты, а среди того, что они защищают, есть и справедливое, и несправедливое. Осуждая все скопом, мы рискуем осудить таким образом и справедливое, и несправедливое, а это не по-христиански.

Я не антикоммунист и как священник, потому что, хоть сами коммунисты могут того и не знать, среди них, возможно, имеется много истинных христиан. Если они истинно верят, они могут получить освящающую милость, а получив ее и любя ближнего, они спасутся. Мой долг как священника, хотя я и не отправляю внешнего культа, — сделать все, чтобы люди встретились с Богом, а для этого самый эффективный путь — сделать так, чтобы люди служили народу по совести.

Я не стремлюсь агитировать своих братьев-коммунистов, пытаясь побудить их принять учение и практиковать церковный культ. Но я требую, чтобы все люди действовали по совести, чтобы активным образом искали истину и искренне любили ближнего.

Коммунисты должны точно знать, что я никогда не вступлю в их ряды, что я не буду коммунистом ни как колумбиец, ни как социолог, ни как христианин, ни как священник.

Тем не менее я намерен бороться вместе с ними за общие цели: против олигархии и господства Соединенных Штатов, за захват власти народным классом.

Я не хочу, чтобы общественное мнение идентифицировало меня с коммунистами, и потому я всегда стремился появляться не только в их компании, но и вместе со всеми независимыми революционерами и представителями других течений.

Неважно, что крупные газеты упорно выставляют меня коммунистом. Я лучше буду следовать своей совести, чем склонюсь под давлением олигархии. Я предпочитаю следовать указаниям пап церкви, а не пап нашего правящего класса…

Когда народный класс получит власть благодаря сотрудничеству всех революционеров, наш народ проведет дискуссию относительно своего религиозного направления.

Пример Польши показывает нам, что можно построить социализм, не разрушая того, что составляет сущность христианства…

2 сентября 1965 г.