— Каково было положение сальвадорской церкви в эпоху монсеньора Ромеро?

— Начиная с 1970 года церковь Сальвадора жила в перспективе конференции в Медельине. Тогда монсеньоры Луис Чавес и Ривера-и-Дамас много сделали для продвижения этой церкви. С 1977 года вплоть до его убийства в 1980 году монсеньор Ромеро сумел сделать церковь Сальвадора евангельской и сальвадорской, имеющей значительный вес в социальной области.

Прежде всего это евангельская церковь. В условиях нищеты сальвадорского народа и обрушивавшихся на него репрессий монсеньор Ромеро имел смелость осудить смерть, пытки, грех. Он поддержал желание бедных организоваться и таким образом способствовал росту веры народа в Бога-освободителя. «Я на службе народных организаций», — любил он говорить. Как измерить широту подобного утверждения в устах епископа?

Затем это церковь сальвадорская. Много элементов связано с заграницей, так что входящие в эту церковь до некоторой степени теряли свой облик. Монсеньор Ромеро заставил сальвадорцев понять, что борьба против безработицы, мошенничества в избирательных кампаниях — их собственное дело. В то же время он говорил им: «Именно вы, сальвадорцы, можете понять Евангелие, потому что вы бедны». И действительно, «третий мир» особенно подходит для восприятия Благой вести.

— Такой выбор, как мне кажется, должен был повлечь за собой и другую реакцию.

— Подобная церковь нашла в Сальвадоре огромный социальный отклик. Один Ромеро говорил истину. Ни партии, ни вооруженные силы, ни правительство ее не говорили. Обращаясь к народу, он использовал более одной радиостанции, а это важно в стране с высоким уровнем неграмотности. Выступления Ромеро слушали больше, чем спортивные передачи, и это уже немало.

Но прежде всего он любил свой народ. Он защищал интересы бедных. В те времена это было новшеством и опасным выбором. В 1977 году, когда начались репрессии, среди епископов разгорелась дискуссия: до каких пор можно защищать народ, если результатом такой защиты становятся нападки на церковь? Ромеро ответил: «Лучше защищать бедных, чем защищать учреждения!» И добавил: «Было бы грустно, если бы в нашей стране, где убивают бедных, не было бы убитых священников».

Монсеньор Ромеро утверждал новый принцип: партнером церкви является не власть, не государство, а народ. Он никогда не бывал на официальных приемах. Он заявил, что не станет отвечать на приглашения, пока не начнут действовать комиссии по расследованию убийств и исчезновений.

Надежда в Сальвадоре — нечто крайне важное. Монсеньор Ромеро умел вселить эту надежду. У него была и другая цель: одновременно с примирением он призывал к справедливой борьбе. Но призыв к примирению в такой стране, как Сальвадор, требует большого доверия. В общем, ему удалось объединить церковь Сальвадора, за исключением крайне правых.

— А сегодня цели церкви все те же?

— Перед нами два фактора: один — внутренний, другой — внешний. Что мы имеем внутри страны? Открытую войну с косвенным вмешательством США. В то же время имеется реальный интерес к марксизму. После смерти монсеньора Ромеро в церкви произошли изменения. Это объясняется изгнанием значительного числа священников. Кроме того, преследования создали обстановку страха. Семь лет преследований — это тяжело!

Во внутренней ситуации следует принять во внимание два момента. С одной стороны, Ватикан не хочет второй Никарагуа. Он противится тому, чтобы церковь так или иначе поддерживала революционный процесс. Он не хочет раскола Епископской конференции[181]Исходя из этого, под подозрением оказываются низовые церковные общины. С другой стороны, влияние США. На собрании в Санта-Фе советники из США заявили, что следует осудить теологию освобождения.

Посольство США в Сальвадоре осуществляет постоянное давление на монсеньора Риверу-и-Дамаса, с тем чтобы он прекратил свою деятельность в Комиссии по правам человека, существующей при архиепархии. Ватикан выступает против нее меньше, чем США. Что же делает при этом сальвадорская церковь? Епископы в большинстве своем консервативны и поддерживают политику США. Один из них уже 15 лет является армейским полковником.

— Как Вы представляете себе исход сальвадорского конфликта?

— Монсеньор Ривера полагает, что сначала следует покончить с войной. Он очень настаивает на переговорах между правительством и Фронтом национального освобождения (ФНО). Он уже передал правительству документы ФНО, предлагая начать переговоры. Это весьма опасная инициатива, и он предпринял ее в полном согласии с другим епископом. Его непосредственная цель — прийти к «гуманизации войны», то есть добиться прекращения бомбардировок и уничтожения мирного населения, положить конец пыткам. Сегодня это самая настоятельная проблема.

Затем остается вопрос о политической ориентации нашей страны. В настоящее время единство церкви нарушено. Некоторое количество священников повернуло вправо. Появились религиозные секты. Однако значительное число монахов и священников продолжает следовать духу монсеньора Ромеро. Монсеньор Ривера защищает этих католиков, но напряженность сохраняется, и он опасается, как бы они не сделались народной церковью.

— Что Вы вообще думаете о современной общей эволюции церкви?

— Этот феномен восходит к Медельину. Конференция в Пуэбле в 1979 году пыталась затормозить этот процесс. В настоящее время он, по-моему, усиливается.

Епископов пугают коммунизмом и народной церковью. Зачастую делаются попытки понять проблемы Центральной Америки, используя западные нормы. Такой демарш весьма опасен. Я думаю, например, о поездке папы в Никарагуа…

Некоторые епископы говорят о бедных, но опасение всего, что связано с работой с бедными, лишает их желания что-либо делать в этом направлении…