Среди иерархов католической церкви Латинской Америки, связавших себя с «выбором в пользу бедных» и теологией освобождения, имя Л. Проаньо занимает особое место. Всю свою долгую жизнь — сейчас ему 78 лет — он посвятил защите гражданских прав, человеческого достоинства и культурно-исторической самобытности коренного населения Эквадора и континента в целом, за что его заслуженно называют «епископом индейцев». Не раз Проаньо подвергался открытым нападкам местных латифундистов и реакционных клерикалов, окрестивших его «красным» и «коммунистом».

Монсеньор Л. Проаньо в настоящее время возглавляет департамент эквадорского епископата по пастырской работе среди индейцев, является вице-президентом Латиноамериканской ассоциации борьбы за права человека (ЛАПЧ) и пользуется широкой известностью как последовательный борец за мир и всеобщее разоружение.

Публикуем запись беседы, проведенной с ним по просьбе журнала «Проблемы мира и социализма» эквадорским журналистом Л. Оньей.

— Расскажите, пожалуйста, о Вашем опыте работы с индейцами.

— Более тридцати лет я работал в епархии Риобамбы, и всегда моей главной заботой было просвещение индейцев. Рассказ о том, что пришлось при этом испытать, занял бы слишком много времени. Хочу только сказать несколько слов о положении, в котором мы застали коренных жителей провинции Чимборасо в начале своей деятельности. Это были жестоко угнетаемые люди. Их лишили возможности думать, решать, любить, проявлять инициативу. А в психологическом отношении они страдали от многочисленных комплексов: неполноценности, недоверия, пассивности, конформизма[227], фатализма и т. п.

В первое время я столкнулся с большими трудностями. Часто возвращался обескураженным в свою резиденцию после напрасных попыток найти общий язык с местным населением.

Позднее удалось создать так называемые народные радиошколы[228]для обучения индейцев грамоте, ибо 90 % из них не умели читать и писать.

Для организации этих школ пришлось использовать добровольцев, имевших лишь начальное образование, — их мы старались хоть немного подготовить к педагогической работе. В качестве первого шага открыли 11 маленьких, весьма скромных радиошкол, чей опыт распространился постепенно по всей стране. Полагаю, это был важный вклад в дело борьбы с неграмотностью: по некоторым данным, удалось научить грамоте около 19 тыс. человек.

Следует, однако, сказать, что обучение чтению и письму было для нас не единственной целью. Много важнее представлялась задача пробудить сознание наших учеников.

Ключом методики, которая позволила сблизиться с индейцами, стало не что иное, как чувство любви к ним, которое зародилось в моем сердце еще с детства. Родители прививали мне его неустанно и сами показывали пример доброго отношения к местным крестьянам. Когда я был еще семинаристом и готовился принять сан священника, мною овладела мечта получить сельский приход, чтобы помогать туземному населению. А с назначением епископом Риобамбы я понял, что пробил мой час. Думаю, только при большой любви к людям можно преодолеть трудности, о которых я упоминал. Ведь мы общались не только с учениками народных радиошкол, но и с целыми весьма многочисленными общинами, проявлявшими интерес ко всем нашим программам, включая развлекательные. Мало-помалу индейцы начали воспринимать всю эту деятельность как собственную, и отсюда понятны причины их пробуждения.

Потом начался и другой процесс: появилось Индейское движение провинции Чимборасо с ярко выраженными политическими целями. Оно, по моему мнению, заслуживало всяческого одобрения. Сейчас это движение переживает кризис, но в случае его активизации, полагаю, сможет стать значительной силой в процессе возрождения индейского народа нашей страны.

Когда я достиг предельного возраста и Ватикан принял мою отставку с поста епископа Риобамбы, Эквадорская епископская конференция, по-видимому, не без участия папы назначила меня руководителем департамента по пастырской работе среди индейцев всего Эквадора. Я с большими надеждами выполняю эти обязанности, ибо сейчас положение коренного населения значительно изменилось по сравнению с тем, в котором оно находилось к началу моей деятельности.

Сегодня появились объективные условия, позволяющие надеяться на что-то очень новое как в консолидации организованного и саморазвивающегося индейского народа, так и в создании церкви на службе этому народу со своими (индейскими) священниками, монахами, литургией, теологией и, как сказал папа во время визита в Эквадор, со своими епископами. Ныне мы и трудимся над претворением в жизнь этой идеи.

— Не могли бы Вы сказать, какую роль играют в работе с населением псевдохристианские секты, наводнившие в последние годы Эквадор?

— Деятельность сект поистине разрушительна. В провинции Чимборасо они развернули настоящее наступление с единственной целью — свести на нет плоды многих лет нашего мучительного труда. Чтобы лучше понять утверждение о деструктивном характере сект, нужно, думаю, затронуть политические мотивы их действий. Все мы знаем: Соединенные Штаты в настоящее время являются той имперской силой, которая господствует не только над латиноамериканскими странами, но и над многими другими государствами мира. А отсюда большая заинтересованность США в том, чтобы каждый народ был разделен, как это случилось, например, в Южном Вьетнаме, где они во время войны для разобщения вьетнамцев широко использовали влияние сект; там же подвизался и Летний лингвистический институт, наподобие действующего в Эквадоре. Для меня ясно, что секты руководствуются принципом «разделяй и властвуй».

— Какие ценности несет индейцам теология освобождения?

— Когда мы говорим о теологии освобождения применительно к индейцам, следует иметь в виду ее отличительные особенности. Первоначально она мыслилась как разновидность богословия на службе угнетенным народным массам без учета того, что могло бы быть названо индейской культурной самобытностью. Именно этот признак и следует принять во внимание.

Полагаю, что прежде всего нужно работать, жить вместе с индейцами, помогая им открывать самих себя. Пусть они проникнутся верой в собственные силы и найдут в себе пути к духовному освобождению. Когда они как народ почувствуют способность противопоставить свои Глубочайшие нравственные ценности ложным античеловеческим стандартам западной цивилизации, освободятся от ложных воззрений, можно будет говорить о диалоге с ними и о взаимопомощи во имя того, для чего и существует теология освобождения, — интегральной свободы человека.

Повторяю, индейцы должны внутренне раскрепоститься. Прежде всего им необходимо раскрыть, осознать величие собственной истории, и тогда мы вместе пойдем к всестороннему экономическому, социальному, религиозному, политическому, психологическому освобождению, с тем чтобы превратить эквадорцев, все латиноамериканские народы в подлинно свободные нации. Думаю, именно в этом состоит сейчас призвание различных этнических групп, населяющих Латинскую Америку.

— Какое значение Вы придаете взаимосвязи между общественной справедливостью и обеспечением мира в масштабе планеты, региона и в пределах каждой страны?

— Полагаю, что этот вопрос важен не только с теоретической точки зрения. Его принципиальное решение мы находим в Библии. Мир возможен только тогда, когда соблюдается справедливость. Образно говоря и слегка утрируя, если мы, например, хватаем человека за горло, бросаем наземь, топчем его и избиваем до потери сознания, он будет сопротивляться, бороться из последних сил против подобного обращения. В данном случае отношения между угнетателем и его жертвой никак нельзя назвать миром.

Достаточно сопоставить этот простой пример с происходящим в реальной жизни, чтобы понять: есть угнетенные и угнетатели, те, кто несправедливо притесняет других, и те, кто несправедливо подвергается притеснению. Пока сохраняется такое положение вещей, невозможно говорить о подлинном мире. Что касается меня, то я мыслю его как гармонию всеобщих взаимоотношений, гармонию в поведении людей на основе признания общих ценностей. Только при настоящей гармонии может быть обеспечен мир. А справедливость — его составная часть, ибо там, где господствует произвол, мира не существует.

— Если практически встать на такую точку зрения, что думаете Вы о нынешних событиях в Центральной Америке?

— Позвольте сразу же отделить такие центральноамериканские страны, как Сальвадор, Гондурас и Гватемала, от Никарагуа, хотя причины их бедствий одни и те же. Мне представляется, что для народов Сальвадора и Гватемалы главное — борьба за свое освобождение. Она ведется уже в течение многих лет и пока безрезультатно из-за вмешательства Соединенных Штатов, которые остаются жандармом нашего континента. Боль и жертвы его населения неисчислимы.

Я имел возможность побывать в Сальвадоре и лично ощутить остроту обстановки, вместе с сальвадорцами ежеминутно опасаясь за свою жизнь, будь то на улице, дома, в церкви или в любом другом месте. Жизнь там не стоит и гроша, люди пребывают в состоянии вечного страха, непрерывной войны, которая подстерегает их со всех сторон. Такова сегодняшняя действительность Сальвадора и Гватемалы. Полагаю, что и Гондурас переживает нечто похожее, хотя и не в столь откровенных формах. Здесь также нарастает возмущение против правительства, ставшего марионеткой администрации США.

Необходимо поэтому всячески способствовать развитию международной солидарности во имя спасения истекающих кровью центральноамериканских народов, которые борются за свою свободу.

Положение же в Никарагуа, с моей точки зрения, нужно рассматривать отдельно, ибо это — случай особый. Нельзя без негодования смотреть на то, с каким бесстыдством Вашингтон помогает местным контрреволюционерам попирать суверенную волю большинства никарагуанцев, навязывая им кровопролитную войну. Ведь совсем надавно они сбросили жесточайшую тиранию Сомосы и, вдохновленные успехом, посвятили себя борьбе за удовлетворение своих основных, самых неотложных потребностей, таких как организация здравоохранения, ликвидация неграмотности и т. д. Честно говоря, мне просто непонятно, как могли Соединенные Штаты, президент Рейган на глазах у всего мира выступить против этой маленькой и отважной центральноамериканской страны, революция которой стала надеждой для всей Латинской Америки и других народов земного шара. Почему оказалась возможной столь вопиющая агрессивность и столь неприкрытая наглость без каких-либо действенных санкций со стороны мирового сообщества? Почему были растоптаны все законы, все международные соглашения? Где же принципы невмешательства и самоопределения народов?

Хотел бы обратиться ко всем демократическим странам, ко всем государствам, считающим себя частью миролюбивого человечества, с призывом поднять голос в защиту никарагуанского народа. Нужно перекрыть колоссальный поток помощи, которую США оказывают бандам контрас, оставив в покое небольшую республику. Она сама должна определять свой строй и выбирать тот образ жизни, который ей нравится.

— Каковы Ваши взгляды и позиции церкви по вопросам мира и всеобщего разоружения?

— Непостижима логика тех, кто защищает курс, взятый за последние годы Соединенными Штатами и направленный на подготовку «звездных войн». Столько лжи, столько оружия, в том числе ядерного, накоплено в мире и одновременно столько людей, включая американских ученых, поднимает голос против поджигателей войны, против угрозы самой жизни на нашей планете! А тем, кто подталкивает человечество к самоуничтожению и смерти, — хоть бы что. Поэтому любая инициатива, направленная на освобождение от этого кошмара, заслуживает самого горячего одобрения и поддержки. Что касается церкви, то в целом она давно выступает за мир.

Есть ряд высказываний последних пап по этому вопросу. У церкви стало уже традицией обращаться к верующим со словами о мире. Так поступает и Иоанн Павел II, но кроме новогодних выступлений он проповедует мир и во время своих поездок по многим странам. Конечно, нельзя не признать, что в лоне церкви возможны и разногласия по таким вопросам, как социальная справедливость, отношение к другим идеологиям и т. д.

Даже среди епископов встречаются большие расхождения во взглядах. Скажем, легко можно впасть в осуждение какой-либо иной идеологии, несмотря на то что она стремится установить на Земле справедливость. А мы порой слепо выступаем против и сами недостаточно боремся за справедливые отношения между людьми. В этой сфере накопился клубок противоречий, и наша задача — мало-помалу, путем диалога, путем совместных размышлений преодолевать их.

Отвечая на вопрос, не могу не высказать своего мнения о шагах, предпринятых М. Горбачевым. Этот человек быстро завоевывает симпатии людей во всем мире. Даже представители власти, руководители европейских держав, ранее глубоко убежденные в необходимости наращивать силы войны, разрушения и смерти в своих странах, теперь заколебались. Я с удовлетворением читаю в прессе отзывы о советском лидере, которому свойствен новый стиль руководства и который прокладывает новые пути в истории своей страны и в ее отношениях с другими государствами. Ведь он обращается к здравому смыслу каждого жителя Земли… И если сейчас начнется сокращение арсенала ядерных вооружений, очень бы хотелось, чтобы этот процесс продолжался до полного их уничтожения. Ибо чего стоит мир, достигнутый ценой страха и бряцания оружием? Надо стремиться к тому, чтобы оно вообще исчезло с лица планеты. Конечно, одним махом этого не сделать, тут требуются постепенные и хорошо продуманные шаги.

— Вы оптимист или пессимист в отношении реальности такой цели?

— Положение настолько серьезно, что трудно быть оптимистом без риска показаться наивным. Однако события последних месяцев вновь позволяют надеяться, что человечество сможет выжить. Хотел бы быть оптимистом и, во всяком случае, бороться за то, чтобы этот оптимизм передался другим людям, а через них — и руководителям великих держав.