(было подано в письменном виде)

По крайней мере по двум аспектам II Ватиканский собор лежит в основе теологии освобождения. Прежде всего, его теология знамения времени способствовала зарождению теологии, которая пытается интерпретировать великое знамение времени, характерное для Латинской Америки: появление бедняков, жаждущих своего освобождения. Наконец, церковь Латинской Америки собралась в Медельине, чтобы обсудить вопрос о применении идей Собора на Латиноамериканском континенте. Именно на этой ассамблее теология освобождения получила церковное гражданство, подтвержденное Павлом VI в «Эвангелии нунцианди», Синодами 1971 и 1974 годов и различными речами Иоанна Павла II.

Эта теология освобождения питает пастырскую жизнь активной и созидательной церкви, предлагая епископам, священникам, монахам, монахиням и мирянам, занимающимся пастырской деятельностью, размышления, придающие теологический смысл их действиям в пользу освобождения бедняков. Она родилась в церкви, которая на всех уровнях встала на сторону бедных. В своих наиболее популярных формах, зафиксированных в бесчисленных листовках и бюллетенях, она является теологией низовых церковных общин. Одним словом, церковь Латинской Америки породила теологию освобождения и питается ею.

Прежде всего важно развеять фальшивые концепции теологии освобождения. У нее нет техники насилия, и она не приемлет его. Это не теология, защищающая, пропагандирующая и оправдывающая марксистскую идеологию или классовую борьбу, и она не сводится к социологии освобождения. Тем более это не симбиоз теологии с марксизмом, обсуждаемый в кабинетах. Она не устанавливает внешних связей с орудиями социального анализа или с гуманитарными и общественными науками. Это не та теология, которую применяют в Латинской Америке политические теологи революции или теологи надежды, европейцы или американцы по происхождению. Наконец, она не претендует на полную оригинальность и не порывает с традициями католической теологии.

Она является выражением жизни церкви, которая рождается от глубокого понимания отношения Бога к беднякам. Вне этой отправной точки всякое понимание теологии освобождения ошибочно.

Эта теология в своем развитии предполагает изменение глобального социально-политического, исторического и церковного контекста и обращение. Она видит себя на континенте, преодолевшем состояние зависимости, осознающем угнетение и нищету, в которые погружено большинство его жителей. И именно в лоне этого континента рождаются освободительные движения, которые вызывают у христиан размышления о вере.

Церковь Бразилии, возрожденная духом II Ватиканского собора и открытая требованиям времени, осознает сложившуюся социально-политическую ситуацию и с Божьей помощью включается в процесс глубоких перемен в отношении бедняков. Рядом с бедняками она начинает теологически размышлять об этом положении; тогда и рождается теология освобождения. Итак, там, где нет подобной ситуации, или там, где нет теологического обращения, не рождается то, что мы называем точным термином — «теологией освобождения». Таким образом, она глубоко теологична: она рождается из Божьего опыта в среде бедняков.

Она рождается из выбора в пользу освобождения бедных и ориентирована в этом направлении. Таков ее пастырский смысл. Она осуждает ситуацию, характеризующуюся структурной социальной несправедливостью и социальным грехом. Она возвещает пламенную любовь Бога к беднякам, их спасение начиная с исторического освобождения, чтобы они шли к полноте жизни совместно с Троицей и со своими братьями в загробном мире. Даже если она окружает себя теоретическими, научными, философскими и чисто теологическими орудиями академического плана, ее основной заботой является пастырская практика церкви по линии освобождения угнетенных, бедняков, возлюбленных Бога.

Исходя из этого духовного опыта, она связывает себя с задачей интерпретации искупления, с которым она устанавливает двусторонние отношения. Она пытается осветить социально-историческую действительность Словом Божьим, с одной стороны, а с другой — она проецирует это слово в сердцевину реальности, не останавливаясь специально ни на одном из ее полюсов. Она исходит из предположения о том, что Божья деятельность в ходе истории и прежде всего деятельность Иисуса Христа является источником вдохновения для пастырской деятельности современной церкви.

С этой целью необходимо уметь читать Божье слово в точном соотношении с интерпретацией современной ситуации, не впадая в ограниченность и не теряясь в чисто абстрактных истинах.

Церковь Бразилии понимает, что такая идеология очень важна, даже необходима для пастырской деятельности и жизни церкви, хотя она осознает также ее риск и опасности. Без нее многие христиане, вовлеченные в процесс социальных преобразований, не получили бы никакой помощи для честной жизни в вере. Без нее сама церковь не выполнила бы свой долг.

Таким образом, осознавая риск, связанный с теологией освобождения, мы серьезно и ответственно относимся к предупреждениям Конгрегации доктрины веры по поводу теологии освобождения, высказанным в ее документе на эту тему. Эта Инструкция была изучена глубоко, но не без уважительной и ответственной критики со стороны тех, кто не отказывается от долга веры, состоящего в обобщении честным и критичным умом подлинного, но не окончательного учения.

Наконец, мы надеемся, что следующий документ о теологии освобождения, обещанный Конгрегацией доктрины веры, примет во внимание эти размышления о теологии освобождения…