Мы продолжаем читать книгу Иова, сегодня девятнадцатая глава. Мы находимся примерно посередине длинной спирали диалога Иова с его друзьями – спирали, которая состоит из трёх раундов, в каждом из которых есть три части – это выступления каждого из трёх друзей и ответ им Иова. Предыдущая, средняя часть этого второго раунда – это слова Вилдада Савхеянина, большая часть которого по объёму – это рассказ о некоем беззаконнике, очень выразительный рассказ, художественно очень удачный. Хотя он нигде не говорил, что этот беззаконник – это Иов, но естественно, что Иов, слушая, относил всё это к себе, и мы, читатели, тоже, и у нас невольно возникает вопрос: а зачем он это всё рассказывает? Это намёк на что? И вот в девятнадцатой главе – ответ Иова Вилдаду, ответ, который выводит нас на какую-то несравненно более высокую орбиту, чем то, о чём говорил Вилдад. И высшая точка этой орбиты – это знаменитые слова, которые практически все комментаторы книги Иова рассматривают, как центральное место этой главы, а, может быть, даже и всей книги. Вот эти слова с 25-го стиха:

25А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

26и я во плоти моей узрю Бога.

Практически все комментаторы христианской эпохи воспринимают это как некий угаданный образ Иисуса Христа как Искупителя Иова. Так мы Его и называем и сегодня – Искупителем. Это не единственный случай, когда в Библии в Ветхом Завете угадывается Иисус Христос. Он обрисовывается, конечно, не так чётко, как в Новом Завете, но всё-таки достаточно, чтобы было понятно для нас, что именно Он угадан. Может быть, самый яркий пример этого – это знаменитая 53-я глава книги Исайи, но и эти слова об Искупителе большая часть комментаторов тоже ставит рядом с образом будущего Мессии, Иисуса Христа у Исайи. Теперь прочтём эту главу.

1И отвечал Иов и сказал:

2доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами?

3Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня.

4Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается.

5Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим,

6то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.

7Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

8Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.

9Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.

10Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.

11Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.

12Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.

13Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.

14Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.

15Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их.

16Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его.

17Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.

18Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.

19Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня.

20Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих.

21Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня.

22Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?

23О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге

24резцом железным с оловом, -- на вечное время на камне вырезаны были!

25А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

26и я во плоти моей узрю Бога.

27Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!

28Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне.

29Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд.

Эта довольно длинная глава – одна из самых насыщенных глав в книге Иова, и поэтому разделим её чтение на две части. В этот раз мы поговорим об общем замысле, общих идеях, которые высказаны в этой главе, а в следующий раз мы будем разбирать её по отдельным стихам, потому что буквально в каждом стихе есть какие-то важные детали, которые в большой мере опираются на те слова, которые есть в еврейском тексте – и всё это, конечно, надо разобрать, если мы хотим по-настоящему понять эту замечательную книгу.

То, что эта глава так насыщена содержанием, богословскими мыслями – это, возможно, специально сделано автором этой книги, чтобы показать реакцию Иова на тот намёк, который даёт в предыдущей главе Вилдад, когда он описывает нечестивого, – что сам Иов и есть тот нечестивец. Этот упрек Вилдада (высказанный обиняком, а не ясно) Иова как бы подталкивает, вызывает у него острую реакцию, и Иов с этого и начинает свой ответ: «Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается». Иов очень важную вещь говорит в этом стихе. Смысл этого стиха состоит в том, что грешил я или не грешил –не это важно. Есть такое выражение, уже из новозаветной эпохи: нет человека, который жив будет и не согрешит. Конечно, мы только про Иисуса Христа говорим «единый безгрешный», и мы, действительно, не можем Иова воспринимать, как кого-то, равного Иисусу Христу. Но главное – это трагическая история Иова, все глубины, которыеГосподь через Иова демонстрирует, извлекает из него, как из какой-то шахты драгоценную руду, поучение об этом устройстве мира, (который Самим же Богом устроен, хотя дьявол в это устройство вмешивается), извлекает уроки для нас всех, для всего человечества через то, что произошло с Иовом. И поэтому его личный грех (или не грех) – это вопрос второй. Тем более, что здесь же не зря в русском тексте переведено как «погрешность». По-русски «погрешность» – это не то же самое, что «грех», это что-то такое, всё-таки, менее серьёзное. И действительно, здесь употреблено еврейское слово «мишуга» – кто из вас знает идиш, тот, конечно, знает и еврейское слово «мишигин». В современном идише это означает «сумасшедший». А в ветхозаветном иврите слово «мишуга» означает человека, у которого не то что «крыша поехала», а он просто сбился с пути, и не потому, что он злой, испорченный, а просто случайно сбился с пути, оступился человек. Этим в тексте подчёркивается, что не это самое главное. Но друзья выступают, как какие-то прокуроры, для них самое главное – доказать, что Иов виновен, и всё, что с ним произошло, можно принять за должное ему воздаяние. Но это, конечно, совсем не то, ради чего Господь попустил случиться этой ситуации с Иовом. Ситуация с Иовом – это не ситуация Иова как такового, как личности. Это, в сущности, ситуация всего человечества. Всё человечество находится в поле напряжения между дьяволом и Богом, когда Бог стремится человечество поднять к себе, приблизить к себе, а дьявол стремится всё человечество и каждого из нас, так сказать, унизить, показать, что мы, и каждый из нас, и все вместе взятые – клопы какие-то, и жизнь наша смысла не имеет, и никакого интереса не представляет, и Богу лучше всего было бы про нас забыть, потому что мы – это неудачный эксперимент Бога. Примерно такую картину дьявол стремится продвинуть и в этом убедить и Бога, и нас самих. И мы, между прочим, довольно часто встречаем (где-нибудь в средствах массовой информации, в литературе) эту, в сущности, дьявольскую мысль: «все люди плохие, все люди грешные, мир полон зла, кругом одни безобразия, жизнь наша бессмысленна, и никаких оснований для надежды на что-то хорошее нет». Повторяя слова Ветхого Завета (как их потом повторяет апостол Павел в Новом Завете), поскольку жизнь бессмысленна, «будем есть и пить, потому что завтра умрём». Это то, в чём дьявол стремится нас убедить. А Бог стремится нам показать (в данном случае, через Иова) нечто совсем другое: что наша жизнь имеет смысл, и главное, не только в наших глазах имеет смысл, ав Божиих глазах.Бог создал и поддерживает нас ради определённой цели, Своей великой цели. Да, конечно, это всё достаётся недёшево, эти великие дела Бога дорогой ценой достаются нам, людям – как Иову, который очень дорогую цену заплатил за то, чтобы участвовать в этом Замысле Божьем в качестве одной из его центральных фигур. И вот Иов попал в эту ужасную ситуацию, и он же не того у Бога требует, чтобы Бог облегчил ему страдания. Он, главным образом, от Бога требует, чтобы Бог ему эту ситуацию объяснил, он её хочет понять, то есть, хочет найти в ней смысл. Иов чувствует, что должен быть какой-то смысл в этой ситуации. Он настолько глубоко верит в Бога, что совершенно не допускает даже мысли, что эта ситуация, которая с ним произошла, может быть бессмысленной. «Просто так» дети погибли, «просто так» всё имущество погибло, «просто так» он весь в струпьях?Не может быть такого «просто так», что-то за этим стоит.Такое главное движение его души – найти, чтоза этим стоит. Он не принимает эту ситуацию так, как он сам об этом в начале говорит: «будем принимать у Бога и доброе и злое») – нет, этого недостаточно, Бог хочет от него чего-то большего. И этим движением своей души к этому большему Иов постепенно приходит, и этим своим духовным ростом он способствует разрешению того спора между Богом и дьяволом, с которого начинается книга: всё-таки люди – это носители великого Замысла Божьего, или такие тараканы, никому не интересные? Иов просто собой, своим примером решает этот, так сказать, судебный спор между Богом и дьяволом в пользу Бога, показывая, что люди, действительно, носители великого Замысла Божьего.Собойпоказывает, своим духовным ростом демонстрирует, ведёт себя не как таракан, а именно как носитель великого Замысла Божьего. И это разрешение спора между дьяволом и Богом о том, что же такое человек, находит свою кульминацию во Христе. Потому что во Христе Бог входит в человеческую душу и тело, входит и помещается в них, не взрывает их. В тараканов Бог войти не смог бы во всей своей полноте, а вот в человека Иисуса входит. И это и есть разрешение спора о человеке. Разрешение этого спора – это Христос.

Ещё один момент, важный для этой главы. Иов жалуется одновременно, в одной и той же фразе, и на то, что его преследует Бог, и на то, что его преследуют друзья: «Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?». Возникает такое впечатление, что и друзья, и Господь Бог говорят как бы в один голос, все что-то хотят сказать Иову, что-то обвинительное. Но друзья его обвиняют прямо, явно, Бог же молчит, не отвечает. Иов воспринимает это, как то, что Бог (не словами, а тем, что ‘ произошло) его обвиняет. Наверное, по замыслу автора, Иовна этот момент, покатак и считает, что его и Бог преследует, и люди преследуют. Но это типичная и для позиции Иова на этот момент, и для всего Ветхого Завета ошибка, когда действия дьявола принимаются за действия Бога. Один из главных уроков этой книги для нас – что действия дьявола легко спутать, принять за действия Бога. Ветхий Завет, поскольку в нём не было чёткого образа дьявола, так и понимал: что и добро от Бога, и зло от Бога. В Ветхом Завете мы несколько раз встречаем это выражение «зло от Бога». Не так в Новом Завете: мы встречаем в Евангелиях сцены искушения Христа сатаной и невидимую борьбу Христа с сатаной в Гефсимании (она в Евангелии дана намёком, а вот в фильме «Страсти Христовы» показано явно, что в Гефсимании происходит борьба Христа с сатаной). Есть и другие места в Евангелии, где Христос, как о чём-то совершенно очевидном, говорит о дьяволе. Как говорится, Христу виднее – Он знает лучше, от кого происходит зло: от Бога или от дьявола. То есть, Новый Завет занимает понятную и близкую нам позицию, что от Бога – добро, а всё зло – от дьявола. Но вопрос в том, что это зло Бог, по не вполне понятным нам причинам,попускает. Главный вопрос Иова – «за что Ты, Господи, всё это со мной сделал?», и автор книги с первой же главы даёт ответ: «Да ты, Иов, просто не понимаешь, что это не Бог сделал, а дьявол». А всё-таки вопрос, на самом деле, этим не снимается. И мы в наше уже христианское время можем тоже задавать этот вопрос: «А почему Бог это попустил?». Когда было знаменитое цунами несколько лет назад, как главная проблема, обсуждалось среди верующих людей, как Бог это попустил? То есть, этот вопрос, на самом деле, никуда не ушёл. Может, быть, книга Иова подсказывает нам ответ. Иов считает, что Бог его преследует. А мы, в отличие от Иова, знаем корни этой ситуации и понимаем, что Бог Иова не преследует, а поступает примерно так с Иовом, а через Иова со всем человечеством, как пастух, который корову подгоняет так называемым стимулом (палкой с острым концом), чтобы она не сбилась с дороги, а шла правильной дорогой. Причём, этим самым пастух может корову именно спасать, например, от волков, которые справа и слева от дороги поджидают её, чтобы напасть. Вот в роли такой коровы, которую пастух спасает от волков, можно сказать, всё человечество, которое преследует дьявол. Если кто и преследует человечество, то не Бог всё-таки, а дьявол. А люди – да, здесь можно согласиться, люди Иова преследуют. Но почему? Иногда друзья его говорят просто какие-то стандартные, общепринятые богословские трюизмы, какие-то банальности до него доносят, а иногда в их голосе проявляется просто злоба, то есть, голосом друзей иногда говорит дьявол. Поэтому, действительно, Иов, может быть, имеет основания говорить друзьям, что они его именно преследуют (ну, то есть, не они сами, а дьявол преследует Иова через них). Чего хочет автор, который вложил эти слова в уста Иова? Он, как мне кажется, хочет, чтобы мы, читая это, задали себе вопрос: ну ладно, друзья, действительно, в каком-то смысле преследуют Иова (мы это видим по всему предыдущему тексту), обвиняют, бросают ему упрёки, в общем, хотят себя сами как-то приподнять и защитить свою картину мира за счёт Иова. Но неужели и Бог так же преследует Иова? Когда я читаю фразу «Зачем и вы преследуете меня, как Бог», у меня этот вопрос возникает сразу, и думаю, что автор специально так написал, чтобы этот вопрос возникал. «Как? Неужели Бог может преследовать людей вообще (и Иова, в частности), так же, как эти друзья? Не ошибается ли тут Иов, считая, что Бог именно преследует его?». Нет, Он его не преследует, Он Иова в такой довольно болезненной форме погоняет. Он его погоняет, чтобы Иов вырвался за круг привычных понятий, привычной такой теплохладной (как говорит Апокалипсис) картины Бога, и вырвался за эти пределы, и сделал ключевой шаг к Богу – вот куда Бог его погоняет.

В словах об Искупителе, центральных словах, «Искупитель» – это еврейское слово «гоэл». Это слово встречается (самый известный пример) в книге Руфь, когда весь спор идёт о том, что Вооз он должен или может Руфь искупить. «Искупить её», в данном случае, означает для Вооза просто на ней жениться, и тем самым решить проблемы того, что и Руфь, и, кстати, Ноеминь тоже обе находятся в подвешенном состоянии в вифлеемском обществе, не являются полноправными гражданами этого общества. Гоэл – это тот, кто спасает кого-то близкого, в первую очередь, родственника, от долгового рабства, от попадания в плен – от любой беды, в какую может попасть близкий человек, родственник. Вот кто такой «искупитель», это «спаситель», и поэтому мы оба эти слова как бы на равных началах применяем к Иисусу Христу. И слово «искупитель» здесь, в 19-й главе, это кульминация того, о чём Иов уже несколько раз говорит в предыдущих главах, кульминация такой двойственной картины Бога, где Бог, с одной стороны, преследователь (как Иов неправильно считает), а с другой стороны, этот же самый Бог – Искупитель. С одной стороны, Бог – это тот противник на суде, с которым Иов хочет судиться, а с другой стороны, этот же самый Бог – тот судья, у которого Иов хочет судиться, у которого он ищет правды. Вот несколько фрагментов из предыдущих глав, которые нас как бы готовят к этой картине «Искупителя».

Слово «посредник» в девятой главе:

33Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас.

Кто же может быть посредником, который положил бы руку на Бога и на Иова? Как это вообще можно осмелиться помыслить, что кто-то может положить руку на Бога, как посредник на суде! Тем не менее, можно: Бог Сам может положить руку на Бога (на Самого Себя), и мы, уже в нашу новозаветную эпоху, понимаем, что этот Посредник, который положит одну свою руку на Бога, а другую свою руку на человека – это Сам Бог в виде Иисуса Христа. Христос в Себе сочетает Божественную и человеческую природу, поэтому Он Посредник между Богом и человечеством по самой Своей природе – Он так устроен: с одной стороны, конечно, Бог, ипостась Бога, а с другой стороны, Он Посредник между Богом и человечеством. Это, может быть, парадоксальная картина, но такими парадоксами полна Библия, она вся – парадоксальная книга, если можно так сказать.

Тринадцатая глава:

15Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!

18Вот, я завел судебное дело: знаю, что буду прав.

В этих стихах он хочет отстоять пути перед Богом как судьёй, что естественно (он на суде), хочет доказать, что он прав. Ну а с кем он судится на этом суде, с кем он завёл судебное дело? С Богом же его и завёл!

Шестнадцатая глава – это уже почти то же самое, что сказано об Искупителе в девятнадцатой главе:

19И ныне вот на небесах Свидетель мой, и Заступник мой в вышних!

20Многоречивые друзья мои! К Богу слезит око мое.

21О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим!

Перед кем свидетельствует Свидетель на небесах? Перед Богом. Перед кем заступается за Иова Заступник в вышних? Перед Богом. А кто этот свидетель, этот заступник может быть? Ведь сказано же ясно, что он в вышних, на небесах. Кто же там ещё может быть, кроме Бога? Значит, Свидетель и Заступник – Сам Бог! А все эти слова, которые мы прочитали до этого из предыдущих глав, кульминация которых в этой главе – слова об Искупителе – это, в сущности, уже предвосхищение картины Бога как Троицы, то есть, Бога, Который единый Бог, но Он одновременно и Бог Отец, и Бог Сын. А относительно Духа Святого напоминаю, что слово «гоэл», «Искупитель» очень напоминает по смыслу греческое слово «параклет» («заступник»), которым Сам Иисус Христос в Своей последней беседе с учениками, в Евангелии от Иоанна, называет Духа Святого. Так что и Дух Святой невидимо присутствует в этой главе, как этот Заступник и Параклет. Я прекрасно понимаю, что у автора книги Иова нет никакой чёткой картины троичности Бога. Но картины нет, а некая интуиция (поэтическая интуиция, пророческая интуиция) ему, помимо даже его понимания, подсказывает картины, которые, как мы уже сегодня понимаем, есть картины Троического Бога.

«Искупительмой» – что означают эти слова? Что кто-то спасёт Иова от всех его несчастий? Да, мы в конце книги это и видим: во-первых, Иов исцеляется, потом каким-то образом к нему возвращаются дети, и имущество. Но здесь совершенно не об этом идёт речь. «Искупитель» – это не искупитель только Иова, это Искупитель всего человечества, поэтому и говорится здесь: «Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию». Что такое этот «последний день»? Это слово в Ветхом Завете практически всегда используют, чтобы обозначить то, что пророки называют «день Господень, великий и страшный». Это последний день в эсхатологической, или апокалиптической, перспективе – день Страшного Суда. Здесь соединены эти слова о последнем дне со словами о восстановлении из праха, и то, что он во плоти своей узрит Бога – вы оцените эту мысль! Она даже для Нового Завета – мысль нетривиальная. Если спросить верующего христианина, который неглубоко сведущ в богословских вопросах: «мы надеемся, что попадём на небо, там Бога увидим, но как мы туда попадём? Души наши туда попадут?» – «Да» – скажет он – «души». «А тела наши?» – «Их черви съедят или огонь в крематории сожжет». А Иов-то другую картину рисует, картину, которую подхватывает потом апостол Павел. Он в пятнадцатой главе первого Послания к Коринфянам рисует картину воскрешенияплоти, правда, подчёркивая, чтоплоти духовной–не такой плоти, в которой мы живём сейчас, а какой-то плоти, которая, наверное, имеет что-то общее с той плотью, в которой воскрес Иисус Христос, когда Он проходил через стены, мог быть одновременно в разных местах, и так далее. Предвосхищение этого мы видим здесь. И я вообще сказал бы так (но это немножко дерзкая мысль): а зачем вообще Бог воскресил Христа? Зачем это воскрешение Христа во плоти, (ну пусть даже в «духовной плоти»)? Сказано ведь в Евангелии от Иоанна, что Христос – это Слово, то есть дух, духовная сущность, так же, как Бог Отец – духовная сущность. Слово, которое в начале было у Бога и было Бог, – зачем Его воскрешать во плоти? Его надо прямо в таком духовном виде и забрать назад в небеса, откуда Он и пришёл. Но нет, Господь Его зачем-то воскресил после Его распятия. А мысль апостола Павла в пятнадцатой главе первого Послания к Коринфянам – что для того и воскресил Бог Иисуса Христа, чтобы Он, если так можно выразиться, проложил дорогу к телесному воскрешению всех людей вообще, всего человечества – да, вдуховномтеле, но всё-таки этотело, пусть даже и духовное, а не чистый дух. Вот какие глубокие мысли здесь – мысли совершенно новозаветные.

И рядом с этим замечательным рассказом об Искупителе и о воскрешении плоти стоят следующие слова:

23О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге

24резцом железным с оловом, -- на вечное время на камне вырезаны были!

«На вечные времена», «железным резцом», в какой-то вечной книге – должен быть вырезан рассказ об Иове. И в каком-то смысле так это и произошло. То, что мы читаем, что читается уже две с половиною тысячи лет – это и есть на веки вечные вырезанное железным резцом. С одной стороны, можно сказать, что это художественное произведение, с другой стороны, можно сказать, что этопророческоехудожественное произведение, с третьей стороны, можно сказать, что оно историческое произведение, которое базируется на каком-то реальном факте. Раз это, как сказано, на веки вечные переданная человечеству ситуация Иова, а ответ Иова на ту ситуацию, в которую он попал, связан с Искупителем (они в соседних стихах), а Искупитель – Христос, то получается, что ситуация Иова, его слова, которые эта ситуация из его души, так сказать, выбивает, и Иисус Христос связаны друг с другом,как вопрос с ответом. Это замечательная формулировка, что Христос – это ответ Иову. Вся ситуация Иова, и те уникальные слова, которые он находит, чтобы сказать Богу в этой ситуации, все это имеет для человечества вечное значение, архетипическое значение. Поэтому вся ситуация Иова не может быть разрешена только тем, что, как сказано в конце книги,его, конкретного этого человека, Господь спас, вернул ему всё, и так далее. Ну, даже если допустить, что это, действительно, исторически было так, это не решение проблемы. Проблема Иова может быть решена только в конце времён, в эсхатологической перспективе, когда зло и его источник, дьявол, будут из нашей жизни удалены. Вот в этой нашей жизни они уже встроены, и удалить их целиком, отовсюду невозможно. Поэтому и говорится в Апокалипсисе – только на Новом небе, Новой земле, в Новом Иерусалиме. А пока этого нет. Хоть в книге Иова у Иова вроде всё и хорошо в конце – а сколько их потом было, этих Иовов! Я часто сопоставляю ситуацию Иова с ситуацией погибших в концлагерях. Вот они, новые Иовы, миллионы этих Иовов! То есть, никуда эта проблема, вся эта ситуация не делась, она остаётся, она решится только в эсхатологической перспективе.

В стихах с 7-го по 12-й, нарисована картина Бога, не очень комплиментарная по отношению к Богу.

7Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

8Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.

9Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.

10Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.

11Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.

12Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.

Опять Иов путает то, что происходит от Бога, с тем, что происходит от дьявола. Вот в осаду, так сказать, взяли Иова. Кто его взял в осаду? Не Бог! Это в 1-й и 2-й главе совершенно чётко написано, что это дьявол его держит в осаде. Но, хотя Иов и ошибается (пока ошибается), он растёт духовно, духовно развивается на протяжении всей книги. Пока он ошибается, но эти слова содержат в себе и правду – во фрагменте 8-го стиха «Он преградил мне дорогу, и не могу пройти». Здесь есть своя правда, потому что Бог, действительно, преградил Иову дорогу, но какую дорогу? Он ему преградил обычные пути, те пути, которыми идут его друзья, – пути стандартного, теплохладного, привычного богословия, пути, на которыхЖивогоБога не найдёшь, а можно найти только несколько карикатурныйобразБога. И вот Бог, закрыв ему эти привычные пути, выталкивает его за пределы привычного. А куда Он его выталкивает? К Себе! Не к образу придуманному, а к Богу живому. Как говорит апостол Павел (а за ним повторяет Достоевский): «Страшно впасть в руки Бога Живого». Да, ситуация Иова страшна, вне всякого сомнения. Когда с Богом один на один – это страшно. Не только психологически это страшно, это страшно и просто по жизни – всё потерял. Бог для того и попустил этот эксперимент над Иовом – именно для того, чтобы Иов в результате этого эксперимента вышел за пределы привычного и пришёл к Богу Живому.

Дальше говорится о ближних Иова.

13Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.

14Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.

Не зря сказано, что это онине самиИова забыли и покинули. Легко было бы себе представить, по-человечески, что пока Иов был богатый и здоровый, он всем, как говорится, был хорош, и всем нужен, а теперь, когда он всё потерял и сидит на мусорной куче, все люди его забыли и на него плюют. Это, по-человечески, понять можно. У нас в стране сколько отречений не только от друзей, а и от родителей происходило в определённую эпоху. Это всё человеческое. Но он-то здесь что говорит: «Братьев моихОнудалил от меня».Бог удалил!То есть, люди сами имеют к этому тенденцию, но Бог их нарочито от Иова отвернул и оттолкнул. Почему? Чтобы Иоваи этимвытолкнуть за пределы привычного, утешительного общества близких людей, которые Иову бы сочувствовали (ну, вот как друзья хотели поначалу), утешали, и он бы когда-нибудь успокоился и принял бы свою ситуацию, как было сказано вначале: что ж, мы добро принимаем от Бога, значит, и зло тоже должны принимать. И на том бы всё и закончилось. То есть, общество людей для Иова служило бы как транквилизатор – успокоительное средство. Кто принимал транквилизаторы, тот знает, что они успокаивают, но при этом человека очень сильно отупляют. А Господь другого, совершенно обратного хочет: чтобы Иов не отуплялся, а чтобы дух его, наоборот, обострялся, и чтобы он вошёл в это новое пространство близости к Богу.43.31. И поскольку и Бог тоже хочет, чтобы люди от Иова отдалились, то, хотя мы говорим, что друзья, с одной стороны, являются как бы сотрудниками дьявола, но, с другой стороны, всё-таки онии Божьюкакую-то функцию выполняют. Вспомним формулировку пророка Исайи о том, что какой-нибудь ассирийский царь, или вавилонский царь – «жезл Бога», которым Он бьёт Израиль, бьёт больно. Вот этот момент и здесь есть тоже: с одной стороны, друзья – пособники дьявола, а с другой стороны, они жезлы в руках Бога. Они тоже погоняют Иова, чтобы он в то, что друзья привносят – такое привычное, тепло-хладное богословие не впал, не остался бы в нём. И в результате того, что все – и Бог, и люди (в том числе и друзья) выгоняют Иова из уютной привычной среды – что происходит?Иов остаётся наедине только с Богом. Это фундаментальная вещь, которую хочет донести до нас автор книги, – что, кроме Бога, у Иова уже нет никого. Мало того, что он потерял детей, имущество, и так далее, у него нет и друзей, у него нет и домашних, у него и жены нет (здесь сказано, что уже и жена им гнушается, и на иллюстрациях очень ярко показано, что и жена к Иову относится с отвращением и презрением). Никого у него нет, один только Бог. Но за счёт этого есть такая близость Бога – уникальная, один-на-один с Ним, и эту близость, понятно, выдержать трудно. Но «страшно впасть в руки Бога Живого». Проще сдаться. Сдаться можно двумя способами. Можно сдаться так, как это советует Иову жена: «Похули Бога и умри», то есть, отвернуться от Бога, сказать: «Всё. Ты, Бог, меня забыл, такое со мною сделал – и я тоже тогда на Тебя плюю, и от Тебя отворачиваюсь». Это один способ. Но есть и другой способ, такой, как советуют друзья: принять всё, что Бог делает, но принять неглубоко, не поняв, почему Бог так делает, а принять формально, принять Бога не сердцем своим, а своими устами только – то, чтои сами они делают. И Иову они советуют поступить так. Но Иов (совершенно уникальна его честность!) этими притворными и ложными способами снять напряжение ситуации «один-на-один с Богом» не удовлетворяется. Он не поступает так, как ему проще, хотя, конечно, это было бы спокойнее, это не было бы так мучительно, как вот эта ситуация, в которой он находится один-на один с Богом. Тем не менее, он эту мучительную ситуацию выдерживает. И именно потому, что он выдерживает эту ситуацию, остаётся на её высоте, он выигрывает для Бога Его спор с дьяволом. Не Бог, как нам могло бы показаться естественным, решает этот вопрос за Иова и защищает Иова от дьявола. Нет, это Иов для Бога выигрывает его спор с дьяволом. А другая сторона того, что Иов выдерживает это противостояние один-на один с Богом, это то, что Бог может ему в конце открыться таким Своим совершенно непонятным каким-то нечеловеческим (я бы сказал) способом, превосходящим все пределы человеческого понимания. Исайя говорит от имени Бога: «Мои мысли не ваши мысли» – и вот эти мысли, эту картину мира Иову Бог показывает в конце, потому что только такой Иов, который всё претерпел, перенёс и выдержал, способен увидеть Бога Живого и (если можно так выразиться) мысли Бога, которые совсем не похожи на человеческие мысли. И вот в этом оптимистический конец книги Иова. Всю эту книгу можно назвать «оптимистической трагедией». И в этом смысле, опять, книга Иова предвосхищает христианство, потому что христианство воспринимает весь мир, историю человечества и всего мира, именно как оптимистическую трагедию, которая кончается Новым Иерусалимом. Особенно ярко это, конечно, в Апокалипсисе – там всё трагично, взять, хотя бы потоки крови до узд конских, которые там описаны. И, тем не менее, конец оптимистичный: Новое небо, Новая земля, Новый Иерусалим, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, ни смерти, а только пребывание с Богом один-на-один – так, как это показано в книге Иова. А там, в Апокалипсисе, в Новом Иерусалиме, это уже распространяется на всех людей, но поскольку мир-то Новый, это соединение с Богом достигается без муки, без боли. А пока мы живём в том мире, в котором мы живём, такая мера соединения с Богом, какая дана была Иову, достигается только через такое же испытание, какое Иов претерпел.