Мы продолжаем читать книгу Иова, 15-ю главу. Мы уже разобрали основные идеи, которые в этой главе заключены. Сейчас эту главу мы разберём по отдельным стихам. Эта глава большая, и как обычно в книге Иова, в выборе слов, которые употреблены в каждом стихе, очень часто заключено какое-то глубокое богословие. Но, естественно, для того, чтобы в этом разобраться, надо смотреть на еврейский текст, а не на русский перевод, что мы попытаемся в меру наших скромных сил сделать. Напоминаю, что этой главой начинается как бы второй круг диалогов Иова с его друзьями, Прошлый круг завершается тремя предыдущими главами, в которых Иов даёт как бы развёрнутое изложение своей точки зрения (можно сказать, своего богословия). Это его богословиена тот моментдискуссии, потому что в том-то и сложность, и привлекательность, и гениальность этой книги, что богословие Иова не стоит на месте – оно развивается в этом диалоге от круга к кругу, и вот между первым, завершённым кругом и вторым кругом, к которому мы сейчас переходим, богословие Иова совершает значительное продвижение. Когда мы говорим «продвижение», можно спросить – «продвижение куда?». Продвижение, конечно, к Богу. Но этот ответ слишком общий. Я всё время напоминаю, что формулировка Карла Густава Юнга «ответ Иову – это Христос» (а, на самом деле, он даже не сам это придумал, это идёт ещё от богословия первых отцов Церкви) нам обозначает ту точку, тот «свет в конце тоннеля», к которому устремлены все дискуссии в книге Иова. Иов продвигается в своём диалоге от круга к кругу всё ближе и ближе по направлению ко Христу.

Если эту главу выдрать из книги Иова, напечатать и дать кому-то почитать (да любому из нас), скорее всего, читающий скажет: «да, да, всё хорошо, всё правильно – Елифаз мудро так говорит о Боге». Вот в том-то и дело! Тут поучение для нас в книге Иова, которое значимо и сегодня. Мы сегодня, можно сказать, из каждой розетки слышим слова о Боге, массу слов, значительная, может быть, даже большая часть которых – вот такая же тонкая ложь, как и слова друзей Иова, даже не намеренная ложь, а просто от непонимания. Елифаз говорит здесь (31-й стих): «Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему».Так ведь на самом деле эти богословские блуждания именно для самого Елифаза и его друзей характерны. Это они, как в трёх соснах, путаются в ограниченных, плоских, приземлённых представлениях о Боге, а Иов всё время на пути, у него есть вектор движения к Богу, ко Христу. Такие вот богословские блуждания часто и сегодня приходится слушать, и так бывает непросто понять, что это блуждания, потому что нам кажется, что если человек говорит о Боге, то его слова, по определению, правильны. Ничего подобного! О Боге труднее всего говорить. И именно поэтому большая часть того, что люди говорят о Боге, заведомо будет неуместно, неправильно просто потому, что это очень трудная задача. И вот чтение этих уже надоедающих, назойливых слов друзей Иова (а оно не зря столько раз повторяется в этой книге) – это чтобы нас научить «различать духов», как говорил в своём Послании апостол Иоанн Богослов: «научитесь различать духов». Научить нас этой труднейшей задаче – понять, чем дух, которым говорит, допустим, Елифаз, отличается от духа, которым говорит Иов.

1И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:

2 станет ли мудрый отвечать знанием пустым и наполнять чрево свое ветром палящим?

Тут есть некий подвох в еврейском тексте, потому что «пустое знание» – это «даат руах». По-еврейски, «руах» – это одновременно и «ветер», и «Дух Божий, Дух Святой», а вопросительный знак, который как бы подразумевается в русском переводе, – его на самом деле нет в еврейских стихах. Так что это можно принять как утверждение, что да, мудрый станет отвечать «даат руах», то есть, знанием Духа Божия. А можно прочесть с вопросительным знаком, и будет обратный смысл, как в русском переводе «станет ли мудрый отвечать знанием ветра?» (то есть, пустым знанием). Я понимаю, почему именно второй вариант перевода приняли русские синодальные переводчики – потому, что дальше же сказано «наполнять чрево свое ветром палящим»(это еврейское слово «кадим», которое означает «южный ветер»). Но на самом деле возможно и такое прочтение, при котором первый раз слово «руах» – то, что переведено как «пустое», – всё-таки перевести как «дух», а как «ветер» (пустой и палящий ветер) перевести только вторую часть. То есть, получится как бы такой асимметричный диалог: мудрый говорит знанием духа (даат руах), а получает взамен пустые слова – «ветер палящий», который наполняет чрево мудрого человека и ничего ему не даёт, только его обжигает. Это потом, кстати, вошло в пословицу, например, в английском языке «наполнять чрево своё восточным ветром». Если кто хорошо помнит «Пигмалион» Бернарда Шоу, там мусорщик Альфред Дулитл как раз цитирует это место из книги Иова. Так вот, в этом асимметричном диалоге (если так прочесть этот стих) получается, что Елифаз – вот такой мудрый человек, который говорит Иову слова «даат руах», знания духа, а получает в ответ от Иова только «пустой и палящий ветер». Наверное, Елифаз это имеет в виду. Но я говорил, что, начиная с этой главы, этот гениальный текст построен так, что у читателя при внимательном чтении всё время напрашивается мысль произвести, так сказать, рефлексию, которой нет у самого Елифаза, а именно, слова, которые говорит Елифаз, укалывая Иова и обвиняя Иова, обратить на самого Елифаза. И тогда получится, если обратить на 180 градусов этот стих, что мудрый, который говорит слова духа, – это Иов, а то, что говорит Елифаз, – это он наполняет чрево Иова «ветром палящим и пустым», в то время как Иов нуждается в утешении. Эта вторая интерпретация гораздо более соответствует всей композиции книги Иова.

3оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы.

«Оправдываться» – это еврейское слово «яках», оно, скорее, означает «доказывать». Но это странно, потому что доказывают всё время как раз друзья Иова – они строят свои речи на логике. А Иов строит свои речи на чём-то другом, на (если так можно выразиться) голосе сердца – сердца, которое соединено с Богом, при том, что Бог этому сердцу не отвечает пока ещё, на этом этапе, и, тем не менее, все слова Иова – это голос, обращённый к Богу, и поэтому он говорит так, как он говорит, что раздражает его друзей.

«Словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы»– на самом деле, «не имеющей никакой силы» – это «ло йаал» по-еврейски, это правильнее перевести как «бесполезной». То есть, мысль Елифаза состоит в том, что взывать к Богу так, как это делает Иов, бесполезно. А почему бесполезно, я говорил – потому что, с точки зрения всех друзей, дистанция между человеком и Богом такова, что надо просто смиренно принимать то, что Бог даёт, а разговаривать с Ним, вступать с Ним в какой-то диалог – это совершенно бессмысленно. Бог Сам говорит в книге Исайи: «Мои мысли – не ваши мысли» – ну, и тогда чего с Ним говорить? Вот так считают друзья. Эта точка зрения выглядит правдоподобно, но она совершенно неправильная, и книга Иова опровергает эту точку зрения.Надочеловеку говорить с Богом, ихочет Бог, чтобы человек с Ним говорил. Вспомним слова Иисуса Христа в Нагорной Проповеди о том, что этот разговор человека с Богом в виде молитвы – это одна из трёх основных вещей, которые должны составлять смысл жизни человека.

4Да ты отложил и страх и за малость считаешь речь к Богу.

Ну, конечно, эту дерзновенную речь Иова к Богу друзья считают дерзостью, то есть, они хотели бы, грубо говоря, чтобы он заткнулся. А он не может заткнуться, потому что он находится в таком положении, когда для него разговор с Богом – это суровая необходимость. А друзья же не сидят на мусорной куче, они без этой речи к Богу могут прекрасно обойтись – и обходятся! Они не с Богом разговаривают во всех своих выступлениях, они разговаривают с Иовом, всё время покалывая его. АИов вынужденговорить с Богом, и это причина, почему Бог позволил всё это. Потому что то, что произошло, для Иова болезненный, но мощный толчок к тому, чтобы как-то открыть дверь к Богу (если можно так выразиться) и разговаривать с Ним.

5Нечестие твое настроило так уста твои, и ты избрал язык лукавых.

То, что переведено как «нечестие настроило так уста твои»,точнее переводится так: «уста твои произносят авон». «Авон» – это еврейское слово, которое, в общем, означает «зло»: «уста твои произносят злое». Причём, в еврейском языке есть много разных терминов для обозначения разных граней зла. И среди этих терминов «авон» – это зло, которое проявляется в извращении того, что правильно и естественно.

«Ты избрал язык лукавых»– в русском языке словом «лукавый» обозначается дьявол (например, в молитве «избави нас от лукавого»). И по-еврейски слово «лукавство» («арум») – это то самое слово, которое на первых страницах Библии применяется к змею, то есть, к дьяволу, когда про него сказано, что в Раю он был самым хитрым (именно это слово «арум») из зверей земных. Ну, во-первых, обвинять Иова в том, что он произносит «авон», «извращённое зло», что он лукав, как змей («арум»), – это просто означает, что друзья совершенно не видят и не слышат Иова, онисебявидят и слышат, а его – нет. А во-вторых, обвинять Иова в лукавстве – это типичная проекция на другого человека своих собственных проблем. Вот дьявол, который затеял всю эту историю с Иовом, он что, молча следит за происходящим? Ничего подобного, он говорит устами друзей. Я не хочу сказать, что друзья – какие-то одержимые дьяволом. Но, как и любой человек, они тоже подвержены воздействию дьявольского духа, и позиция дьявола по отношению к человеку, которую дьявол всё время хочет доказать Богу, всё время проскакивает в словах друзей. Так что, если говорить о языке змея, языке «арум», чей этот лукавый язык? Это, скорее, язык друзей, чем язык Иова.

6Тебя обвиняют уста твои, а не я, и твой язык говорит против тебя.

На самом деле, еврейское слово «ана» не означает «говорить против», а означает «свидетельствовать»: «твой язык, Иов, свидетельствует». Да, с точки зрения Елифаза, это свидетельство против самого Иова. Но, как на суде, прокурор рассматривает свидетельские показания с одной стороны, а адвокат рассматривает те же самые свидетельские показания ровно с обратной стороны. Поэтому это свидетельство слов Иова можно понять и как свидетельство в пользу Иова, во благо, а не как свидетельство «против». И в итоге-то, чтоБог говорит в конце? Он говорит, что эти слова Иова были правильными, во всяком случае, более правильными, чем слова друзей. То есть, Бог как главный Судья говорит о том, что это свидетельство – Иову в оправдание.

7Разве ты первым человеком родился и прежде холмов создан?

8Разве совет Божий ты слышал и привлек к себе премудрость?

В этих стихах друзья адресуются ко времени сотворения мира. «Совет» (еврейское слово «сод», которое означает «секрет») – это, скорее всего, то, о чём говорится в книге Притчей о Премудрости Божией, которая была с Богом при Сотворении мира. Вот это место из 8-й главы книги Притчей Соломоновых. Говорит Премудрость:

22.Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони;

23.от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

24.Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою.

25.Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов,

26.когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной.

27.Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны,

28.когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны,

29.когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли:

30.тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицом Его во всё время.

То есть, в начале времён, когда этот совет, или секрет, Божий совершался, свидетелем ему была Премудрость Божия. Да вот и Елифаз говорит «ты привлек к себе премудрость», а он же не зря употребляет слово «премудрость», «хокма», то самое, которое употреблено и в книге Притчей (автор книги Иова наверняка читал книгу Притчей). Он говорит «привлёк» – на самом деле это еврейское слово «гара», которое означает, скорее, «умалил» премудрость, то самое слово, которое используется в 4-м стихе«ты за малость считаешь речь к Богу»(«малость» – это именно «гара»). А что означает «умалил премудрость»? Вот эта великая Премудрость, о которой говорится в книге Притчей, Премудрость, которая, по современному богословию, является то ли неотъемлемой чертой Бога, то ли тем, что в богословии называется «ипостасью» Бога, – эту Премудрость, как считает Елифаз, Иов умаляет до своего размера, по человеческой мерке. Это очень серьёзное обвинение, и оно, возможно, имеет под собой почву. Потому что, действительно, большой вопрос – по силам ли человеку вместить эту полноразмерную Премудрость Божию, о которой говорится в книге Притчей. Да, наверное, и Иову, как любому человеку, полностью вместить её не по силам, да только в конце книги Бог эту самую Премудрость, этот самый полноразмерный портрет Вселенной показывает Иову. Я не скажу, что Иов полностью вмещает в себя то, что он увидел в конце: он же не зря полагает руку свою на уста свои. Но он, по крайней мере, это увидел! А друзья этого не видели, и, естественно, они могут понимать Премудрость только по своей человеческой мерке. Поэтому, когда они в очередной раз обвиняют Иова, в большей степени это обвинение можно применить к ним самим.

9Что знаешь ты, чего бы не знали мы? что разумеешь ты, чего не было бы и у нас?

10И седовласый и старец есть между нами, днями превышающий отца твоего.

Этот аргумент «кто старше, тот и прав» – примерно такой же аргумент, как «у кого сила – у того и правда». А не зря же русская пословица говорит: «Не в силе Бог, а в правде». То есть, это типичный аргумент «от внешнего». В те времена возраст рассматривался как такая печать, которая даёт человеку незыблемый авторитет во всём том, что он говорит. Между прочим, они Иова обвиняют в гордости, а ведь тут проявляется гордость самого Елифаза, он всё время говорит первый, а по понятиям того времени, первым говорит старший, так что из них, наверное, именно Елифаз и есть «старец, днями превышающий отца твоего». Так в ком проявляется гордость? В Иове или в них?

11Разве малость для тебя утешения Божии? И это неизвестно тебе?

Стих сложный в языковом плане. Во всяком случае, ясно то, что Елифаз считает: то, что они говорят Иову, это и есть утешения Божии, то есть, их устами Бог говорит и так утешает Иова. Ну, ничего себе «утешения»! Мы с этим встречались в каждой главе, эти «утешения», как говорится, в очень больших кавычках, а выдавать их за Божьи утешения – это просто самомнение. Слова «это неизвестно тебе?»– дословно, по-еврейски, «слова секрета с тобой?». Это здесь с вопросительным знаком, то есть, он сомневается в том, что какой-то секрет, тайна Божья, которая могла бы, видимо, утешить Иова вот в этой его ситуации, доступна Иову, что Иов вмещает её, владеет ей. Это перекликается со словами о Премудрости, которые мы читали до этого: там он тоже сомневается, что Иов вмещает Премудрость (которой, как предполагается, друзья владеют). Но эти самые слова «секрета Божьего» будут Иовуявлены Самим Богомв конце книги, и в этом ему будет утешение –тогда– прямое утешение от Бога. А то, что сейчас они ему говорят, это совсем не утешение от Бога, а жалкая имитация утешений Божьих, как он сам им говорит в следующей главе, во 2-м стихе: «жалкие утешители все вы!».

12К чему порывает тебя сердце твое, и к чему так гордо смотришь?

На самом деле слова «гордо» нет в еврейском тексте, там сказано примерно так: «Что схватывает тебя сердце твоё, и что мигаешь глазами твоими?» Не так просто понять, что, собственно, имеется в виду в этом стихе, но во всяком случае, ясно, что имеется в виду какая-то эмоциональная реакция Иова в противоположность логическому анализу, который показывают все друзья. Да, конечно, Иов эмоционально ведёт себя во всём этом диалоге с друзьями, но эмоция (то, что здесь названо «помигиванием глазами») – это же не гордость! Это неправильно. Они всё время ему инкриминируют то, чего в нём нет и не может быть. Ну как может быть гордость у человека, который потерял имущество, детей, здоровье и сидит на мусорной куче! Это как надо ничего не понимать, чтобы такого человека упрекать в гордости!

13Что устремляешь против Бога дух твой и устами твоими произносишь такие речи?

Слово «устремляешь» происходит от еврейского слова «шув», которое означает «обращаешь», и призыв «обратиться», то есть, повернуться на 180 градусов, встречается буквально у всех пророков. Это одно из фундаментальных понятий пророческих книг – призыв к людям обратиться, то есть, от взгляда на все их земные заботы повернуться на 180 градусов и обратить глаза свои к Богу. Друзья обвиняют Иова в том, что он «поворотилсяпротивБога», а на самом деле вся эта книга – это описание, если так можно выразиться, долгого, скрипучего поворота ума и души ИовакБогу. Это напоминает то, как описал революцию Мандельштам:

Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,

Скрипучий поворот руля.

Земля плывет. Мужайтесь, мужи,

Как плугом, океан деля. Мы будем помнить и в летейской стуже,

Что десяти небес нам стоила земля.

Вот такой огромный скрипучий поворот души одного человека, а за ним, с ним, на самом деле, поворот менталитета всего человечества, потому что книга Иова оказала огромное влияние на богословие всех времён. И по сей день это так! Я только что вернулся из Освенцима, и вот эта огромная проблема – Бог после Освенцима, понять, как это могло произойти, где был Бог, и так далее – вся эта проблема всеми, не исключая и меня самого, осмысляется через привлечение книги Иова. То есть, книга Иова работает сегодня в таких горячих, самых острейших вопросах современности, как вопрос Освенцима. Этот огромный поворот, который в этой книге производится, не против Бога, а к Богу – он, в каком-то смысле, продолжается и по сей день.

14Что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным?

15Вот, Он и святым Своим не доверяет, и небеса нечисты в очах Его.

Более точный перевод такой: «Во святых Его(Бога)нет аман». Это еврейское слово «аман» означает веру, доверие, уверенность, и так далее. Во-первых, такие слова мог бы и дьявол произнести в своей зависти к ангелам Божьим. А во-вторых, в устах Елифаза эти слова выглядят как самооправдание – если Бог не доверяет и своим ангелам, так от нас-то, от людей, чего требовать! А ведь вся история Иова основана на том, что этого, пусть праведного, замечательного, но в конце концов, просто человека, не ангела ставят на острие противостояния Бога и дьявола. Не ангела – человека! Это совсем другой взгляд на человека, на огромную, принципиальную роль человека в Замысле Божьем обо всём мире. Вот где острие этой книги.

16тем больше нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду.

17Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел.

«Нечист» – это еврейское слово «тааб», «противен». Интересно,комучеловек противен? Он дьяволу противен, а Богу человек совсем не противен – ни по книге Иова, ни вообще по Библии. Кроме того, если, допустим, Елифаз считает, что человек противен, нечист, пьёт беззаконие, как воду – это к нему самому относится или нет? Конечно да, он ведь говорит о человеке вообще! Но если это так, так чего же он, Елифаз, рот открывает, если он сам такой нечистый, и растленный, и пьющий беззаконие! Смехотворность этой позиции обличается тут же, как только мы начинаем её рефлективно применять к самому говорящему.

И ещё один момент: «Я буду говорить тебе, слушай меня»– здесь еврейское слово «хава», скорее, означает «показывать» – «я буду показывать тебе». И чтоон может показать? Вот он дальше рисует картину беззаконного. И что эта картина говорит? На самом деле Елифаз ничего существенного именнопоказатьИову не может, он может толькопроизноситьнекие словесные упражнения, апокажетИову Бог в конце. Действительнопокажет, покажет без лишних слов какую-то огромную картину, и мы, конечно, невольно сопоставляем эту смешную претензию Елифаза на то, что он может Иову что-то показать, с тем, как Бог в конце ему действительно покажет по-настоящему.

18что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих

Это звучит очень странно с точки зрения еврейского менталитета, потому что, естественно, отцы учат детей, а не дети учат отцов. Я думаю, это проблема перевода. Более точный перевод был бы таков: «от отцов было им показано, и они не скрыли этого», то есть,отцыпоказали своим потомкам (которые давно уже умерли, древним потомкам), а они не скрыли этого от нас. То есть, речь идёт о передаче по цепочке поколений некоего богословия, некоей мудрости. Это вообще основа позиции друзей Иова, они считают, что Иов тут занимается самодеятельностью, а они опираются на устоявшееся, веками освящённое богословие.

19которым одним отдана была земля, и среди которых чужой не ходил.

По-видимому (как считает большинство комментаторов), смысл этого стиха в том, что чистота богословия требует закрытости народа, несущего это богословие, от внешних влияний. Это очень большая проблема во всей истории еврейского народа. Понятно, что еврейский народ был неким сосудом, в котором хранилось послание Бога, некий Дух, который Бог даровал людям, и с одной стороны, сосуд должен быть закрыт, чтобы сохранять то, что в нём есть, но с другой стороны, кому нужен сосуд, который закрыт всегда и навсегда, и из которого ничего ни налить, ни испить нельзя. А здесь получается по этому стиху именно так – богословие, как закрытый от всяких чужих сосуд.

Дальше начинается картина этого нечестивого, которую Елифаз рисует в поучение Иову.

20Нечестивый мучит себя во все дни свои, и число лет закрыто от притеснителя;

21звук ужасов в ушах его; среди мира идет на него губитель.

22Он не надеется спастись от тьмы; видит пред собою меч.

23Он скитается за куском хлеба повсюду; знает, что уже готов, в руках у него день тьмы.

24Устрашает его нужда и теснота; одолевает его, как царь, приготовившийся к битве.

В этой картине есть своя правда, только ведь это картина, на самом деле, не просто какого-то нечестивого (а под нечестивым подразумевается намёком, довольно прозрачным, сам Иов). Это картина судьбы человека вообще – экзистенциальной судьбы человека в этом мире. И друзья об этом говорят – что человек в этом мире всё время страдает, несчастен, и так далее. И сам Иов говорит это тоже. Но когда это говорят друзья перед Иовом, то такие слова о человеке вообще – что он всегда страдает – звучат несколько лицемерно, потому что конкретно страдает Иов, а они-то сами, друзья, совсем не страдают, а в общем, так сказать, хорошо устроились. А когда Иов это говорит, то, конечно, он говорит это искренно. Но такая его позиция, что его страдание – это проявление того, что этот мир для человека – очень неудобное и мучительное место – такую позицию Иов занимает только вначале, он дальше от этой позиции отходит. Это очень существенно, потому что, если держаться этой позиции как основной, то тогда вообще Замысел Божий о человечестве теряет смысл. Что это за Замысел Божий о человечестве, когда Бог сотворил мир для человека таким неудобным, мучительным, и так далее? Скорее этот взгляд на человека близок дьяволу, под ним, на самом деле, дьявол мог бы подписаться: да, в этом мире вы, люди, мучаетесь, вы страдаете, и поэтому зачем вам в этом мире существовать? И ведь Иов с этого и начинает – с этой позиции, опасно близкой к дьявольской. Он говорит: нет, всё – жизнь для меня мучительна, я хочу умереть. Но дальше-то он от этого отходит! Вот какая опасная тенденция в этой картине, какую рисует Елифаз.

Дальше он начинает поворачивать это описание судьбы некоего нечестивого человека против Иова.

25за то, что он простирал против Бога руку свою и противился Вседержителю

Мысль такая: ты, Иов, думаешь, это о ком? Ты думаешь, это о каком-то абстрактном нечестивом? Нет, это о тебе, Иов, потому что ты простираешь против Бога руку свою, и противишься Вседержителю. Вот такой поворот, как в какой–то прокурорской речи.

Здесь сказано, что «он противился Вседержителю»– это еврейское слово «игабар», противился, имеет корень «сила, сильный». То есть, это картина, когда Иов как бы строит из себя противника Богу, равного Богу, с Которым Иов может состязаться. Вроде бы Иов похожее говорит: он же хочет с Богом судиться. Но, несмотря на то, что он хочет с Богом судиться, разве можно его считать противником Богу? Особенно, если посмотреть, что говорится дальше об этом противнике Богу – сильном.

26устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими;

27потому что он покрыл лице свое жиром своим и обложил туком лядвеи свои.

Да, это убедительная картина гордого человека, который противится Богу, но какое это имеет отношение к Иову? Разве можно в здравом уме сказать, что он – такой, с толстыми щитами, жиром покрытый? Он ведь сидит, язвами покрытый, на мусорной куче. На самом деле, картина человека, который покрыт жиром и под толстыми щитами больше применима к самим друзьям Иова. И все их слова, которыми они хотят Иова якобы утешить, а на самом деле обвинить – это тот щит, которым они закрываются от острой, мучительной, неудобной правды о мире, Боге и человеке, которая заключена в том положении, в котором находится Иов. Они от этого защищаются. Их слова – их щит, так что это больше о них самих.

В очередной раз протягивая ниточку от книги Иова к современности, хочу сказать, что это свойственно человеку,намэто свойственно. То, что мы думаем о Боге, представляем о Боге, вычитываем даже в Библии о Боге – нам свойственно всё это как-то так в уме своём поворачивать, применять как некую самозащиту, как некую стену, которая нас отгораживает от мира. Это ведь вообще характерно, скажем, для людей церковных, что настоящая жизнь – в храме, а всё остальное – это так, какое-то незначимое приложение. Апостол Павел в своих посланиях к Ефесянам и Колоссянам говорит о ровно обратной позиции. Он говорит: да, конечно, вы, христиане, в некотором смысле отделены от мира, вы святые (то есть, изъятые от мира, отделённые от мира), и тем не менее, несмотря на то, что это так, ваша главная задача – не вариться в этом своём соку, а миру этому служить, нести этому миру Дух Божий, Слово Божие, и так далее. Так что то, что мы здесь читаем, всё имеет современный смысл.

И дальше начинаются слова, каждое из которых, я думаю, болезненно отзывается в сердце Иова:

28И он селится в городах разоренных, в домах, в которых не живут, которые обречены на развалины.

29Не пребудет он богатым, и не уцелеет имущество его, и не распрострется по земле приобретение его

30Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его.

Тут о домах, а Иов вспоминает дом своих детей, который развалился и погрёб под собой его детей. Тут о богатстве, а Иов вспоминает о своём потерянном богатстве – он теперь нищий. Слова «распрострется по земле приобретение его», может быть, правильнее перевести так: «не продлится на земле исполнение его», а это можно понять, как сказанное о детях Иова – всё, нет у тебя детей – и представьте себе, какой отзвук находят эти слова в сердце Иова. Отрасли – это потомство, а картина дуновения, которое лишает человека «отраслей» – это же картина того ветра, который разрушил дом, в котором были дети Иова, и тем самым убил детей. Ну, вот так утешают Иова. И поставьте себя на секундочку на его место – как его утешают, сыпля ему соль на рану!

31Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему.

«Суета» – еврейское слово «шав», его, может быть, правильнее перевести не как «суета»: мы сегодня понимаем суету как то, что кто-то бегает, чего-то пытается достичь – суетится. Нет, это еврейское слово «тщета», в том же смысле, как употреблено слово «суета» в книге Екклесиаста («суета сует и всяческая суета») – тщета, пустота, бессмысленность. Но Иов-то, конечно, не просто не доверяет этой пустоте, тщете и бессмысленности, он пытается именно из неё вырваться, выбраться. Его главное желание даже не столько поправить своё здоровье, как-то вернуться в нормальную жизнь, сколько понятьсмыслтого, чтос ним произошло. Он чувствует, что это не просто так, что в этом смысл какой-то есть! А друзья его как раз совершенно не видят и искать не хотят во всём этом смысла, и поэтому то, что здесь сказано о заблудшем, это, на самом деле, бумеранг, который ударяет по самому Елифазу. Этоонбессмысленность эту принимает, и можноемусказать, что бессмысленность и пустота и будет воздаянием ему (или, может быть, правильнее сказать,была бывоздаянием ему, если бы в конце этой книги, по указанию Бога, Иов бы не помолился и не принёс жертву за своих друзей). Он тем самым ихвслед за собой извлёкиз этой пустоты и бессмысленности ивовлёкв тот Замысел Божий, в стержне, на стрежне которого находится сам Иов. И вот таким образом финал книги придал смысл и тому (пусть даже неправильному), что с ними происходило, что они говорили.

32Не в свой день он скончается, и ветви его не будут зеленеть.

33Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой.

34Так опустеет дом нечестивого, и огонь пожрет шатры мздоимства.

Слова «он скончается» говорятся Иову, который сам на грани смерти, он может через час умереть – в таком он состоянии – и он давно бы умер уже, если бы Бог не воспретил дьяволу окончательно его убить. Слова, что «он не зазеленеет», что «он потеряет свои ягоды и цветы» (то есть, соответственно, и семена свои) – это же всё о потомстве Иова, это всё опять об Иове сказано. Естественно, что, когда Елифаз смотрит на Иова, у него возникают такие ассоциации – смерть, потеря потомства, потеря собственности, и так далее. Ну и вывод из этих ассоциаций какой? Можно эти ассоциации направить в пользу Иова, в сочувствие ему, в помощь ему, в утешение ему, а Елифаз направляет эти ассоциации, толкует их против Иова.

35Он зачал зло и родил ложь, и утроба его приготовляет обман.

В этом коротком стихе есть несколько важных деталей. Еврейское слово «амаль» – это не вообще «зло» («вообще зло» обозначается словом «ра»). «Амаль» – это тяжкий и бессмысленный труд. Возможно, Елифаз вот так смотрит на положение Иова, он воспринимает его мучения как такой тяжкий душевный и физический труд, и к тому же ещё и бессмысленный. Слово, которое переведено как «ложь», «авен» – это, собственно, не ложь, это именно «зло», причём тот вариант зла, который происходит от пустоты, от тщеты, от бессмысленности, о которой мы говорили, читая предыдущие стихи. Слова «утроба его приготовляет обман»означают, что «обман» исходитизнутрисамого человека, то есть, это, собственно,самообман. И в итоге тот портрет нечестивого, который идет еще с 20-го стиха, – это какой-то странный нечестивый. Это не такой нечестивый, о котором говорит большинство пророков – человек, который преследует вдову и сироту, который всякую собственность (поля, дома) стяжает неправедными путями. Это нечестивый, нечестие которого не в действии проявляется, а в заблуждении, в обмане, в самообмане. То есть, это опять упрёк Иову, что ты, Иов –вот такойвариант нечестивого. Конечно, он никому не может повредить, преследовать кого-то, сидя на мусорной куче, но при этом он всё равно может быть нечестивым, потому что он неправильно думает о себе и о Боге. Но, с другой стороны, давайте применим рефлективный подход, задавая вопрос: «А сам-то ты?». Нельзя ли эту картину самообмана применить к самому Елифазу? Бумерангом, не по нему ли самому она ударяет? Этот процесс рефлексии, вопрос «А сам-то ты, говорящий, – как?» – это вопрос не Елифаза, он себе таких вопросов не задаёт. Это вопрос автора, который замечательной, гениальной конструкцией этого текста как бы подсказывает нам, подталкивает нас к тому, чтобы мы, читая это, задавали этот вопрос: то, чтоон, Елифаз, говорит – не о нём ли самом это больше говорит, чем об Иове?

В заключение – банальная, может быть, фраза, бесконечное количество раз повторённая за протекшие века: мы все, люди, во взаимоотношениях с другими людьми (с близкими к нам, в первую очередь) очень легко рискуем попасть в положение друзей Иова. Это положение людей, которые, формально, говорят что-то для своего ближнего, в интересах своего ближнего, а на самом деле заботятся только о самом себе для того, чтобы от неприятной, мучительной картины того, что происходит с ближними, отгородиться какими-то рассуждениями, словесными, интеллектуальными конструкциями. По большому счёту, сочувствовать до глубины сердца другому человеку бывает нам просто недоступно, недоступнатакаямера сочувствия. Эту меру сочувствия по-настоящему, по большому счёту,по полномусчёту проявил в Своей жизни один только человек – Который не только человек – Тот, Который на Кресте. Вот Он проявил ту полную меру сочувствия. Поэтому, читая о друзьях Иова, может быть, и себя ловя в какие-то моменты нашей жизни на том, что мы похожи на друзей Иова, мы занимаемся вот этой самой рефлексией, которой автор книги Иова от нас хочет, и в этом процессе мы себя приближаем ко Христу. Отталкиваясь от друзей Иова, мы приближаем себя ко Христу.