Мы повторно читаем девятнадцатую главу книги Иова, потому что в этой важной и насыщенной главе есть центральный момент (или, по крайней мере, один из центральных моментов) всей книги – вот эти слова про искупителя и про то, что «я во плоти моей узрю Бога». Мы в прошлый раз говорили об общих идеях, которые заключены в этой главе, а в этот раз поговорим о тоже очень важном духовном содержании, которое заключено в отдельных стихах и связано с тем, какие именно еврейские слова там употреблены. Эти слова, конечно, на русский в точности перевести нельзя, поэтому я попытаюсь дать хотя бы какое-то понятие, что сказано в оригинале.

1И отвечал Иов и сказал:

2доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами?

Слово «терзать» – это еврейское слово «йага», которое означает, строго говоря, не «терзать», а «разбивать нечто целое на части». И это очень важный момент, потому что особенность Иова, по сравнению с его друзьями, состоит в целостности его натуры. Он потому так дерзко и разговаривает с Богом и о Боге, что целостность его натуры не позволяет ему разделить, так сказать, свой ум на две части: в одной части – какие-то вещи обычные, бытовые, а в другой половине ума будет вера в Бога, почтение к Богу, благочестие, и они совершенно не будут друг с другом взаимодействовать. Впрочем, ничего себе бытовые – это про то, что он всё потерял, покрыт язвами и сидит на мусорной куче; тем не менее, это можно, так сказать, загнать в одну половину ума. Так устроены умы его друзей. Они смотрят на Иова, и у них даже не возникает такой вопрос, который просто напрашивается, который всё время задаёт Иов: как совместимо то, что произошло, с нашим представлением о Боге? Для них всё прекрасно совместимо, потому что у них Бог, так сказать, в одном ящике в их голове, а то, что они видят перед собой (и Иова, и вообще всю жизнь, все то, что злые люди благоденствуют) – это в другом ящике. И прекраснейшим образом это всё сосуществует. А у Иова – нет, онцельный. Поэтому очень важная фраза – о том, что пытаются его разбить на части своими речами, чтобы он тоже был такой, как они – чтобы в одной его половине была религия, благочестие, а в другой половине – обычные привычки человека и его поведение в быту. Это всё характерно для всех, и для нас с вами тоже – тенденция Бога положить в какой-то отдельный ящик нашей души, где Он будет со всем почтением, украшенный золотом и бриллиантами, но в отдельном ящике, а когда мы выходим на улицу, или на работу идём, или в своей семье, то там это «другая песня», «другой ящик». А вот Иов – не такой.

3Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня.

Слово «теснить» – еврейское «хакар» – означает дословно «отодвигать». То ли они Иова отодвигают от себя, то ли себя отодвигают от Иова, но, так или иначе, они отчуждаются, отчуждают себя от Иова. И вот это понятие «чуждости» – это еврейское слово «зур», другое слово, не то, которое здесь употреблено, но дальше оно очень часто будет повторяться. Значительная часть жалоб Иова в этой главе – это жалобы на отчуждение от людей, и не только от друзей, но от людей вообще.

4Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается.

«Погрешил» – это еврейское «шага», от которого происходит слово «мишуга», которое употребляется в конце этого стиха, это слово мы уже обсуждали, оно употребляется в современном идише в форме «мишигин», что означает «сумасшедший». «Мишуга» в своём изначальном значении в иврите – это не то, чтобы «грех» (тут не зря переведено как «погрешность»), это некое отклонение, сбой, заблуждение, то есть, что-то, конечно, нехорошее, но не такое прямо чудовищное и, во всяком случае, не намеренное. Странные слова – «погрешность моя при мне остается».Я думаю, он хочет этим сказать, что даже если есть у него какие-то недостатки (пусть даже грехи), его грехи на них не переходят. А тогда другой вопрос, связанный с этим: а заслуги Иова, его духовный подвиг, который он на наших глазах совершает (этому духовному подвигу посвящена вся Книга), переходит на других людей или нет? Духовный подвиг – переходит, и это один из моментов, который сближает образ Иова с Христом. Хотя, конечно, автор книги Иова ничего о Христе знать не мог, он мог на основании писаний других пророков, таких, как Исайя, представлять себе в каких-то смутных чертах будущего Мессию. А вот как пишет об этом самом переходе подвига Христа на всех людей уже после прихода Христа апостол Павел в Послании к Римлянам:

17Если преступлением одного(Адама)смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа.

18Как преступлением одного–всем человекам осуждение, так правдою одного – всем человекам оправдание к жизни.

19Ибо как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного(Христа)сделаются праведными многие.

«Преступление одного» – это преступление Адама, а «правда одного» – это правда нового Адама, Иисуса Христа. А вот Иов говорит о себе, в сущности, другое: что даже если он и совершил какое-то преступление, то оно не скажется на его друзьях и на других людях, а только ему самому причинит какой-то вред и ущерб. А то, чего он не говорит, и что мы должны договорить за него, прочтя эту книгу до конца, это то, чтоегоподвиг духовный, действительно, перейдёт навсех людей, на нас – как и духовный подвиг Христа.

5Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим…

Он, мне кажется, правильно расшифровывает психологию друзей. Они пришли к нему – человеку, который, можно сказать, находится на шаг от смерти, – и вот зачем они ему что-то доказывают, и так далее? Зачем они с ним вступают в спор? Уместно ли доказывать что-то человеку в таком состоянии (даже если он неправ)? Правда, надо сказать, что Иов тоже им доказывает. Но он почему доказывает? Он себя чувствует, как смертник в суде, который ему должен определить последний приговор, и этот приговор – даже не жизнь и смерть физическая, а жизнь и смерть духовная, то есть, он должен получить оправдание от Бога, поэтому он им всё время доказывает.Он имеет право, и должен дажедоказывать, а они это делают наверно, действительно, потому что хотят «повеличаться» над ним.

«Вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим». Позор» – это еврейское слово «херпа». Что его, собственно, позорит, что он такого совершил? Я думаю, что «позор» – это его язвы. Человек, который весь покрыт гнойными вонючими язвами, себя, конечно, чувствует опозоренным. Но на самом деле эти язвы его напоминают нам раны Христа, язвы Христа. Когда били Христа кнутом и так далее – это, с точки зрения тех, кто Его бил, означало Его опозорить. Но мы-то понимаем, что это не позор, а совсем наоборот. Эти Его раны можно сравнить только с какими-нибудь драгоценностями, которыми можно украсить человека. И язвы Иова тоже такие драгоценности, которые его украшают – как окажется в конце книги. Но он сам, конечно, пока считает это позором.

6…то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.

В чём состоит мысль Иова? Что, поскольку этот его позор (как он сам считает) произошёл не от того, что Иов что-то такое позорное сделал, а его Бог подверг этому позору, то, значит, надо к этому позору (даже несмотря на то, что это противно, и так далее) отнестись с уважением, потому что это от Бога. А что значит «отнестись с уважением»? Попытаться понять, что Бог хочет этим, собственно, показать, и к чему Бог хочет это привести. Понять, а не осуждать. Я хочу прокомментировать эту мысль Иова, что надо понять, а не осуждать. Это, конечно, абсолютно верно, этому посвящена вся книга, но вот то, что он считает, что это Бог его позору подверг, – это, конечно, неправильно. И мы знаем это из 1-й и 2-й главы. А кто его подверг позору? Мы можем, конечно, ответить: «дьявол его подверг позору», но это не вся правда. Потому что в происшествии, которое произошло с Иовом, Бог тоже принял некое участие. Он, как мы говорим, попустил, разрешил (как угодно), исходя из Своих великих целей благих, и так далее, но, тем не менее, говорить о том, что Бог в этом никакого участия не принял было бы неправильно. Принял.Но какое? Дьявол принял такое участие, что он просто хотел погубить Иова и всё человечество (духовно погубить, не физически – это для дьявола мелочи – а погубить именно духовно), погубить в глазах Бога, показать Богу, что все эти людишки не стоят божественного внимания, и чтобы Бог от них отказался и про них забыл – вот, так сказать, генеральная цель дьявола. А Бог участвует в этом процессе тоже, потому что Бог с помощью вот этого дьявольского хитрого и коварного предприятия достигаетСвоихцелей. Бог делает очень важный шаг на пути к тому, чтобыХристоспришёл в этот мир. Общая богословская мысль, которая существует на протяжении веков, как нечто уже общепринятое в современном богословии – что книга Иова – это очень важный шаг на пути ко Христу. Дьявол своё делает, злое и коварное, а Бог не ставит ему стену, как, может быть, нам бы в нашей простоте хотелось, а в этом как бы соучаствует, нокак? –поворачиваетэто зло и коварство в сторону добра. Конечно, поворачивать-то Он поворачивает, но при этом и дети погибли, и Иов в язвах сидит, и раны психологические глубокие – понятно, что всё это даётся не даром, что цена за это заплачена большая цена. Эту цену платит в этой книге вроде бы Иов, но мы-то уже знаем и Новый Завет, и Христа, и понимаем, что эту цену Бог платит вместе с нами, Он, взошедший на Крест в лице Иисуса Христа, – платит, Он готов платить эту цену вместе с нами. И,наверно, тот Бог, Которого мы знаем, когда смотрит на этого Иова, сидящего на мусорной куче в язвах, мучающегося, то где-то внутри Себя, внутри недоступной нам великой Божественной души мучается, может быть, ещё больше, чем сам Иов, потому что Иов, в конце концов, человек, а это Бог.

7Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

Нет суда? Да, это так, его нет. Иов требует суда, а суда пока нет –пока.Суда нет, потому что этот суд должен решить спор между Богом и дьяволом. Суда нет – пока, до Второго Пришествия Иисуса Христа, потому что, как мы видим из Библии, дьявол продолжает существовать до самого Страшного Суда – в книге Апокалипсис за несколько строчек до рассказа о Страшном Суде происходит последнее сражение с дьяволом.Вот только когдаэтот спор будет решён. Но для того, чтобы произошло Второе Пришествие и Страшный Суд, надо, чтобы сначала произошло Первое Пришествие Христа как Иисуса из Назарета. Шаг к этому, и, так сказать, инициация этого процесса происходит на наших глазах в книге Иова. Иов это и делает.

8Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.

Еврейское слово «гадар», которое переведено как «преградил», строго говоря, означает «поставил стену». Можно было бы сказать, что Бог поставил стену на пути Иова и вообще всего человечества, если бы Бог так устроил мир, что вот туда, куда Иов хочет попасть, ближе к Богу, попасть было в принципе невозможно, и там была бы стена.А это не стена. Бог просто эту дорогу Иова преградил собственной рукой, специально для этой ситуации поставил руку на пути Иова. Эту руку Сам же Бог уберёт в конце книги. Почему Он вот так, временно, преградил Иову этот путь? Специально. Чего бы хотел Иов, как, наверно, каждый на его месте? Чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы он не стыдился своей болезни, чтобы дети вернулись, чтобы богатство вернулось. Он хотел бы вернуться туда, где он был – на место друзей, если можно так выразиться. А Бог хочет от него ровно обратного – чтобы Иов на эту дорогу, на обычную дорогу не вернулся, поэтому Он ставит Свою руку. И вот, когда Иов зайдёт достаточно далеко по другой дороге – а куда ему деваться, та дорога, человеческая, преграждена – ему остаётся идти только по божественной дороге к Богу, и Господь только тогда Себя и покажет ему в конце этой книги.

9Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.

«Он совлёк славу, венец с головы» –людскиеславу и венец, это то, о чём он говорит дальше «меня уже слуги не слушают» – а почему его слуги должны слушать? Конечно, он был такой важный, хозяин дома, уважаемый человек, это такая человеческая слава, он по этой человеческой славе тоскует, и дальше целую главу Иов посвящает рассказу об этой славе. Вот из этой 29-й главы:

2о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

3когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

4как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

7когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое,

8юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

9князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

10голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

11Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня

13Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

17Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

21Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

22После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

23Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

24Бывало, улыбнусь им -- они не верят; и света лица моего они не помрачали.

25Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

Вот она, слава, венец на голове! Одна беда – человеческая, чисто человеческая. А Бог заменил этот венец на голове Иова венцом Христовым. А венец Христов-то – терновый. Вот этим терновым венцом Господь увенчал Иова, сидящего на мусорной куче, но это венец Божий, а не человеческий.

10Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.

Исторг ли Бог надежду его? Если бы у Иова не было никакой надежды, то он, наверное, молчал бы и всего этого и не говорил. Иов, строго говоря, исходя из того, что он видит, понимает, что его положение безнадёжно: ему рассчитывать не на что, он всё потерял, и вот сидит весь в язвах, и помрёт от этих язв не сегодня, так завтра. Но у Иова есть какая-то другая надежда, которая основана не на том, что он видит, не на фактах, а на чём-то другом, на вере в Бога, на доверии Богу. Есть такая надежда у Иова, и это нам, конечно, напоминает то, как описывает веру апостол Павел в Послании к Евреям. Он говорит о том, что вера – это вера вневидимое. То, что видимое, что базируется на видимом, да ещё науверенности, это не вера. Вера и уверенность, в каком-то смысле, противоположные друг другу вещи. Вот так и надежда: она двойная. Та надежда, которая основана на невидимом, у Иова, тем не менее, сохраняется.

11Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.

12Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.

Вся эта картина нападающего больше напоминает не Бога, а дьявола. Я говорил о том, что Иов и все его современники, не знающие о существовании дьявола, когда сквозь какие-то вещи, выходящие за рамки обыденного, просвечивает вот это рыло дьявола (извините за выражение), волей-неволей пытаются объяснить это через Бога, как вмешательство Бога. Характерно в этом стихе место, где говорится о полках Бога. Если бы это был Бог, то надо было бы сказать слово «цеваот», то, что на русский переводится «Саваоф», «воинство». Вот это было бы «воинство Божие», а здесь употреблено другое еврейское слово «гедуд», которое, скорее, означает не воинство, а банду, – намёк на то, что здесь говорится не столько о Боге, сколько о дьяволе.

13Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.

14Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.

Это, конечно, намёк и на друзей, это они его братья, его близкие. Они ему стали чужими (это слово «зур», «чужак» дальше ещё повторится много раз). «Покинули» – это еврейское слово «хадалу», которое дословно означает не «покинули», а «ослабели». В каком смысле ослабели? Ослабелисвязимежду людьми. Это как у Гамлета: «распалась связь времён», вот так и здесь – распались связи между людьми, потому что эти связи не выдерживают такого испытания, когда ближние оказываются на мусорной куче, всё потерявшие. И невольно возникает вопрос, который был задан Христу: «Кто ближний мой?». И Христос, как вы помните, ответил на этот вопрос, рассказав притчу о милосердном самарянине, которой Он хочет сказать, что «ближним своим» можно сделать любого человека, проявив ему любовь и милость – этот самый еврейский «хесед».

15Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их.

16Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его.

Здесь есть опять слово «чужие» («зур»). Я хотел бы остановиться на феномене, который здесь описан, – как вчерашние близкие как бы отталкивают человека (Иова), выталкивают его за пределы круга своих ближних. Это, к сожалению, такая особенность человеческой психики. В человеческой психике всегда существует более или менее чёткая граница между «мы» и «они». Это в жизни каждого из нас, это вы можете встретить немедленно, включив телевизор: когда о ком-то или о чём-то рассказывают, о каких-то политических событиях, всегда рассказывающий по-разному говорит, в зависимости от того, говорит он о тех, кто «мы», или о тех, кто «они». Вытеснение за границу «мы – они» – это вытеснение того, что нам неудобно считать «своим». Вот бомжи, которые ходят по нашим московским улицам, – они ведь все, по большому счёту, для нас всех, живущих более или менее благополучной жизнью, «не мы», а какие-то «они»,другие(примерно так, как собаки по улицам бегают, так и бомжи по улицам ходят). Или ещё более острый пример: вспомните людей, которых в 30-е годы объявляли «врагами народа» – как поступали их ближние, как многие из этих «ближних» тут же этих неудобных своих родителей, жён, мужей выталкивали за границу «мы», и они становились какими-то «они». Для этого не обязательно надо было письменно от них отрекаться, просто психологически этот процесс происходил, потому что, ну если он – «мы», то я должен ему помогать, с ним общаться, в тюрьму передачи носить – а меня самого тогда, того и гляди, посадят. Так удобнее считать, что это уже кто-то чужой, это уже «не мы». И вот преодоление этого, к сожалению, очень свойственного людям выталкивания за пределы границ «мы» – только через то, о чём говорил Христос в этой Своей притче о милосердном самарянине. Он как разэто-тои описал нам: что вроде бы совершенно вытолкнутый за пределы «мы» самарянин, потому что он совершенно чуждый человек, он на самом деле для Бога такой же «мы», как какой-нибудь благочестивый священник или левит, а то ещё и более, потому что Христос намекает на то, что «чужие» («не мы», а «они»), может быть, как раз вот эти священник и левит и есть, которые не проявили милость.

17Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.

То, что переведено как «опротивело», это опять слово «зур», то есть, моё дыхание стало для моей жены чуждым. Вы, наверно, знаете по своему жизненному опыту, что как у животных, так и у людей роль запаха в опознавании того, кто «свой», кто «чужой», играет большую роль. Когда дети маленькие, их запах для нас – «свой» запах, а чей-то ещё запах – это «чужой», здесь об этом и говорится. И ещё: «я должен умолять ее ради детей чрева моего». Это можно по-разному интерпретировать, но я интерпретирую очень просто: он хочет близости со своей женой ради того, чтобы родить новых детей вместе с ней, но она (поскольку он такой вонючий) на это идёт неохотно. Эта его идея, что он должен с ней родить новых детей вместо старых – идеяпринципиально неправильная, потому что книга кончается тем, что он получает этих новых детей, но не по своему человеческому замыслу, а от Бога.

18Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.

Эта картина напоминает историю в 4-й книге Царств о пророке Елисее, когда дети над ним вот так насмехались, а он их проклял, и две медведицы вышли из леса и растерзали этих детей. Но ничего такого мы здесь не встречаем, и даже намёка на то, что Иов какого-то зла желает этим детям, насмехающимся над ним!

19Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня.

Слово, переведенное как «обратились» («хафаку» в еврейском тексте), это просто «отвратились» от него, они с ним не спорят – те, которых он любил, а просто вытолкнули его за грань этого «мы». Так надо понимать слово «отвратились»: «всё, он теперь не наш». Знакомая нам, наверно, по жизни картина: это не только в какие-то там сталинские времена с «врагами народа» происходило, это происходит постоянно, потому что это, к сожалению, такое свойство человеческой психики.

20Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих.

По-разному толкуют этот стих, но я его понимаю так: Иов думает, что они отвратились от него из-за того, что он внешне такой противный, весь «кожа да кости», да ещё воняет от него. А дело гораздо глубже. Они потому от него отвратились, что он теперь (как «враг народа», как бомжи) очень неудобен, и сделать с этим ничего невозможно, и если принять его как «своего», то надо как-то ему помогать, сочувствовать. Друзья, в принципе, с этого начали, они пришли с этим. Только оказалось, что (увы!) их человеческие способности, так сказать, «не тянут» на это. И это тоже то, с чем мы в жизни часто встречаемся, когда в эту же ситуацию попадаем. Вот какая тут глубина, а не в том дело, что у него кости прилипли к коже, и поэтому от него все отвратились.

21Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня.

«Помилуйте» – это «ханани». Это слово «ханан» является одной из фундаментальных характеристик Бога, по-еврейски Он «рахум вэ ханун», «Щедр и милостив Господь» (псалом 102). То есть, Иов их призывает взять на себя роль Бога. А Бог теперь по отношению к нему, как Иов воспринимает всю эту ситуацию, не «ханун», не «милостив». Конечно, это звучит как голос отчаяния: если Бог по отношению ко мне не «ханун», то хоть вы, люди, будьте ко мне «ханун». Но трудно от людей ожидать того, чего ты не ожидаешь от Бога. Ну, Иов, конечно, ошибается, потому что не видит ситуацию во всей полноте: Бог-то как раз ханун, а люди, его друзья, такими быть не могут в принципе.

Здесь ещё сказано «рука Божия коснулась меня». Рука-то на самом деле коснулась. С этой картины касания Иова начинается книга. В первой главе сатана говорит Богу: «простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?». И что, Бог коснулся Иова рукой? Нет. Бог дальше говорит, в 12-м стихе: «И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей». Всё-таки руку-то простёр и коснулся сатана, а не Бог. Но Иов же не знает, что вообще сатана существует, поэтому он так чувствует и понимает, что это Бог его коснулся. На картинах Блейка, в замечательных иллюстрациях к книге Иова, совершенно однозначно именно сатана протягивает руку и касается пальцем Иова, и Иов весь покрывается язвами. А когда Бог касается людей пальцем – совершенно другое происходит, это благодать приходит тогда.

22Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?

Слово «радаф», которое переведено как «преследуете», это, на самом деле, «гоните». Гонит ли Бог Иова? Гонит, но не преследует, неправильно считать, что Бог его преследует. Гонит, но как гонит пастух корову – стимулом. Стимул по-гречески –палка с остриём на конце, которой гонят скот, чтобы скот не сбился с пути, не попал в какую-нибудь пропасть, в лапы волку, и так далее. Вот так Бог гонит Иова по этому пути – не по пути, которым Иов хотел бы идти, чтобы вернуться назад к нормальной человеческой жизни, а по Своему Божьему пути, который к Богу и ведёт. В этом смысле гонит.

Слова «плотью моею не можете насытиться» как-то звучат странно, как неуместная метафора. Но такие метафоры бывают у пророков, это такое прозрение. Мы говорим о том, что Иов – это предвосхищение, в некоторых аспектах, будущего Христа. Так ведь и Христос так говорит о Себе: призывает всех «грызть Мою плоть», насыщаться Моей плотью, что мы и делаем на каждом причастии. То есть, оновот таксбудется. Эта картина, которая звучит как странная метафора, обернётся реальностью. Действительно, будут насыщаться плотью этого нового Иова – будущего Христа.

23О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге

24резцом железным с оловом, -- на вечное время на камне вырезаны были!

Так оно на самом деле и вышло.Вэтом художественном произведении под названием «книга Иова» такневышло, там никто ничего на камне не чертит на вечное время. Там совсем по-другому кончается. Ас самойкнигой Иоватак именно и произошло:она начертана, действительно, как на камне на вечные времена, и вот поэтому мы сейчас её читаем. Более того, герой этой книги (который тоже художественный образ) стал реальностью, стал Христом. А сама эта книга тоже стала реальностью, вечной, как бы резцом вырезанной в Библии. Это очень глубокая и очень редко встречающаяся штука, когда роман как бы становится жизнью, когда некий образ вдруг воплощается в реальность. И мы, когда молимся, себе всё время рисуем образы того, что мы хотим, чтобы произошло, о чём Бога просим, и когда молитва исполняется, то этот образ становится реальностью в нашей жизни. И поэтому книга Иова в своей исторической судьбе напоминает такую исполнившуюся молитву – и приход Христа, и вхождение этой книги в Библию.

25А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

26и я во плоти моей узрю Бога.

Вот этотхудожественный образИова вызвал, способствовал приходу в нашу реальную жизнь реального Искупителя Иисуса Христа. И когда Иов говорит «я знаю, Искупитель мой жив», это означает ещё и то, что он-то сам – художественный образ, а его Искупительреально существует, это Христос. Причём, Он именновечножив, как сказано стихом выше, потому что Христос, как говорит Евангелие от Иоанна, существуетв начале, то есть ещё даже до того, как этот материальный мир был сотворён. И вот таким образом эта книга, художественное произведение, соединяется с вечной реальностью.В редчайших случаяхтакое происходит, в этом тоже уникальность книги Иова. Слова о распадающейся коже, слова о том, что Иовво плотиузрит Бога – это предвидение того, что решение спора дьявола с Богом совпадёт с моментом всеобщего воскрешения во плоти, как это в книге Апокалипсис и нарисовано. Причём, воскрешенияв плоти духовной– обратите внимание на то, как он противопоставляет распадающуюся кожу и плоть. Можно спросить: а разве плоть – это не есть распадающаяся кожа, которая гниёт в могиле? Но Иов на это как-то по-другому смотрит, но как смотрит – он не объясняет. Это нам объясняет апостол Павел в первом Послании к Коринфянам, в знаменитой 15-й главе, где он рисует именно эту картину воскресения во плоти. Вот эти знаменитые слова:

35Но скажет кто‐нибудь: «как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?»

36.Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет.

37.И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое;

38.но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело.

39.Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц.

40.Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных.

41.Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе.

42.Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении;

43.сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе;

44.сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное.

45.Так и написано: «первый человек Адам стал душою живущею»; а последний Адам есть дух животворящий.

46.Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное.

47.Первый человек – из земли, перстный; второй человек – Господь с неба.

48.Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные.

49.И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного.

50.Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления.

51.Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся

52.вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся.

53.Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие.

Гениальный автор книги Иова эту картину более или менее предвидит в замечательных словах распадающейся коже и о том, что он во плоти своей увидит Бога. И дальше в 27-м стихе это продолжается:

27Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!

Как это «я узрю Его сам» – а как ещё? Он хочет сказать, что, хотя плоть, тело может измениться (с душевного на духовное, по апостолу Павлу), ноличность(«я») не изменится, и это для нас очень важно. Этот вопрос я часто слышу: «вот там, по ту сторону, после нашей смерти личность наша сохранится? Или она тоже как-то изменится, растворится, что-то с ней произойдёт?». Иов верит в то, чтосохранитсяего личность, и на Воскресении мертвых в этом непредставимом будущем он будет сам собой, а не кем-то другим, непонятно кем. Так ли это, и что значит «сам», учитывая то, как сильно наша личность менялась в течение даже этой нашей жизни?

Последние стихи он уже говорит с совершенно другой интонацией, как бы переводя свой взгляд на друзей, которые всей этой величественной перспективы не только не видят, но и видеть не хотят:

28Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне.

29Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд.

«Корень зла» – это «шереш дэвэр» по-еврейски. Зло здесь ни при чем. Наоборот, друзья должны были бы найти в Иове не зло, а нечто очень важное. Слово «дэвэр» означает либо «дело», либо «слово». Если читать как «дело», «корень дела», это означает, что в Иове заключено что-то принципиально важное для Замысла Божьего, какое-то семя, ядро, из которого что-то должно вырасти. А если читать как «корень слова», причем читать «слово» с большой буквы, как «Слово» в смысле Иисуса Христа («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»), то тогда можно это прочесть как вопрос: «а не в Иове ли Христос»? Можно на этот вопрос ответить так: в этом художественном образе Иова заключён (конечно, тоже в виде образа) будущий Христос – Его книга Иова предвидит. Поэтому и говорится, что «Христос есть ответ Иову».

«Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд» – это, как мне кажется, продолжение мысли о Слове, потому что в Библии много раз повторяется, в том числе, в Новом Завете, что Слово Божие есть меч обоюдоострый. И даже кончается Апокалипсис словами об Иисусе Христе, у Которого из уст выходит меч (а что же такое меч, который выходит из уст, – это может быть только слово). В этом Втором Пришествии, когда происходит Страшный Суд, Иисус, как Всадник на белом коне, поражает Словом – мечом, выходящим из Его уст (можно сказать, Самим Собой, так как Слово с большой буквы – это Он Сам и есть). То есть, «убойтесь меча» означает «убойтесь, как бы это Слово, с которым вы, друзья, так вольно обращаетесь, пытаясь якобы защитить Бога, искажённое вами Слово, не вернулось бы к вам бумерангом разящим, потому что Слово Божие – это меч обоюдоострый».