Мы продолжаем чтение самой важной, наверно, части книги Иова – речи Бога. Это сороковая глава, вторая часть речи Бога. Речь Бога довольно чётко делится на две части, которые разделены словами Иова в 34-м стихе 39-й главы: «вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои». Господь не удовлетворён таким смиренным признанием Иова и Свою продолжает речь, так что, видимо, то, что отвечал Иов Господу, с точки зрения Бога, ещё не ответ, или неполный ответ.

1И отвечал Господь Иову из бури и сказал:

2препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне.

3Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?

4Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

5Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие;

6излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его;

7взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их;

8зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою.

9Тогда и Я признаю, что десница твоя может спасать тебя.

10Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол;

11вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его;

12поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены;

13ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья;

14это -- верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой;

15горы приносят ему пищу, и там все звери полевые играют;

16он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах;

17тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его;

18вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его.

19Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром?

20Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?

21вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его?

22будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?

23сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы?

24станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих?

25будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Хананейскими купцами?

26можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою?

27Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперед не будешь.

Эта глава продолжает предыдущую тридцать девятую главу, в которой перечислялись различные животные, причём, каждое из этих животных имело свой символический смысл. И здесь два животных, упомянутых в этой главе, бегемот и левиафан, тоже имеют символический смысл. Мы в точности даже не знаем, что это за животные, хотя они много раз упоминаются в Библии. В Библии несколько раз упоминается левиафан, но что это такое – левиафан, что это конкретно за животное, неизвестно. Большая часть комментаторов считает, что он имеет что-то общее с крокодилом, в следующей главе описывается его внешность, и, действительно, он в чём-то похож на крокодила. Но, поскольку животные символические, совершенно не важно, на базе какого реального животного построен этот символ. Может быть, даже и никакого реального животного, может быть, такого левиафана (в точном смысле этого слова) в природе не существует. А то, что говорится о бегемоте, – мы-то с вами привыкли, что бегемот – это гиппопотам, но это совершенно не значит, что здесь имеется в виду именно гиппопотам, потому что слово «бегемот» дословно означает множественное число от слова «животные». Это животные вообще, представленные, как одно животное, как бы те реальные животные, которые могут стоять за этими символическими «животными» – «гиппопотамом» и «крокодилом». Они в ближневосточной мифологии и в ближневосточной литературе того времени, действительно, часто ходят вместе – это и в египетской литературе, и в литературе Угарита. Угарит – это такая семитская область на территории, где потом возникли финикийцы, и на северных территориях, которые потом завоевал Израиль, но ещё до финикийцев там жили люди семитского типа, этнически очень близкие к хананеям и к евреям.В угаритской мифологии тоже встречаются гиппопотам и крокодил, и даже слово «левиафан» – это такое общесемитское слово. Так что же символизируют эти два животных здесь, в этой главе? Тут совершенно чётко сказано: они символизируют гордость и высокомерие (6-й и 7-й стих). Но они символизируют два разных вида гордости и высокомерия.

Бегемот здесь показан как сила, действительно, гордая, он полный силы и, соответственно, самоуверенный, но не злой, не агрессивный, а вполне мирный и, так сказать гармонично вписывающийся в окружающий его мир. А вот левиафан даже не в этой, а в следующей главе показан, как хищный, агрессивный, и он так обрисован, что в его внешнем облике есть многое из того, что в последующие времена приписывалось внешнему облику дьявола (если, конечно, дьявола можно представить с каким-то внешним обликом). В христианское время и после вообще считалось, что левиафан – это такой символ тёмных сил, символ дьявола, проще говоря – противник Бога. Это уже другой вид высокомерия, не тот, который у бегемота. Поэтому здесь два животных, хотя можно было бы ограничиться одним. И поскольку они такие разные, эти два огромных животных, мы сегодня поговорим только о бегемоте, до 19-го стиха, а вторую часть, о левиафане, будем обсуждать уже в следующий раз, когда будем читать сорок первую главу, которая вся этому левиафану посвящена, так что естественно соединить конец сороковой главы с сорок первой главой. То, что именно так поставлена граница между сороковой и сорок первой главой, это несколько странно, потому что, конечно, естественней соединить то, что написано о левиафане в конце сороковой главы, с тем, что написано в сорок первой главе. Но, как мы много раз уже говорили, эти границы глав поставлены не автором этой книги, а в значительно более поздние времена, и, кстати сказать, в разных Библиях, которые приняты в разных религиозных деноминациях, эта граница ещё и стоит в разном месте между главами.

Но всё-таки я бы хотел сказать здесь немного и о левиафане. Левиафан в Ветхом Завете фигурирует как что-то такое, что противится Богу. Вот несколько фрагментов из Ветхого Завета. 73-й псалом, 13-й стих. Говорится о Боге:

13.Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде;

14.Ты сокрушил голову левиафана.

Море – это символ непокорности Богу, а левиафан здесь фигурирует, как такой владыка этого мира непокорности Богу, которого Бог победил.

Книга Исайи, двадцать шестая глава, 19-й стих, и 1-й стих двадцать седьмой главы:

19Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя - роса растений, и земля извергнет мертвецов.

1В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское.

Понятно, что тот день, когда земля извергнет мёртвых, оживут мертвецы, – это у Исайи апокалиптическая перспектива, и мы, действительно, в книге Апокалипсис читаем рассказ о сражении на небесах ангелов Божьих с дьяволом, и как дьявол был побеждён. И вот здесь, за семьсот лет до Апокалипсиса, Исайя, фактически, в роли того, кто описан в книге Апокалипсис, рисует левиафана. Я не говорю уже о том, что в более поздние времена, в частности, в нашу эпоху, в последние несколько веков, стало общим местом, что левиафан – это символ дьявола. Вся знаменитая книга Мелвилла «Моби Дик» («Белый кит») на этом построена. Там белый кит так и называется, там в начале объясняется, что это левиафан. И этот левиафан представляется, как символ зла, носитель зла. Причём, в следующей главе Бог этим злым и страшным левиафаном, тем не менее, восхищается – чисто внешне, но всё же восхищается, примерно так же, как Он восхищается в сегодняшней главе бегемотом. Мы об этом поговорим ещё, когда будем говорить о левиафане. Чем тут восхищаться? Он восхищается, видимо, как мастер, который сделал какое-то изделие, безотносительно к тому, как это изделие будет вести себя дальше. Это будет мирное животное или какой-нибудь хищный агрессивный зверь, но тот, кто его сделал (мастер), восхищается тем, как красиво и удачно у него получилось то, что он сделал. И именно поэтому в 103-м псалме, где псалмопевец, можно сказать, любуется миром, созданным Богом, а фактически, это не просто псалмопевец – это Бог в 103-м псалме любуется миром, который Он создал, там всё хорошо, всё гармонично, и даже этот левиафан, как сказано в 25-26-м стихе 103-го псалма:

25.Это – море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими;

26.там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нем.

Нам, людям, это, конечно, очень трудно как-то вместить в себя. Как можно любоваться – под любым углом – этой мощной, тёмной, злой силой, которую символизирует левиафан? Эта очень трудная тема мучила многих и богословов, и писателей на протяжении веков. Когда мы будем делать обзор книги Иова, я приведу несколько цитат из современных писателей которые именно эту тему пытаются понять. А в последние века и в наше время уже и бегемоту, который здесь обрисован совершенно мирным животным, хотя и сильным и мощным, стали приписываться какие-то дьявольские черты по аналогии с левиафаном. Вспомните «Мастера и Маргариту», где в свите сатаны, в свите Воланда находится шут в виде кота, который называется почему-то Бегемот. Это не случайно Булгаков выбрал такое имя, есть и другие фрагменты, где мы видим, что образ бегемота в новое время как бы заразился дьявольскими ассоциациями от левиафана. Вот тут в книге Иова этого еще нет. Бегемот – это просто животное во множественном числе, соединённое воедино, аналогично тому, как Иова мы тоже должны понимать не просто как человека, с которым стряслось несчастье, а как некий символ всего человечества, Адама, всё человечество, соединённое воедино. Можно сказать: то, что Иов здесь для людей, то бегемот для животных. Именно потому, что бегемот таков, он здесь ассоциируется с сотворением мира – так же как коллективный Адам – символ человечества, как мы говорили раньше, как бы присутствует при сотворении мира. Этого не видно в русском переводе, но на самом деле то, что сказано в 14-м стихе про бегемота, что он«верх путей Божиих»,– это неточный перевод, там сказано не «верх путей», а «рейшит», что означает «начало», а с этого слова («берешит бара Элохим») и начинается Библия, сотворение мира. А в конце того, что говорится о бегемоте в 19-м стихе: «Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром?»есть явный намёк на приручение этой мощной твари, бегемота, который подан здесь поначалу, как нечто совершенно дикое и неприручаемое. Это продолжает мысль, которая в предыдущей тридцать девятой главе говорилась о носороге:

9Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?

10Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле?

11Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою?

12Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?

Когда мы читали это место, я говорил: это не то, что Бог насмехается над Иовом (вот какой ты слабый ничтожный человек, а носорог – вот такой мощный и дикий зверь) – нет, тут дело гораздо сложнее. Он, этот носорог, как и бегемот здесь, дикий зверь, трудно приручаемый, можно сказать, вообще не приручаемый, а тем не менее, задача Иова (то есть, не Иова как отдельного, а Иова в широком смысле слова, Адама, всего человечества) – это, как бы неприручаемое в созданном Богом мире, приручить. И это касается бегемота тоже, как это ни трудно себе вообразить. То есть, это ирония, с одной стороны, а с другой стороны – предсказание. Притом одно дело, когда мы понимаем этих животных в конкретном, земном смысле: носорога трудно, может быть, невозможно приручить, бегемота, гиппопотама трудно приручить. Но они ещё и символические, эти звери. В них некая духовная символика, и вот когда мы это прочтём вдуховномплане, то получится, что бегемот – символ мощных духовных сил, и, несмотря на то что, вроде бы, эти силы несоизмеримо мощнее человека, человек призван Богом эти силы приручить. При этом проводится различие между силами, которые символизирует бегемот, и силами, которые символизирует левиафан. Левиафан символизирует силы сатанинские, которых не приручать надо – с ними надо бороться, как сказано в 27-м стихе про левиафана: «Клади на него руку твою, и помни о борьбе». А про бегемота – нет, про бегемота – просто приручение.

Очень важно, что в начале этой главы, посередине между двумя рассказами о животных (39 и 40 главы) находятся странные слова:

3Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?

4Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

5Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие;

6 излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его;

7взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их;

8 зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою.

И после этого опять возвращается, поднимается эта тема символических животных, в данном случае уже в образе бегемота и левиафана. В чём смысл, в чём связь между этим представлением Иова (не как отдельного человека, а как символа всего человечества, «нового Адама»), как какого-то величественного судьи, и тем, что дальше рассказывается про бегемота и левиафана? Я думаю, что ключ к связи – вот в этом стихе: «Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?». Этот стих не означает, что суд Божий, который Иов якобы хочет опровергнуть, – это суд во осуждение Иова, что Иов хочет оправдать себя, а Бог не хочет оправдать его. В конце книги, в сорок второй главе, мы видим именно что суд Божий Иова оправдывает, что Бог именно Иова признаёт праведным и правильно говорившим о Боге в отличие от его друзей. В этомстихе употреблены два фундаментальных слова: «мишпат» (суд) и «цдака» (правда, или праведность). Эти два слова очень часто в Ветхом Завете ходят вместе, и они всегда являются, с одной стороны, свойством Бога, а с другой стороны, эти свойства Бога Бог может дать человеку: человек может перенять у Бога и приобрести себе (хотя бы в какой-то мере) это умение судить не своим человеческим судом, а Божеским, и умение видеть правду и жить по этой правде – не человеческой, а Божеской. Конечно, удивительно, что человек может такие Божеские свойства перенять, но ведь мы, когда читаем в Нагорной проповеди Иисуса Христа «вы – свет миру, город, стоящий на холме», «вам сказано так, а Я вам говорю так» – Он к чему призывает? Он апостолов, а за ними и всех нас призывает жить в нашем мире по законам Божьим, по законам Царства Небесного, а не по человеческим земным законам, законам Ветхого Завета. Законы Ветхого Завета хорошие, уравновешенные, справедливые (например, «око за око, зуб за зуб»), но это не Божьи законы. А законы Божьи, правда Божья – она другая, она такая, как описано в Евангелии от Матфея, и концентрат ее – слова Христа: «ударят тебя в левую щёку – подставь правую». Так что в 3-ем стихе смысл не в том, что Иов осуждён, что Иов не будет оправдан, а в том, что суждения по человеческой правде, человеческим судом просто бессмысленны в той ситуации в какую попал Иов, её можно судить только Божьим судом, на этом уровне, этими понятиями.

И сам Иов, что греха таить, при том, что он Бога любит, к Богу взывает, всё-таки во многом, что он говорил в предыдущих главах, сбивается на то, чтобы свою ситуацию понять по-своему, по-человечески. Это, может быть, и естественно, но эту ситуацию надо понять и судить судом не человеческим, а Божьим. То есть, для того, чтобы и Иов, и мы, читатели, правильно поняли всю книгу Иова, поняли ситуацию, в которую Иов в этой книге попал, надо перенять Божий суд и умение понимать правду Божью, а не человеческую. И в этом фрагменте с 3-го по 9-й стих Бог призывает Иова как бы перенять Его, Божий, мишпат (суд), и Божью правду, праведность (цдака), и если Иов переймёт у Бога эту способность так судить, то он (если можно так выразиться) переймёт у Бога часть славы Бога. Слава Бога, величие, блеск, великолепие – всё, что здесь говорится –неким отблеском ляжет на Иова и вообще на всё человечество, которое у Бога переймёт эту часть Его мишпат, Его цдака. С ними вместе, если так можно выразиться – в комплекте идёт часть славы и великолепия Божьего. И у нас есть, можно сказать, живой пример в виде Иисуса Христа, в Котором соединена Божественная и человеческая природа, и мы видим Его человеческие свойства (усталость, умение горевать, даже плакать, временами Он даже раздражается на кого-то, это всё человеческие свойства), но все эти свойства во Христе как быосвещеныславой Божьей. И те, кто стали Его учениками, почему стали Его учениками? Бродяга какой-то пришёл и несёт какой-то бред, типа «ешьте, грызите мою плоть, пейте мою кровь» – чудовищно! А они, тем не менее, несмотря на всё это, в этом якобы бродяге увидели Славу Божию, именно она привлекла их к Нему. Вот этот отблеск Славы Божьей, на самом деле, возможен не только для одного Христа. Собственно, Христос – это свидетельство того, что это возможно для всего человечества. Люди могут, так сказать, на себя принять этот отблеск Славы Божьей, и есть для этого основания, потому что, как сказано в Библии, человек создан по образу и подобию Божьему, и этот образ и подобие Божие в человеке должен сиять, но он в человеке потемнен в результате грехопадения.

Вот к каким великим вещам Бог призывает, а не смеётся, не иронизирует над Иовом, И если человек в какой-то мере усвоит этот суд Божий, правду Божию, и вместе с ними и славу, и силу Божию, то тогда человек станет соработником Бога. В чём? В суде (если усвоит суд), и над чем – над тем, о чем сказано здесь, – над гордым и высокомерным. Но я хочу, естественно, оговорить сразу, что для того, чтобы судить гордое и высокомерное, человек должен сначала себя самого правильно судить, может быть, что-то в себе и осудить. Конечно, мы можем спросить себя: почему нужен человек как соработник Бога в этой задаче осуждения, борьбы с гордым, высокомерным, с этими дьявольскими силами? Всемогущий Бог – что, не может всё это сделать Сам, Своими силами? Зачем Ему человек в помощники для этого? Это, в сущности, вообще главный вопрос книги Иова. Он в подтексте есть прямо с первой главы, когда возникает спор Бога с дьяволом об Иове, и Бог, так сказать, призывает Иова, как борца с дьяволом. Невольно возникает вопрос: а зачем всё это? Почему бы Богу на этом дьяволе не поставить крест – и всё? Уничтожить его, или, по крайней мере, не дать ему входить к Богу в небеса, как к себе домой, не давать ему той власти над людьми, какую Бог дал ему над Иовом? Почему Бог Сам всё это не делает? Этот вопрос на протяжении веков задаётся не только в связи с книгой Иова, а вообще в связи со всем тем, что мы видим вокруг себя в жизни: почему Бог всё это не исправляет, не наладит, не сделает всё это, что называется, по-хорошему.

Хороший ответ на этот вопрос дан в совершенно не религиозной книге братьев Стругацких «Трудно быть богом». Там есть диалог главного героя этой книги с таким средневековым мудрецом, который именно этот вопрос и задаёт. Я не буду это всё пересказывать, но очень удивительно у таких нерелигиозных людей, как братья Стругацкие, найти такой точный, с богословской точки зрения, текст. Перескажу их мысль как бы от себя: мы на многое можем жаловаться, например, на то, что мы болеем вирусными заболеваниями. Мы спросим себя, а почему Бог допустил эти вирусы, чтобы они заражали людей и животных – и сами же можем ответить: если бы не было вирусов, не было бы нас. Мы, в конечном счёте, от них произошли за миллиарды лет эволюции. Или помните, было цунами, и сколько людей погибло! Ну что же Бог допускает такие смертельные вещи как цунами! Хорошо, давайте себе представим, что цунами в этом мире нет. Как этого можно добиться? Только одним способом – прекратить движение так называемых тектонических плит, которое вызывает землетрясения, цунами и так далее. Да, может быть, во власти Бога создать такую планету, где нет этого движения и, соответственно, нет цунами. Но тогда не было бы не то что нас с вами – не было бы континентов, на которых мы живём, потому что они возникли в результате тех же процессов. И даже когда мы говорим о такой мучащей нас чудовищной вещи как Холокост, Освенцим, то, наверное, можно сказать, что Бог мог бы сделать такое человечество, в котором Освенцим был бы просто невозможен. Но такое человечество какое реально есть, не случайно таким возникло. Есть интервью с этими эсэсовцами, как они это всё организовывали, как они дошли до жизни такой. Бог мог бы сказать (Он, кстати, так и говорит в этой книге Стругацких), что можно было бы сделать человечество безобидными куклами, которые ничего плохого друг другу бы не делали, но тогда человечества просто не было бы, это было бы не человечество, а набор кукол, марионеток – в сущности, не только неразумных, но даже и неживых, потому что всё живое имеет свободу делать друг другу зло, и делает это, и это необходимая оборотная сторона того, что оно – живое, оно – свободно. Это, в сущности, один из вариантов ответа на вопрос, зачем Богу нужен Иов, чтобы бороться с этим левиафаном, дьяволом в мире, который Сам же Бог и создал. Почему не создать этот мир сразу таким благополучным? Потому что победа над дьяволом должна происходить изнутри самого этого мира, частью которого сам Иов и является, и не зря в 10-м стихе, сказано: «Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя». Иов часть этого мира и, тем не менее, со злом в этом мире он должен бороться. А Иов в своём ответе «вот, я ничтожен» в предыдущей главе этого ещё пока не понимает. И вся вторая часть речи Бога на то и нацелена, чтобы донести до Иова, что ему надо не просто понять величие Вселенной, которую ему Бог показывает, и странные, парадоксальные законы морали этой Вселенной, которые гораздо шире и непонятней, чем законы нашей простой, домашней человеческой морали. А Иову надо понять, что в этой парадоксальной, непонятной, огромной Вселенной он должендействовать– таков Замысел Божий о всём человечестве. Чтобы донести это до Иова, Господь и продолжает вторую часть Своей речи.

Давайте теперь разберём то, что мы прочли, по отдельным стихам.

1И отвечал Господь Иову из бури и сказал:

2препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне.

Это повтор слово в слово того, с чего начинается первая часть речи Бога в тридцать восьмой главе. Для чего повторяется автор – мастер слова? Чтобы показать, что ответ Иова в предыдущей главе «вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои»не закрывает тему, именно потому и не закрывает, что до Иова надо донести понимание миссии, которую на него возлагает Бог, поэтому возобновляется разговор.

3Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?

Не то, чтобы Иов хочет ниспровергнуть суд Божий, обвинить Бога – дело в другом: Иовдолженсудить, Бог его к этому призывает, но он, во-первых, должен судить не своим судом, а Божьим (мишпат), а во-вторых, судить-то он должен не Бога, а левиафана, бегемота, всё то, что является гордым и высокомерным в этом мире. Судить их Божьим судом от имени Бога, и в том числе судить проявления этого бегемота и левиафана в самом себе, в человечестве.

4Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?

5Укрась же себя величием и славою, облекись в блеск и великолепие.

Это звучит при первом чтении как риторические вопросы, насмешка или даже издевательство над Иовом. На самом деле они совершенно не риторические, эти вопросы. Давайте спросим себя, может ли человек возгреметь Божьим голосом? Может! Вот пророки: говорящий в них Бог и приводит к тому, что в пророческих текстах гремит Божий голос. Я уже не говорю о том, что в словах Христа как именно Божий голос. А «облекись в блеск и великолепие» означает, что, поскольку в человеке есть образ и подобие Божье, то, если человек примет эту Божественную правду и суд, то отблеск славы Божьей может лечь и на человека. Помните Моисея, который спускался с горы Синай? Почему на него нельзя было смотреть? На нём лежал отблеск славы Божьей. Так что, это не насмешка, не риторика – всё для человека возможно.

6излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его;

7взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их;

8зарой всех их в землю и лица их покрой тьмою.

На самом деле, «гордые» и «высокомерные» переведено разными словами, но это одно и то же еврейское слово «гайе», причём это слово, которое, естественно, здесь употребляется в отрицательном смысле, оно однокоренное с еврейским словом «гаон», которое употреблено в 5-м стихе в положительном смысле как «величие». Вот какой поворот: с одной грани может быть положительное, величие, с другой грани – отрицательное, гордость, высокомерие. Современное понимание того, что такое дьявол, на этом и строится: создание Бога, которое создано, как великолепное, блестящее, может быть, лучшее из созданий Божьих, повернулось другой стороной, и оказалось, что величие превратилось в гордость и высокомерие. Бог и оппонент Бога, дьявол – они же связаны друг с другом как отражение с оригиналом в зеркале. Отражение, в принципе, выглядит так же, как оригинал, только с точностью до наоборот. То, что у оригинала – правое, у отражения – левое, и наоборот. Если спросить, где у человека сердце, и посмотреть в зеркало, где у человека сердце, ответ будет такой: а сердце-то у человека справа! То есть, отражение – оно, вроде, то же самое, но оно всегда оппонирует оригиналу, и вот в этом смысле не зря говорят, что дьявол – обезьяна Бога. Он в чём-то похож на Бога – и постоянный оппонент Бога. «Похож на Бога» – вот, как я сказал выше: как похожи высокомерие и гордость на истинное величие. Конечно, внешне похожи, а по существу, ровно наоборот.

Несколько слов о терминологии: здесь сказано «смири его». Здесь употреблено еврейское слово «шафель», которое означает «унизь». Дальше, в 7-м стихе, оно уже так и переведено – «унизь». Здесь сказано«сокруши нечестивых на местах их»,и это «хадак» дословно по-еврейски означает «втопчи в землю». Когда мы читаем «унизь», «втопчи в землю», может возникнуть картина каких-то издевательств (как эсэсовцы в Освенциме издевались над узниками), но здесь же, в устах Бога, такого не может быть. Что же означают эти слова? Я думаю, они означают, что все это гордое и высокомерное превознеслось превыше того уровня, который отвёл ему Бог в Своём устройстве мира, и надо это всё, что вознеслось сверх меры, вернуть на правильный, истинный уровень, Богом задуманный для всех этих тварей. Возможно, всё это и дьявола касается, хотя трудно, конечно, представить, что дьявола можно куда-то вернуть, но кто его знает? Здесь сказано «зарой всех их в землю». На самом деле «зарой», и «тьма» в дальнейших словах «лица их покрой тьмою»– это одно и то же еврейское слово «таман», и правильный перевод этого – не столько «зарой», сколько «окутай их скрытностью», окутай этих гордых и высокомерных чем-то тёмным. Мне это напоминает, как физику, что совсем недавно было открыто, сколько в нашей Вселенной есть так называемой тёмной материи, невидимой в телескопы, да и ни во что её увидеть нельзя, а она по массе своей составляет большую часть нашей Вселенной, гораздо большую, чем всё то, что мы видим (звёзды, галактики, и так далее).То есть, тёмное невидимое – оно тоже нужная, необходимая часть созданной Богом Вселенной, но всё-такиправильноеместо для него именно в этом виде – тёмном и невидимом.

9Тогда и Я признаю, что десница твоя может спасать тебя.

Слово «признаю» – это еврейское слово «ядах». Это сложное, многозначное слово, оно этимологически базируется на слове «яда», которое означает «рука». То есть, «Я признаю» дословно означает «Я протяну руку в знак признания, согласия, поддержки». Это слово употреблено здесь не случайно, потому что дальше сказано, что рука Иова (десница Иова) может спасать его. Так она может спасать его именно потому, что за этой рукой Иова – рука Божья, рука Иова – продолжение руки Божьей. Только так возможно для Иова (и для человечества вообще) участвовать в спасении. А слово «спасение», которое однокоренное с именем Иисуса Христа (Иешуа), здесь вызывает вопрос, потому что оказывается, что Иову прежде или одновременно с тем, чтобы участвовать в великих делах Божиих, надо спастисебя. Почему надо себя спасти, а не весь мир? Я думаю, что для того, чтобы, как Бог его призывает, помогать Богу судить гордое, и возвращать его на правильное место в этом мире, сначала надо от этого гордого спасти самого себя, потому что оно в нас, людях, живёт тоже. Даже то, что мы читаем о грехопадении, о плоде, который съели Адам и Ева в раю, – это же ещё и проявление гордости: «вот я сам знаю, как лучше». Вот как глубоко в фундаменте падшести человека сидит эта гордость, и от неё надо себя спасти. Мы часто спрашиваем: почему Христос называется Спасителем? От чего Он пришёл нас спасти? Обычный ответ такой – Он пришёл нас спасти от дьявола. Но как в нашей жизни проявляется эта дьявольщина, от которой нас надо спасать? Она в большинстве случаев проявляется через надувание человеком самого себя, через гордость. Между прочим, этимологически, в праиндоевропейском языке, от которого происходит и русский язык, и масса других языков, «гордый» – это означает «надутый», толстый. Человек склонен надуваться. Когда мы читаем истории жизни этих эсэсовцев, которые были в Освенциме (а я в прошлом году был вынужден довольно много этого прочитать), мы видим, какую огромную, стержневую роль в том, что они сбились на этот дьявольский путь, играло именно это – уязвимость человека для гордости, самодовольства, самовлюблённости и так далее. То, что человек должен сначала эту гордость победить в себе, прежде, чем бороться со всякими левиафанами, это напоминает слова Христа о сучке в глазу, и о бревне в глазу: для того, чтобы что-то сделать вовне, излечить бревно в глазу ближнего своего, надо сначала что-то сделать в себе, излечить сучок в своём собственном глазу.

10Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол;

11вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его;

12 поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены;

13ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья.

Я говорил, что бегемот – это символ вообще всего живого, что Бог создал в этом мире, только с одной оговоркой: символ всегосухопутногоживого, потому что живое морское символизируется левиафаном, и левиафан носитель гораздо большего зла, чем бегемот, потому что море вообще в еврейском менталитете – это место, непокорное Богу. А тут речь идёт о сухопутных животных, поэтому картина более или менее гармоничная, напоминающая нам 103-й псалом, где показано, как гармонично устроен Божий мир. И единственное, что говорится об этом бегемоте, – что он сильный. Эта сила воспринимается как красота. Он красив своею мощью, своею силою, и поэтому Бог им любуется. И всё. Ни о какой агрессии, ни о каком зле, которое этот бегемот может произвести, речи нет. То есть, это животное – не символ зла, а символ просто силы.

14это -- верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой.

Слово «верх», как я говорил, это «рейшит», «начало», и это слово, между прочим, употребляется в книге Притчей в восьмой главе в 22-м стихе применительно к Премудрости Божией. Там так и сказано: «Я была началом путей Божиих», и там идет рассказ о сотворении мира, что Премудрость Божия присутствовала при этом. Так что ссылка на этого бегемота как «Адама от животных» (если так можно выразиться) возвращает нас к теме сотворения мира. Слова «только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой»не очень понятны грамматически и в еврейском тексте, но в русском переводе они воспринимаются просто неправильно: как будто бы только Бог может убить его мечом. Смысл абсолютно не такой. Смысл такой: приложить ему меч его может только сотворивший его, то есть Бог. А что такое «приложить ему меч его»? Меч – символ силы, то есть, речь о том, что только Бог, сотворивший его, мог дать ему эту силу – главное свойство этого бегемота.

15горы приносят ему пищу, и там все звери полевые играют;

16он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах;

17тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его.

Обратите внимание, какая мирная, гармоничная картина здесь нарисована, совершенно как в 103-м псалме. Единственное, что я хотел бы оговорить при этом: это картина мирная, гармоничная, но, вполне возможно, этой гармоничностью дело может не ограничиться, потому что о левиафане тоже сказано в 103-м псалме, что он «играет» – вот как здесь сказано, что звери полевые играют. Но левиафан – это символ дьявольщины, то есть, картина-то гармоничная, но у неё, вполне возможно, есть и оборотная сторона, другой, не показанный здесь слой, потому что этот гармоничный мир – это, тем не менее, падший мир, так же, как мир 103-го псалма – это тоже падший мир. Там, в 103-м псалме, этого не показано, показана только одна грань этого нашего мира. Да, красиво, гармонично, да, о Боге нам многое говорит в этом мире – и при этом при всём, этот мир – падший.

18 вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его.

По-еврейски не сказано, что он спокоен, а употреблено слово «батах», которое означает «верит»: он верит, что может принять в себя поток («Иордан» – это еврейское слово «ярдейн», которое означает и реку Иордан, и просто «поток» вообще) – это ещё одна грань силы этого символического животного.

19Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром?

В русском тексте поставлен вопросительный знак, а в еврейском тексте это не вопрос, а утверждение. Там есть сложности с грамматикой этой фразы. Дословно это можно перевести примерно так: «он берёт в глазах его», или «берёт глазами его». Слово «багор» мы представляем, как такое копьё, которым ударяют этого бегемота. Но в еврейском тексте нет никакого багра, а есть что-то типа петли, силка, которым бегемота, действительно, хватают за нос. Но многим животным вставляют в нос кольцо –приручённымживотным, то есть, речь здесь идёт о приручении,а не о пораженииэтого бегемота каким-то ударом. То есть, с этим видом высокомерия, гордости, мощи, силы, которая в бегемоте представлена, не призывают бороться, его призывают приручать. А вот с другим видом, который символизируется левиафаном, – с ним призывают бороться: «Клади на него руку твою, и помни о борьбе» – но об этом уже в следующий раз.