Мы продолжаем заключительный обзор книги Иова. В прошлый раз у нас была одна из самых сложных тем этого обзора – соотношение между двумя аспектами Иова. Первый – тот, что касается Иова, как отдельного человека, индивида, такого же, как любой из нас, тот, что заставляет нас Иову сочувствовать, резонировать с тем, что в этой книге описано о нём и что говорит он сам. И второй – это Иов, как представитель всего человечества, представитель коллективного Адама. Сложна эта тема тем, что, хотя мы прекрасно понимаем, что каждый из нас одновременно и индивид, и член общества (причём, даже не одного, а разных человеческих групп, коллективов), но как-то мы редко задумываемся о том, насколько сильно это всё влияет и на нашу жизнь, и обратно – на жизнь всех этих коллективов, к которым мы принадлежим.

А сегодня мы начинаем тему, которая для нас, христиан, наверное, самая важная, – место Христа в книге Иова. Конечно, в этой книге, написанной примерно за пятьсот лет до нашей эры, Христос ни разу не упоминается, ни как Иисус Христос, ни даже как Машиах – как Помазанник или Спаситель. Эта вторая тема, о которой мы будем говорить, основана на том, что книга Иова – это, на самом деле, не просто книга об одном несчастливом эпизоде, который случился с человеком, – важном эпизоде, конечно, потому что в нём участвуют и Бог, и дьявол, и тем не менее, это всего лишь эпизод. А на самом деле – нет, в этом «эпизоде», как в капле воды отражается весь исторический путь человечества, начиная от сотворения мира и грехопадения и кончая новым небом, новой землёй – тем, чем заканчивается Библия. Об этом историческом пути человечества в его религиозном аспекте – не так, как говорят книги по истории, а так, как об этом говорит Библия – невозможно говорить, не упоминая Христа. Потому что Христос – в каком-то смысле, центр, который Собой определяет цель этого пути, как сказано на последних страницах Библии: «Я альфа и омега, первый и последний», и это читается: Я начало и конец этого пути. Поэтому у нас будет соединение того, как отражено, как в капле воды, в эпизоде с Иовом понимание исторического пути всего человечества, и того, как отражает место Христа в этой истории эта книга, которая ещё ничего конкретного о Христе не знает, хотя уже и до этой книги были догадки о Христе, такие, как у пророка Исайи в его 53-ей главе. В этой книге такой чёткости нет, но при этом есть масса догадок, намёков на будущего Спасителя Христа. Вот эти две грани мы попытаемся рассмотреть: место истории Иова и книги Иова в истории человечества, и место Христа в этой истории.

В этой книге, как у всех пророков, встречаются ссылки на сотворение мира. Особенно, сильный момент – то, что говорится в тридцать первой главе, где Иов говорит, о том, чего он не делал, а тем самым о том, что «коллективный Адам» (всё человечество) делало, да ещё как! Там есть такие слова:

38Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды ее…

В сущности, это не Иов говорит, это Адам говорит, потому что ему Бог сказал после истории с древом познания добра и зла: «проклята земля за тебя». Вся история человечества начинается с того, что проклята земля за человека. В книге Иова это отражается в споре, с которого книга начинается: всё-таки, человечество проклято или благословлено (а, значит, с ним и вся земля)? История Иова – эпизод в этой многотысячелетней истории борьбы между Богом и дьяволом за спасение земли, а главное действие Бога в этой борьбе за спасение – Христос! Эпизод с Иовом, на самом деле, отражает всю многовековую борьбу, кульминацией которой является приход Бога на нашу землю в виде Иисуса Христа.

В этой книге смысл и главная проблема этого эпизода – это смысл и проблема в основном моральные: как может быть, что с таким праведным человеком, как Иов, такое случилось. Это служит поводом для долгих разговоров между Иовом и его друзьями о том, справедливо ли всё устроено в этом мире (так, что Бог наказывает беззаконных, а праведных милует и вознаграждает) или в этом мире бывает часто и наоборот (так, что беззаконные благоденствуют, а праведники, как, например, Иов страдают). Это вопрос о том, реализуется ли в нашем мире такая моральная справедливость, которую всем бы хотелось, или нет? В последней речи Бога, где Бог говорит о вещах не моральных, а о том, как устроена Вселенная – о звёздах, о животных, и так далее – эта моральная проблема вкладывается, как часть, в этот вопрос о том, как устроена вся наша Вселенная. Господь в этой Своей последней речи показывает, что вся наша Вселенная (и физика, и химия, и биология, экология – всё, что в ней есть) устроена парадоксально. И поэтому можно ли ожидать, что не парадоксальны моральные события, которые в этой Вселенной происходят, и, в частности, то, что произошло с Иовом? Нет, они тоже парадоксальны.

Есть проекция эпизода с Иовом на весь вообще исторический путь человечества – когда Иов говорит в двенадцатой главе, что Бог делает в истории. Он рисует парадоксальную и нелогичную картину:

17Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми.

18Он лишает перевязей царей и поясом обвязывает чресла их;

19князей лишает достоинства и низвергает храбрых;

20отнимает язык у велеречивых и старцев лишает смысла;

21покрывает стыдом знаменитых и силу могучих ослабляет;

22открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смертную;

23умножает народы и истребляет их; рассевает народы и собирает их;

24отнимает ум у глав народа земли и оставляет их блуждать в пустыне, где нет пути:

25ощупью ходят они во тьме без света и шатаются, как пьяные.

Вот какая неожиданная, парадоксальная, нелогичная картина того, как, собственно, Бог действует в истории человечества, как Он её устраивает. И, естественно, парадоксальный, нелогичный и болезненный в своей нелогичности эпизод, который произошёл с Иовом, подаётся отражением, как в капле воды, всего этого парадоксального устройства мира. Эта парадоксальность болезненна для Иова, который главным образом борется не за то, чтобы ему вернули детей, здоровье и так далее, а за то, чтобы понять, для чего всё это Богу, почему Он это всё сделал или, по крайней мере, дал на это согласие? Для него эта парадоксальность, нелогичность болезненнее всего, даже болезненнее, чем эти потери. И для нас, читателей этой книги, это тоже очень болезненный вопрос, и заметно, как многие из комментаторов этой книги, вроде друзей Иова, борются за то, чтобы нелогичную, парадоксальную ситуацию, которая произошла с Иовом, вместить в нормальную логику (арифметическую, если можно так выразиться). Пытаются, но это с книгой Иова не получается.

В этой книге упомянуто начало парадоксальной и трагической истории человечества – то, что «проклята земля за тебя». Но в ней, как в капле воды, отражаетсявсяистория, и её конец тоже. У многих пророков упоминается последний день, день Божий, великий и страшный, конец истории, и в книге Иова он упоминается в 19-й главе, в очень сгущённом отрывке:

25А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

26и я во плоти моей узрю Бога.

27Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!

Обратите внимание на слова о последнем дне. В какой последний день Господь восставит Иова из праха? В последний день его жизни? Нет, конечно, в последний день всего исторического пути человечества, на страшном суде, в день великий и страшный. Не в одной книге Иова, у многих пророков есть предвидение этого дня, и у некоторых, например, у Захарии, встречается даже предвидение того, что этот день как-то связан с Воскресением. Удивительна догадка 25-го стиха, что этот последний день связан с Искупителем (а Искупитель – это Христос) и связан с Воскресением. Искупитель, последний день, Воскресение – всё это связано тут в единый узел. И именно эта картина рисуется в книге Апокалипсиса, начиная с девятнадцатой главы. То, что книга Иова, как капля воды, отражает весь исторический путь человечества, и привело к тому, что в ней отражается и эта догадка о будущем.

Это оконце, но речь Бога в главах с 38-й по 41-ю есть некое дополнение и к тому, что говорит Библия оначалеисторического пути человечества. Господь в этой речи, в сущности, говорит о том,какОн сотворил мир,какимОн задумал этот мир. И многое из того, что там сказано (в том числе, и многие парадоксы, которые там присутствуют), – это то, чего не сказано в начале книги Бытия. Так что книга Иова, отражая исторический путь человечества, добавляет нечто к тому, что о нём сказано в Библии. В «линзе» книги Иова (или в капле воды, если её себе представлять, как линзу) мы можем увидеть об историческом пути всего человечества то, чего в других местах Библии мы не видим.

Конец этого пути, день великий и страшный, день Господень предвидят многие пророки, и предвидят более или менее правильно. Если сравнить это с книгой Апокалипсиса, то это видение более смутно, более расплывчато, но нельзя сказать, что в чём-то принципиально неправильно. У пророков и в Библии вообще одна из основных тем – это действие Бога в истории человечества, в первую очередь, в истории Израиля, где, как в капле воды, отражается история всего человечества. Но у пророков, и особенно в таких исторических разделах Библии, как книги Царств, это действие Бога в истории представляется каким-то логичным, понятным способом. Иногда сами факты, которые там излагаются, говорят против этой логики, говорят о том, что всё не так понятно, не так логично, но, тем не менее, составители книг Царств держатся своей концепции, а она очень простая. Она такая: когда народ Израиля, в первую очередь, через своих царей, грешит (в первую очередь, идолопоклонством), то Бог его наказывает всякими несчастьями, войнами, катастрофами, и так далее. А когда народ Израиля, как бы схватившись за голову, опять возвращается к Богу, то и Бог тоже поворачивает к нему Свое милостивое лицо, и в жизни народа Израиля наступают более или менее благополучные периоды. Всё очень просто, очень логично и очень примитивно. Фактическая сторона Библии в этих же самых книгах Царств показывает, что на самом деле всё гораздо сложнее. Но вот мы, люди, любим концепции, любим, чтобы всё было логично выстроено. А жизнь устроена по-другому, сложнее, и, между прочим, это один из главных предметов спора Иова с его друзьями: как устроена жизнь – логично или как-то парадоксально?

Книга Иова на эту, общую для всего Ветхого Завета, концепцию более или менее логичного, понятного действия Бога в истории накладываетнекий выход за пределы этой логики. Мы все привыкли, что «дважды два – четыре», и, если сказать «дважды два – одиннадцать», прозвучит глупо, но, на самом деле, в математике есть такие разделы, где дважды два будет десять, где-то – сто, и так далее. Вот такой выход за логику истории – это и есть один из предметов спора Иова с друзьями. Друзья говорят: ну, посмотри, Бог же всё устроил правильно, в целом, логично, как говорится, «Всё к лучшему в этом лучшем из миров!». А Иов говорит: «Нет! Всё не так, ребята». Всё гораздо сложнее, и, соответственно, гораздо мучительнее и парадоксальнее, потому что сложнее. Этот выход за пределы ветхозаветного логичного взгляда наисториючеловечества чем-то напоминает выход Христа (в первую очередь, в Нагорной Проповеди) за тоже в чём-то логичную, по крайней мере, привычнуюморальВетхого Завета, когда Он говорит, что не нарушить пришёл, а исполнить (восполнить, дополнить). Дополняя, Он, фактически, часто изменяет до неузнаваемости: изменяет с «око за око, зуб за зуб», что было в своё время, может быть, вполне оправдано и логично, до «подставляй левую щеку, когда тебя ударят в правую», и так далее. Конечно это парадокс, который и сегодня-то человеку ещё трудно вместить, как и вообще новозаветные парадоксы. Ветхозаветная мораль в каком-то смысле нам, людям, понятней и ближе. И в книге Иова присутствует такой же выход за ветхозаветный взгляд на то, как устроен этот наш мир и история человечества.

Я говорю: «выход за» – за привычную нам, человеческую, арифметическую логику. Но может ли этот выход быть совершён, если наши мозги всё равно устроены так, что мы мыслим таким «арифметическим» образом? Может быть, какие-нибудь будущие поколения, спустя не знаю сколько тысяч лет, научатся думать как-то более полно, не этой нашей арифметической логикой, а как-то ещё, но пока мы думаем так. И поэтому эта книга, которая нас как бы подталкивает к этому «выходу за», не завершена: и она, и мы, её читатели, не можем завершить этот «выход за». Особенно это проявляется в речи Бога, где мы от Него ожидаем финальной точки: это же Бог говорит – наверно, тут уж будет окончательный ответ на все проблемы, которые ставятся в самом начале! А тут вместо ответа огромное расширение маленького вопроса, с которого книга начинается (ну, относительно маленького), морального вопроса, как это праведник так пострадал ни за что? Он превращается в огромный вопрос об устройстве вообще всей нашей Вселенной, с её «бегемотами», «левиафанами» и так далее. Конец этой книги выглядит, как начало, конец выглядит, как обещание. Что нам обещает эта книга? Она нам обещает Христа. Сегодня это уже понятно и просто. Когда она писалась, это было совсем не так понятно и просто, а сегодня понятно, и отсюда выражение «Христос – ответ Иову», замечательное выражение Карла Густава Юнга. Может быть, он сам его заимствовал у кого-то из писателей времён раннего христианства – не берусь сказать, он не говорит, откуда это выражение у него взялось. Обещание Христа, хотя Христа в этой книге нет, и (что поразительнее всего) Его нет в речи Бога. Казалось бы, кто, как не Бог, должен ответить Иову, который говорит, что он ждёт Искупителя! Кто, как не Бог должен сказать: «Я пошлю тебе Искупителя!», так что успокойся, всё будет хорошо. Нет, этого нет в речи Бога. Удивительно, но, с другой стороны, в речи Бога присутствует кто угодно (звёзды, реки, грозы, животные, верблюды, ослы, бегемот, левиафан),только Иова нет в этой речи Бога. Это заставляет нас подумать, что за этой фигурой умолчания что-то стоит. Есть что то, о чём не говорится в этой речи, что подразумевается, что мы, читатели, должны угадать, увидеть в этой картине. Есть такие картинки: дерево, а среди ветвей контуром почти неразличимый человек, и надо его увидеть. Вот такая загадочная картинка – это речь Бога. То, что напрямую в ней не сказано, но надо уметь увидеть, это самое главное – это Иов, потому что всё это относится к самому Иову и ради него говорится, и это Христос, Который является «центром тяжести» книги. Если спросить человека, который хорошо знает эту книгу и имеет богословскую подготовку, где в этой книге «центр тяжести», он, наверное, скажет: «это речь Бога». А ещё? Наверняка он скажет, что это в словах: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою»и«я сам увижу Бога». Иов сам как бы предвидит этот позитивный ответ на его страдания, и этот Искупитель – Христос.

Даже до того, как Иов что-либо говорит о будущем Спасителе и Искупителе, изначальный вопрос в споре между дьяволом и Богом о человечестве – это вопрос дьяволу: «Действительно ли человечество такое, как ты думаешь?». И это одновременно вопрос человечеству от Бога: «Вы такие, как Я вижу вас в идеале, в будущем, в потенциале, в перспективе, или вы такие, как вас видит дьявол в наших сегодняшних, вполне неблаговидных реалиях?». И где ответ на этот вопрос? Кто даёт ответ на вопрос, каково человечество? Мне кажется, этот ответ даёт именно Христос – тем, что Он показал соединение Бога и человека во плоти, что человеческая плоть и человеческая психика способна в себя принять Бога. Это и есть ответ. Практически все комментаторы говорят, что в результате этого спора дьявол посрамлён. Посрамлён даже не столько Иовом (это только начало посрамления дьявола), полное посрамление дьявола – это Христос. Оглянитесь вокруг себя или включите телевизор – вы что, увидите посрамление дьявола в нашем мире? Вы там увидите действие дьявола, лезущее из всех щелей! Но дело в том, что когда мы говорим, что посрамление дьявола – это Христос, мы имеем в виду не только и даже не столько первое Пришествие Христа, сколько второе. Потому что Христос – это всё, от первого Пришествия, которое было две тысячи лет назад, до второго Пришествия, которое будет ещё неизвестно когда, это единое целое, соединенное в процесс посрамления дьявола, который завершается только в книге Апокалипсис окончательной победой над дьяволом. Поэтому правильнее сказать, что мы живёмв эпохупосрамления дьявола. Он что, покорно стоит в углу, склонив голову, и ждёт, пока его посрамят? Разве он такой? Мы кое-что знаем о стилистике дьявольских штучек. Нет, как только он ощущает, что ему это угрожает – он начинает войну. И мы живём в эпоху этой войны. Она проявляется, в частности, и в войнах между людьми. Это, на самом деле, отражение войны дьявола против человечества. Войны между людьми – войны за что? Первая мировая война, Вторая мировая война – ну за что там было воевать? За территорию, которой, якобы, не хватало Германии? Вот, Германия живёт в своей территории прекраснейшим образом и процветает. И давайте не забывать о том, что маячит, как угроза, о Третьей мировой войне, уже совершенно другого масштаба. Дьявол и на это тоже может пойти, если Бог Своею рукой не помешает ему и не защитит нас от этого. Так что мы живём в эпоху Христа, когда процесс посрамления дьявола происходит в такой воинственной ситуации. Да и то, что мы читаем в книге Иова, – это же тоже война, пусть с одним человеком, с Иовом. Очень многое можно увидеть в книге Иова о том, как дьявол действует, воюя со своими человеческими врагами. Многое можно увидеть и в том, что происходит вокруг нас сегодня.

Диалог с друзьями весь о том, правильно, хорошо устроены законы мира или, всё-таки, они нехорошо устроены? Но ведь эти законы мира устроил Бог (и друзья всё время именно это тычут в нос Иову), это законы Божьи, что же ты к ним претензии предъявляешь! Иов, как честный человек, согласен, что это Бог устроил, но принять эти законы не может. Он говорит: нет, всё не так, ребята! Если в этом мире происходит такое, что произошло со мной, да и не только со мной (он же прекрасно знает, что происходит с такими Иовами постоянно), то, значит, что-то в этом мире не так. Как это сочетать – «Бог устроил», и «не так»? Христос даёт ответ в Нагорной Проповеди в знаменитых словах: «не нарушить пришёл Я, но исполнить». Он не просто пришёл не нарушить 613 мелких заповедей Ветхого Завета, Он пришёл не нарушить, но исполнить вообще законы устройства нашего мира, даже физического, но в первую очередь законы устройства мира социального, морального, законы, по которым живут люди. Не отменить тот, созданный изначально Богом, мир, в котором мы живём и в котором столько зла, не разрушить его, а изменить его – исполнить, дополнить, восполнить, возвести его. Мы сами, конечно, недовольны тем миром, в котором мы живём, уже не говоря о том, что в этом мире приходится умирать, но и при жизни – сколько оснований для нашего недовольства! Но кто может этот мир как-то принципиально изменить? Мы все жили в коммунистическую эпоху и знаем Маркса, его идеологию, что человек своими силами изменит этот мир. История показала то, что с самого начала говорили умные люди: что одними человеческими силами это не получится. Значит, нельзя этот мир изменить? Значит, в нём всё так и останется, как это всё мы сегодня видим, и чем мы недовольны? Можно, но изменение это может быть произведено только Христом. Намёки на Христа в книге Иова разбросаны по многим местам. В первую очередь, это связано с темой Воскресения. Если мы произнесём слово «воскресение», то мы, христиане, в первую очередь вспомним не о дне недели, а о Христе. Вот и в книге Иова есть соединение темы будущего, ещё смутного, Искупителя и Воскресения. В седьмой главе Иов говорит про себя:

9Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет,

10не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его.

Это он о том, что всё смертно, но сама интонация показывает, что он не принимает этого. Друзья – принимают: ну, смертно, так смертно, что ж делать, если мы в таком мире живём? А у Иова в самой этой интонации есть некая надежда, некое, я бы сказал, подозрение, что всё-таки не обязательно так должно быть: «уходит,и не возвратится более в дом свой».Есть надежда на воскресение. Дальше из четырнадцатой главы:

7Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут:

8 если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли,

9 но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.

10А человек умирает и распадается; отошел, и где он?

12так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.

13О, если бы Ты в преисподней сокрыл меня и укрывал меня, пока пройдет гнев Твой, положил мне срок и потом вспомнил обо мне!

14 Когда умрет человек, то будет ли он опять жить? Во все дни определенного мне времени я ожидал бы, пока придет мне смена.

15 Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих.

В этих стихах совершенно явна надежда на то, что смерть будет побеждена, как говорит апостол Павел в своём Послании, то есть, надежда на воскресение. А воскресение – это та форма, в которой книга Иова предвидит будущего Христа. Христос, как называет Его апостол Павел, «первенец из мёртвых», то есть, за ним и Иовы тоже следуют, и мы следуем. Заканчивается эта надежда опять минорной нотой, но это характерная стилистика всех речей Иова:

18Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего;

19вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь.

20Теснишь его до конца, и он уходит; изменяешь ему лице и отсылаешь его.

Иов как бы недоволен этим, он предъявляет Богу претензию: почему в этом мире господствует смерть и нет воскресения? В итоге возникает ощущение, что среди множества несовершенств мира, которые люди устраивают своими руками (как в этой книге и говорится), есть вот это фундаментальное несовершенство мира, которое не человек устроил, – отсутствие воскресения. Это знак незавершённости мира. Книга Иова сама не завершена, и она является частью незавершённого по сей день процесса – истории человечества. Наш замечательный российский философ и мистик Николай Фёдоров ровно так всё это и видит: что отсутствие воскресения мертвых – это главный дефект и признак незавершённости нашего мира, и мы, люди, должны свои усилия прилагать к тому, чтобы вместе с Богом завершить этот мир. От Фёдорова ведёт своё начало замечательное течение, которое в международной практике получило название «русский космизм», это и Циолковский, и Бердяев, и Вернадский, и многие последующие современники, в том числе, и такой «чисто русский космист», как Тейяр де Шарден, – между прочим, один из любимцев отца Александра Меня, который сам про себя говорил: «я – тейярдист».

Тема воскресения в четырнадцатой главе включает в себя такие стихи:

17в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою.

Этот запечатанный свиток нам немедленно напоминает тот запечатанный свиток, о котором говорится в книге Апокалипсис, и в котором запечатаны не просто грехи Иова, история Иова, а, можно сказать, запечатана вся история человечества. Вот несколько стихов из пятой главы книги Апокалипсис:

1И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями.

2И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?

3И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее.

4И я много плакал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу, и даже посмотреть в нее.

5И один из старцев сказал мне: не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее.

6И я взглянул, и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю.

7И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле.

8И когда Он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых.

9И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени», ну и понятно, что этот Агнец – это Христос.

Есть и другие намёки на Христа в книге Иова. Например, когда Бог в Своей речи говорит о борьбе с левиафаном, у Него есть такое выражение: «Кто предварил Меня»? Эти слова ассоциируются со словами Евангелия от Иоанна о том, что Тот, Кто был ещё в самом начале, до творения, с Богом, – это Слово Божье, Христос:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Да и та жертва, которую приносит Иов в конце за своих друзей, – это, на самом деле, только продолжение, финал, «вишенка на торте», на той жертве, которую Иов приносит на протяжении всей книги за всё человечество, мучаясь на мусорной куче. И эта жертва Иова за всё человечество, естественно, напоминает нам о жертве Христа. Угадываемая будущая жертва Христа в этой книге противопоставлена тому взгляду на мир, который есть у друзей, и, в частности, у Елиуя, как он это говорит в 35-й главе:

5 взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя.

6Если ты грешишь, что делаешь ты Ему? и если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Ему?

7Если ты праведен, что даешь Ему? или что получает Он от руки твоей?

8Нечестие твое относится к человеку, как ты, и праведность твоя к сыну человеческому.

Удивительны эти слова «сын человеческий», употреблённые здесь, потому что в той картине мира, которую рисует Елиуй, Христосневозможен, потому что Богу на человечество наплевать в этой картине. Удивительно, конечно, что человек Елиуй (а в какой-то мере и значительная часть человечества) так воспринимает себя, что Богу на нас наплевать. Это в книге Иова показан контраст. А для Иова – Богу на него не наплевать, он до последнего в это верит. Он именно потому к Богу и взывает, а то он сказал: «я пострадал ни за что ни про что – но что Богу до этого? Что я буду к Нему адресоваться?». Нет, Иов по-другому смотрит, а Елиуй – вот так, и поэтому Христос в этой картине мира просто невозможен. И употребление слов «сын человеческий» (стандартное словоупотребление в Израиле того времени) звучит в устах Елиуя особенно иронически для нас, помнящих, что называл Себя сыном человеческим именно Христос, Который опровергает эти слова Елиуя и этот взгляд на взаимоотношения Бога с человеком.

Теперь в продолжение этой темы – о том, как сегодняшнее христианство, христианская Церковь со своим богословием истории, смотрит и на место Иова, и на место книги в богословии христианской истории. Подчёркиваю, что одно дело – место этого художественного образа в богословии истории, а другое дело – место этой книги в реальной истории человечества, на пути человечества к Богу. Центральный вопрос книги Иова – о дьяволе, зле и теодицее (оправдании Бога) – это один из центральных вопросов и в христианстве тоже. Вопрос этот в книге Иова открыт, она не даёт ответа, точку не ставит на вопросе «откуда зло?», «что будет со злом?» и на вопросе об оправдании Бога в этом зле мира. В христианстве эти вопросы о дьяволе, зле и теодицеи, в общем,вмещаютсяв христианство. Я не берусь сказать, даёт ли на них христианство какой-то окончательный ответ, но, во всяком случае, в христианстве это органическая часть общей христианской картины мира, в отличие, естественно, от Ветхого Завета, в котором дьявол временами возникает (например, в виде змея в книге Бытия), но это и всё, он там никакого существенного места не занимает. И вопроса об оправдании Бога тоже не возникает в Ветхом Завете, вот разве что в книге Иова. А в христианстве – да, это часть христианского богословия. Причём, когда мы читаем книгу Иова, мы удивляемся, что это дьяволу столько воли дано? Он и с Иовом делает, что хочет, и вообще дверь на небеса, можно сказать, ногой открывает. Это удивление естественно, потому что основа ветхозаветного взгляда на историю – что ею управляет Бог, и места дьяволу в этой картине нет. А христианство, Евангелие, рассказ о жизни Христа нам показывает, что, к сожалению, то, что дьявол сам сказал о себе – сколько ему власти дано в этом мире (что все царства в его власти), – это правда. Да более того, ему дана возможность действовать и на Самого Христа, потому что Христу приходится с дьяволом бороться не только во внешнем мире, а ив Себе Самом, внутри Христа,как, например, в Гефсимании происходит эта борьба Его с дьяволом. То есть, христианство очень серьёзно относится к теме присутствия дьявола в мире. И Христос об этом много говорит – в одной Нагорной Проповеди Он сколько говорит о существовании зла в мире, о месте зла в мире! При этом, конечно, у Него взгляд, тем не менее, не трагический, как в книге Иова, а оптимистический. Он говорит о том, что Бог и на добрых, и на злых посылает солнце Своё и дождь Свой, и поэтому, люди, любите врагов ваших, любите этих злых людей. Можно сказать, любовью своей сделайте их добрыми. Может быть, не этих людей, может быть, не сегодня. Но если это христианское начало станет частью морального воспитания всего человечества – чтобы к злым людям с любовью относиться тоже… Вот у нас в семье есть кошка, мы её недавно с улицы взяли. Злющая! Меня покусала, дочку покусала… А дочка её любит. Вот, если бы мы так научились, то наш мир, действительно, начал бы становиться другим – с помощью Христа, через Христа, действующего в нас.

Ещё момент. Когда мы читаем тридцать первую главу – эту анти-исповедь, в которой Иов говорит: «Я этого не делал», подразумевая, что Адам (человечество) делал все это, все возможные грехи, – там ответа дьяволу нет. Раз человечество такое, то наверно дьявол прав, что хочет стереть в порошок это человечество? В книге Иова нет ответа на вопрос: «если Адам таков, то как же с ним быть?». А в новозаветном богословии ответ есть. Этот ответ – Христос, Который действует внутри человека и, как говорит апостол Павел, делает в нас ветхого человека – новым человеком. Преображает нас, в каком-то смысле, как Христос преобразился на горе Преображения. Тем не менее, какие-то намёки, какая-то надежда на это есть и в Книге Иова, хотя, как всегда, довольно расплывчатая. Вот, например, слова, которыми кончается семнадцатая глава, как бы безнадёжные – о том, что и он, Иов, умрёт, и каждый человек умрёт и сойдёт в Шеол:

15Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит?

16В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе.

Ах, как всё безнадёжно, трагично! А в христианстве то, что мы видим на иконе Воскресения в Праздник Пасхи, говорит нам: «да, сойдёт в преисподнюю надежда человеческая, Иисус Христос – и спасёт, и выведет оттуда Адама, и Еву (как показано на иконе), и вообще всё человечество». В книге, конечно, эта надежда в подтексте, прикровенно. И, тем не менее, она – совершенно неотъемлемая часть этой книги. В той запечатанной книге, которую, как мы читали, открывает Агнец, Христос на небесах, – в том свитке небесном, который в себя, в каком-то смысле, включает книгу Иова – запечатанная в книге Иова надежда человека будет распечатана и реализована. Вообще, на муки Иова в этой книге, сегодня, с точки зрения христианства, можно смотреть, как на родовые муки рождения нового человека. Апостол Павел любил это выражение, но оно идёт из Ветхого Завета: что духовное преображение человека – это такие своего рода родовые муки. Можно сказать, родовые муки всего человечества (Иов – это же представитель Адама, всего человечества), и что человечество рождает в этих родовых муках? Каждый отдельный человек рождает в себе Павлова нового человека, а всё человечествочторождает в своих родовых муках? Оно рождает Христа. Но Христос же не только человеком рождается, Его Бог вместе с человеком рождает через Богородицу, как это мы читаем в Евангелии. И получается, что если в этом процессе рождения нового соучаствует человечество через такие муки рождения, как описано в книге Иова, и соучаствует также и Бог, то получается, что и Бог в этом процессе рождения Христа – страдает. Мы видим Христа на кресте и говорим, что это Бог во Христе висит на кресте, и испытывает все эти человеческие страдания распинаемого человека. Соучастие Бога видно и в книге Иова. Иов всё время просит у Бога, чтобы Бог ему подал смысл того, что с ним происходит. Бог даёт смысл, но дело в том, что смысл не отделён от Бога, смысл – это Бог и есть. Бог и есть носитель смысла, Его природа такова, что Он смысл и есть и другого смысла нет ни у всей Вселенной, ни у нашей человеческой жизни. Поэтому, когда Бог подаёт смысл, как Он его подаст Иову, Он подаёт его вместе с Собой. Но если Он подаёт Себя Иову, сидящему на мусорной куче, это значит, что Бог входит в страдание Иова, сострадает Иову – не в абстрактном смысле, как друзья, а страдает вместе с ним. И поэтому, когда мы говорим, что Бог в начале этой книги попустил, чтобы Иов страдал (пусть для каких-то высоких Божьих целей), то Бог тем самым попустил страдать и Самому Себе. Иов – это такой«капилляр Тела Божия»: когда ему больно, то больно Богу. (Я, на самом деле, заимствую слова Вознесенского из его стиха: «Россия, я твой капиллярный сосудик. Мне больно когда – тебе больно, Россия»). Ну, насчёт того, что Россия чувствует боль своего капиллярного сосудика, – этот романтический взгляд пусть будет на совести Вознесенского, – а вот в том, как показан Иов и его взаимоотношения с Богом, особенно как они раскрываются уже в христианском богословии после Евангелия и после креста Христова, мы видим, что Иов, и вообще всё человечество – это, действительно, такой капиллярный сосудик Бога. Некий намёк на это, подозрение на то, что Бог, действительно, так чувствует, можно найти в словах Иова в десятой главе:

3Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих?

«Хорошо ли для Тебя» – что это означает? Как Богу может быть нехорошо от этого, плохо? Дело в том, что, хотя Бог попускает, чтобы Иов был угнетён,но хорошо ли Богу при этом? В этоммысль Иова: «Господи, я страдаю. Тебе лучше от этого, что ли?». То есть, он уже подозревает, что оттого, что человек страдает, Богу совсем не хорошо, а тоже плохо, вместе с человеком – потому, что человек – это Его «капиллярный сосудик». Мы читали из девятнадцатой главы об Искупителе, а есть очень тематически схожий, тоже один из самых известных стихов в шестнадцатой главе – о Заступнике:

18Земля! не закрой моей крови, и да не будет места воплю моему.

19И ныне вот на небесах Свидетель мой, и Заступник мой в вышних!

Страдание Иова вызывает Заступника. Заступник – это Христос, как мы понимаем. Страдание Иова, если так можно выразиться, вызывает из Бога Христа, потому что Бог страдает вместе с Иовом и на страдание человечества Бог, начиная с какого-то момента, уже не может спокойно смотреть: уже переполнилась чаша Бога, видящего страдающее человечество, пусть даже в большой мере оно страдает по собственной вине. Всё равно, когда наши дети страдают по собственной вине, нам их жалко, и вот Бог посылает этого Заступника. Между прочим, это взгляд Нового Завета на роль жертвы Авраама. Когда Авраам готов принести в жертву своего сына ради Бога, то это инициирует, как отражение в зеркале, готовность Бога принести в жертву ради человечества Своего Сына, то есть, будущего Иисуса Христа. В этом смысле, жертва Авраама – это такое отдалённое «А-у-у-у» – за две тысячи лет – будущему Иисусу Христу. Ну, а в книге Иова – «А-у-у-у» более близкое по времени: аукается то, что мы читаем, с тем, что мы знаем о Христе из Нового Завета.