У нас сегодня тридцать третья глава, эта глава из серии долгих речей вновь появившегося в прошлой главе персонажа Елиуя, который не относится к числу друзей Иова. Откуда он взялся – непонятно, это художественное произведение, и автор вводит сюда нового героя. У героя этого достаточно важная роль: он несёт определённое послание от автора книги нам, читателям.

1Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим.

2Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей.

3 Слова мои от искренности моего сердца, и уста мои произнесут знание чистое.

4Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь.

5Если можешь, отвечай мне и стань передо мною.

6Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения;

7поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя.

8Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов:

9чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды;

10а Он нашел обвинение против меня и считает меня Своим противником;

11поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими.

12Вот в этом ты неправ, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека.

13Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни в каких делах Своих.

14Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз:

15 во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе.

16Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление,

17 чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость,

18 чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом.

19 Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих, --

20 и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи.

21 Плоть на нем пропадает, так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно.

22И душа его приближается к могиле и жизнь его -- к смерти.

23Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его, --

24Бог умилосердится над ним и скажет: освободи его от могилы; Я нашел умилостивление.

25Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей.

26Будет молиться Богу, и Он -- милостив к нему; с радостью взирает на лице его и возвращает человеку праведность его.

27Он будет смотреть на людей и говорить: грешил я и превращал правду, и не воздано мне;

28Он освободил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет.

29Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком,

30 чтобы отвести душу его от могилы и просветить его светом живых.

31Внимай, Иов, слушай меня, молчи, и я буду говорить.

32Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания;

33если же нет, то слушай меня: молчи, и я научу тебя мудрости.

Вот такая насыщенная речь Елиуя. Елиуй – это сложный образ, как вообще всё в этой книге, это очень глубокая, непростая книга. Елиуй, с одной стороны, играет определённую конструктивную роль, то есть, он несёт что-то правильное. Он не как друзья Иова, у которых да-да, всё хорошо, всё правильно, и вообще этот мир – это лучший из миров (вот такая у них позиция). А позиция Елиуя чем-то напоминает позицию Иова: не всё хорошо в этом мире, если (говорит Иов) я сижу на мусорной куче ни за что, ни про что. И у Елиуя позиция тоже не примиренческая, гораздо более острая, чем у друзей Иова. Но дело-то в том, что эта позиция своим остриём направлена не против того, как этот мир устроен, а против Иова (ну, и его друзей тоже).

Кроме того, по своей эмоциональности Елиуй напоминает Иова. Он логически говорит как бы обратные Иову вещи, а по интонации, по настрою он двойник Иова в чём-то, в каком-то психологическом отношении. Это одна сторона дела. А вторая сторона дела – это то, что автор книги показывает Елиуя очень иронически. Он такой своего рода самонадеянный подросток, который считает, что он всё знает лучше всех, и довольно агрессивно эту правоту свою доказывает, на самом деле, при этом, заботясь не о том, чтобы найти истину, а заботясь о собственном «я», о самоутверждении, чтобы доказать свою правоту. Вот такой двойственный образ, и в этой главе он проявляется: что-то сказано правильно, а что-то принципиально неправильно.

Сначала об этой главе в целом. У Елиуя есть претензия, что его мудрость больше, чем мудрость Иова, но и друзей тоже. Когда он говорит Иову в 33-м стихе«я научу тебя мудрости», он то же самое мог бы сказать и друзьям. Он, как и сам Иов, совершенно не удовлетворён тем, что Иову говорят друзья. Почему он считает, что он такой более правильный, более мудрый, чем они? Потому что «слова мои от искренности моего сердца». В этой главе несколько раз употребляется слово «яшар», «прямота». Прямота его, как он считает, и делает его более правым, чем друзья и чем Иов. Он, видимо, ощущает, что тут дело не в логике, не в том, чтобы какими-то логическими рассуждениями, как друзья, доказать Иову, что он неправ, и что всё, что всё, что с ним произошло, нисколько не бросает тени на Бога. Но ведь этого и Елиуй, пусть по-другому, пытается добиться – защитить Бога от Иова (довольно парадоксальная задача – как будто Бога надо от кого-то защищать, как будто Он Сам Себя защитить не может). То, что Елиуй так эмоционально говорит, – это, с его точки зрения, не он сам говорит, а Бог говорит в нём – не через разум, логику, логическую мудрость, а через эмоцию – что, в общем-то, правильно. Действительно, Бог может говорить и через логику, разум, и через эмоцию. Вопрос в том, что Он говорит. Елиуй считает, что Иову, как обычному человеку, который (как здесь сказано) образован так же, как Елиуй, из брения, из глины (то есть они оба земные люди) такой эмоциональный язык понятней, чем логический язык, которым пытаются переубедить Иова его друзья. Ну, хорошо – это такая как бы теоретическая позиция Елиуя. А что он реально говорит? И вот мы читаем, и видим, что в его словах опять звучат те же самые привычные логические аргументы, которые его друзья уже выдвигали: Бог выше человека, Бог не даёт отчёта ни в каких делах своих – это несколько раз уже говорили друзья. Нет какой-то убедительной эмоциональности, чтобы Иова убедить не от головы к голове, а от сердца к сердцу. Ну, а как это можно было бы сделать? Нам даёт пример лирическая поэзия. Мы читаем, и наше сердце на неё реагирует, хотя мы часто даже не вдумываемся, а что тут автор, собственно, хочет сказать. Это разговор уже не между умами, а, действительно, разговор на языке эмоций. Так что, если бы тут Елиуй сочинил какую-то великую лирическую поэму – да, может быть, Иов тогда и услышал бы. Но это не так просто – сочинить великую лирическую поэму. Автор этой книги – гениальный писатель, он сочинил гениальную прозу, но он не поэт. Поэзия есть в Библии – псалмы, например, сочинены поэтами, начиная с Давида, но в речах Елиуя ее нет. И поэтому не находит воплощения в принципе правильная его мысль, что сколько же можно заниматься этим логическим «расщеплением волоса на четыре части» (как говорят французы), можно ведь просто «от сердца к сердцу» поговорить на эту тему. Можно, да – но этот разговор должен привести к тому, что Иов получит утешение, иначе какой же это разговор от сердца к сердцу. А какое утешение ему даёт Елиуй? Ни здесь, ни дальше – никакого. Так что в принципе теоретически правильное мероприятие Елиуя ему, на самом деле, не удаётся.

Автор хочет показать: вот новый человек, молодой, говорящий горячо, совсем не как друзья (уже люди пожилые, которые в этой жизни укоренены), а он, как все молодые хочет всё изменить, на жизнь смотрит новыми глазами (свежая кровь, так сказать). Но и этот новый человек снять вопроса не может, потому что, чтобы в какой-то степени решить, снять проблему, которая лежит в основе всей книги Иова, которая начинается с первой же главы, надо сделать две вещи. Во-первых, эта проблема начинается со спора Бога с дьяволом о человеке – что такое человек? Значит, надо привести существенный аргумент и Богу, и дьяволу, аргумент, который показал бы, что такое человек, который подкрепил бы позицию Бога в его оптимистическом взгляде на людей. А то, что говорят друзья, и что говорит Елиуй – разве оно как-то подкрепляет позицию Бога? Ни в коей мере. Оно, скорее подкрепляет позицию дьявола. На самом деле, кто подкрепляет позицию Бога – это сам Иов: тем, как он прочно держится, несмотря на все эти аргументы, он стоит на своей позиции, не сходит с неё, и Господь говорит в конце: «это правильно, что ты так себя вёл, правильно, что ты вот так крепко себя держал». Спор Бога с дьяволом – он и об этом тоже: о том, может ли человек устоять в своей правде, когда у него всё отняли, посадили на мусорную кучу на грани жизни и смерти. Так что тут Иов приводит этот существенный аргумент даже не словами своими, а тем, какой он есть, своим поведением.

Теперь второе, что могло бы изменить ситуацию. Я понимаю, что ни друзья, ни Елиуй не могут сказать «тох-тибидох-тибидох-тибидох» – и исцелить Иова от его болезней, вернуть ему всё то, что он потерял. Да, они не могут, но они могли бы изменитьвзглядИова на всё происшествие. Друзья пытаются это сделать, Елиуй пытается это сделать, но им сам Иов говорит: «жалкие утешители все вы». То, как они пытаются повернуть глаза Иова, чтобы он по-другому посмотрел на свою ситуацию, – это никакое не утешение, скорее даже наоборот. Они только сыплют соль Иову на его раны – все, включая Елиуя. А утешит его Бог в конце, причём, утешит очень странно. Он ни слова не скажет Иову в оправдание того, что с ним произошло. Но Он покажет Иову какую-то гораздо большую, великую картину мира, в которой та трагедия, которая произошла с Иовом, находит своё место, находит свой смысл. И вот это придание осмысленности тому, что произошло с Иовом, произведет это чудесное действие: Иов по-другому на всё начнет смотреть. Не то, что он с этим примиряется, но он получает ответ на свой горящий вопрос – зачем, почему и для чего это всё со мной произошло? Так что только Бог может что-то в этой ситуации Иова изменить – что Он и делает в конце. А Елиуй – ну, что он? Как он говорит Иову – он ему не сочувствует совершенно, даже можно сказать, ещё меньше, чем друзья, которые хотя бы поначалу как-то Иову как-то немного сочувствовали. А этот ему не сочувствует вообще: подросток, эгоцентричный подросток. И вся его эмоциональность, которой он хочет переубедить Иова, она, на самом деле, эгоцентрична. Она не Иову адресована, а (если можно так выразиться) замкнута на самом себе, на Елиуе. Вот такой образ показан – талантливый подросток, и положительный, и отрицательный.

Главный аргумент Елиуя, который занимает довольно много стихов (начиная, хотя бы, с 17-го стиха), – что всё это Бог делает, наказывая человека, чтобы отвести человека от какого-то неправильного дела, удалить от человека гордость, отвести душу человека от пропасти, то есть, Бог наставляет человека несчастьями на правильный путь. Это говорили и друзья тоже, и не то чтобы это было неправильно. Пророки говорят то же самое об Израиле: что все несчастья Израиля – это не то, что Господь мстит Израилю за что-то или наказывает его. Господь бьёт Израиля палкой, как заблудившуюся корову, чтобы его вернуть на правильный путь. И вот примерно так же друзья и Елиуй хотят представить дело по отношению к Иову. Но этот, в принципе, правильный подход совершенно не имеет отношения к ситуации Иова, потому что там все гораздо круче и глубже – это же не Иов сбился с пути сам (согрешил), и его надо поправлять и направлять на путь, нет, он не сбивался. Тут всё гораздо глубже – это Бог с дьяволом спорят на Иове о том, что такое человек, и дьявол, естественно, в этой ситуации именно стремится сбить Иова с пути, и не может. Так что речи нет о том, чтобы Иова возвращать на какой-то правильный путь – слава Богу, дьяволу не удаётся сбить Иова с толку, хотя ему в этом помогают и жена Иова («похули Бога и умри»), и друзья его сами того не понимая, что играют с дьяволом на одной дудке.

Что нового в речи Елиуя? Тут есть один очень важный момент. Друзья говорили, и Елиуй тоже говорит: «ты, Иов, потерпи. Верь, что Бог милостив, и в итоге всё как-то устроится». Вот Иов и говорит: «жалкие утешители все вы». Сиди на мусорной куче, и жди, пока оно устроится? Нокакустроится?Что«всё» в итоге будет хорошо? Есть такая знаменитая английская святая Юлиана, и её фраза вошла в пословицу и в сокровищницу английской литературы: “And all shall be well, and all manner of thing shall be well” – «Всё будет хорошо, и всякое будет хорошо в итоге». Это, конечно, совпадает с позицией всей христианской Церкви, которая исходит из последней книги Библии, из Апокалипсиса, где идут сплошные трагедии, но в итоге-то всё хорошо: новое небо, новая земля, новый Иерусалим, спасение, соединение человека с Богом. Так что, в принципе, это подход правильный, но друзья-то исходят не из этого подхода, а из совершенно другой перспективы: «ты сиди, авось устроится».

Елиуй говорит по-другому, глубже и правильнее. Он говорит: что у человека есть ангел-наставник (23-й стих), который может показать человеку прямой путь, и тогда Бог умилосердится над человеком и скажет: «Я нашёл умилостивление». (В русском переводе получается, что это говорит Бог, но это может быть как раз тот, кто назван ангелом-наставником). Слово «умилостивление» – это неправильный перевод еврейского слова «кофер», которое означает «выкуп». И дальше там говорится: «освободи его от могилы» - освобождение человека, в сущности, от смерти. Эта картина (ангел, выкуп за человека, освобождение от смерти) в нашу христианскую эпоху, естественно, вызывает христианские (или, говоря на языке Ветхого Завета, мессианские) ассоциации. И слова Елиуя, которые несут в себе эти христианские ассоциации, резонируют с тем, что говорит сам Иов в девятнадцатой главе, - с этими знаменитыми словами:

25А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

26и я во плоти моей узрю Бога.

Все комментаторы говорят в один голос, что это предвидение будущего Христа, Мессии. Но ведь Елиуй тоже говорит нечто очень похожее, и поэтому в сложной фигуре Елиуя мы видим, что он введён не просто так, а с ним вводится нечто очень важное. Он как бы двойник Иова, который говорит часто примерно то же самое, что и Иов, но по-другому. На поверхности он с Иовом спорит, а если посмотреть поглубже, увидишь резонанс между тем, что говорит Иов, и тем, что говорит Елиуй. Вот так сложно устроена эта книга, и автор такой глубокий человек, и книгу написал очень сложную и глубокую.

Давайте теперь разберём по отдельным стихам – тут тоже масса глубоких, трудных и интересных вещей.

1 Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим.

2Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей.

3Слова мои от искренности моего сердца, и уста мои произнесут знание чистое.

«Искренность моего сердца» – на самом деле, здесь употреблено еврейское слово «яшар», которое означает просто «прямоту» и много раз употребляется в разных местах Библии, например, в книге пророка Михея, а в книге Притчей Соломоновых это слово встречается чуть ли не в каждой главе. Это важное положительное свойство – прямота – стоит в одном ряду с такими замечательными свойствами, как правда (или праведность) «цдака», как суд (или правосудие) «мишпат», как милосердие (или любовь) «хесед». С одной только разницей: и мишпат, и хесед, и цдака – это свойства Бога, которыми Бог делится с людьми, которые люди могут у Бога взять, принять, и внедрить в свою жизнь и правду (праведность), и суд (правосудие), и милосердие (любовь). А вот слово «яшар» в Библии применяется только к человеку, это хорошее свойство, но не Божье. К Богу это слово «прямота» («яшар») в Библии не применяется. Почему? Я думаю, потому что, как Сам Бог говорит, «Мысли Мои – не мысли ваши, и пути Мои – не пути ваши». Пути Бога, которые, с точки зрения Самого Бога, конечно, прямые пути, нам, людям, кажутся очень непонятными и запутанными. И это одна из причин того, почему нам так трудно понимать, что происходит и с нами самими в жизни, и с целыми народами в истории. С точки зрения космологии, астрономии, свет летит по прямой линии (поскольку по определению прямая – это кратчайший путь, прямее не бывает, короче, чем тот путь, по которому летит свет, не бывает). Но пространство искривлено силами тяготения, и поэтому лучи света, с нашей точки зрения, как мы видим их с Земли, описывают иногда сложные кривые траектории, и это используется в современной астрономии. Поэтому, в отличие от таких понятий, как «цдака», «мишпат», «хесед», прямота – понятие относительное. С точки зрения Бога, путь Его света прямой (прямее не бывает). С точки зрения человека (в нашей человеческой системе отсчёта) – кривой.

Сказано: «уста мои произнесут знание чистое».Не помню, чтобы это выражение «знание чистое» где-то ещё встречалось в Библии. Возможно, это просто неправильный перевод, потому что в еврейском тексте сказано «даат барар», «знание ясное». Можно понимать так, что знание ясное – это прозрачное, не запятнанное ничем, и так далее. Но можно понимать (и мне кажется, это более правильно) – ясное в противоположность тому неясному, туманному, в том, как говорят друзья. Друзья тоже много говорили Иову, но с точки зрения Елиуя, они «ходили вокруг да около» и именно поэтому Иова не убедили. С ним надо говорить напрямую, ясно и чётко, Елиуй и пытается так говорить.

4Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь.

5 Если можешь, отвечай мне и стань передо мною.

Хотя дальше он говорит«я тоже, как все люди, из глины создан»(это по первым главам книги Бытия, что люди созданы из глины), но, на самом деле, в словах «Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь» уже просвечивает то, что он говорит дальше:«а я для тебя буду вместо Бога».Тут уже самопревозношение – неоправданно высокий взгляд на себя.

Ещё один момент: в этом выражении русского перевода «стань передо мною»почему-то пропущено еврейское слово «арак», которое означает «упорядочивать». Конечно, этим Елиуй не просто призывает Иова встать пред ним, как полковник солдата (встал передо мной – застегни пуговицы и ремень затяни, упорядочь себя). Что он призывает упорядочить? Мысли? У Иова, конечно, хаотические мысли – а какие ещё могут быть мысли у человека, который всё потерял и сидит на мусорной куче? «Упорядочить мысли» – так Елиуй же сам хочет говорить не на языке интеллекта, мысли, логики, и так далее, а на языке эмоций – зачем тогда это упорядочивать? Эмоция – это совсем не та вещь, которая выигрывает от упорядочивания. То есть, уже тут некая проблема.

И вот знаменитый 6-й стих:

6 Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения.

Мы, конечно, понимаем (и сам Елиуй понимает), что «вместо Бога» не значит, что он собой может заменить Бога в каком бы то ни было смысле. Но здесь есть ещё ирония автора в словах «по желанию твоему». Как это себе представляет Елиуй – когда Иов призывал Бога, чтобы Бог явился и пришёл с ним на суд, чтобы с Ним можно было поговорить, и Бог не отвечает, тут является Елиуй и говорит: «да, Бог тебе не отвечает, так я тебе отвечу, согласно твоему желанию». Такого, что ли, собеседника желал Иов? Конечно, автор это прекрасно понимает, это очередная ироническая нотка по отношению к Елиую. Заменить Бога в качестве собеседника Иову никто не сможет, и Бог появится в конце книги.

7поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя.

8 Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов.

Здесь опять тонкий момент: разве Иов говорил в уши Елиую? Елиуй вообще только что появился, можно сказать, только что пришёл к этой мусорной куче. Иов говорил с друзьями, и даже не столько с друзьями – в первую очередь говорил к Богу, Иов говорил в уши Бога. Значит, Елиуй тем самым как бы претендует на то, что, говоря к Богу, Иов говорил в его, Елиуя, уши

9«чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды

10а Он нашел обвинение против меня и считает меня Своим противником».

Это Елиуй как бы цитирует слова Иова, на самом деле, искорёживая их так, чтобы они соответствовали тому, что Елиуй хочет доказать. Иов не так говорил, как интерпретирует его слова Елиуй. Например, слова «обвинение» Иов никогда не говорил, потому что Иов прекрасно понимает, что Бог его ни в чём не обвиняет. В том-то и проблема: Иов говорит Ему: «Ну, Ты обвини меня, чтобы я хотя бы знал, в чём вообще проблема!». Правда, это в какой-то степени проблема перевода: в еврейском тексте нет слова «обвинение», а есть слово «тенуах», которое означает «нашёл Бог, к чему придраться во мне». Ну, это, конечно, более разумная постановка вопроса, чем обвинение, потому что Иов так и понимает, что Бог не просто так это всё с ним сотворил, наверно, какая-то причина для этого есть. Но мы-то понимаем, что Иов тут неправ, что это вообще всё от дьявола исходит, а не от Бога. Да, действительно, позицию Иова можно с некоторой натяжкой представить так, как это делает Елиуй: «вот, Бог нашёл во мне, к чему придраться, я вроде бы не грешил никак, но я ведь не всё знаю – человеку вообще трудно себя оценить. А вот Бог нашёл, к чему придраться». Но разве к этому сводится то, что говорит Иов? Это очень плоский взгляд.

11 «поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими».

Опять Елиуй, как ему кажется, цитирует Иова. Слово «наблюдает», «ишамар» по-русски – просто «смотрит»: «Бог видит все мои пути». С виду, это то, что говорится в 138-м псалме Давида: все пути мои известны Тебе, встаю ли я, сижу ли я, возьму ли крылья и улечу на край моря – всё равно Бог везде видит меня. То есть, вроде бы, правильная, библейская постановка вопроса. Но дело в том, что в еврейском тексте нет слова «наблюдает», а есть слово «ишамар», которое происходит от слова «шомэр» – «сторож», тот, кто стоит на башне или на страже, и смотрит, не приблизился ли противник, враг – с одной стороны. Но с другой стороны, «сторож» – это и тот, кто сторожит тюрьму, темницу. И получается, что Бог сторожит Иова в какой-то такой невидимой темнице, чтобы он сидел на этой мусорной куче и из этой ситуации не вырвался. Конечно, это, с одной стороны, совершенно неправильно и несправедливо по отношению к Богу. Но с другой стороны, мы же всё время говорим о том, что они все, начиная с самого Иова, путают Бога с дьяволом. Им действие дьявола кажется действием Бога. Ну а дьявол-то, действительно, как тюремный надзиратель, сторожит Иова, чтобы Иов не вырвался из этой ловушки, которую, как кажется дьяволу, он ему подстроил.

12Вот в этом ты неправ, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека.

Слово «неправ», «ло цадик», может читаться, как «неправ логически», а может читаться как «неправеден». И получается по этому тексту скрытый вопрос: в чём же правда или праведность, в чём же эта «цдака» – она в суждениях (так что упрёк Елиуя Иову «ло цадик» означает, что Иов неправильно рассуждает), или, всё-таки, праведность должна определяться не рассуждениями, а жизнью человека – праведен он или неправеден. Так что очень глубокий вопрос ставится простым выражением «в этом ты неправ».Чем неправ? Рассуждениями? Ну, это полбеды. Или жизнью своей неправ – значит, грешен, а это другой разговор.

13Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни в каких делах Своих.

Ну и аргументы: «Бог выше человека», Он не дает отчета ни в каких делах Своих»! Это что за аргументы, какой вывод должен из них сделать Иов и мы, читатели? Я лично не в состоянии из этого сделать абсолютно никаких выводов, относящихся к делу Иова. Это всё равно, что на суде начнёт человек рассказывать похождения Ходжи Насреддина. Конечно, автор книги специально, нарочито так это всё и изобразил, что эти аргументы Елиуя вроде бы правильные: да, не даёт отчёта, да, Бог выше человека – только эти аргументы совершенно «не в кассу», они не имеют отношения к разбираемому делу.

14 Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз:

15во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе.

16Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление.

Первый же из друзей Иова, Елифаз, начал свою речь именно с того, что Господь ему что-то такое открыл во сне. Об этом и пророки говорят: бывает, что Господь, действительно, во сне «запечатлевает Свое наставление». «Наставление» это «мосара», еврейское слово, которое в русском переводе звучит мягко (наставляет, поучает), а на самом деле это слово, родственное слову «мусар», которое много раз встречается в книге Притчей Соломоновых и означает не «наставление», а «исправление», причём так, как отец исправляет провинившегося сына, то есть, часто довольно крутыми методами. Это первая поправка. Вторая поправка – слово «запечатлевает», это такое красивое слово («у меня красота этого пейзажа запечатлелась на сердце»), но по-еврейски сказано «хатам». Это означает, что Он ставит печать – так, как, например, в Апокалипсисе, где говорится о запечатанной книге, которую нельзя открыть. То есть, получается такая картина, что Господь чему-то человека учит во сне, а потом запечатывает это, так что человек это уже не может понять, осознать, это у него только где-то в подсознании остаётся. Что и соответствует действительности: мы тоже, наверно, переживали это, когда что-то такое снится, и чувствуешь, что важное – а вот проснёшься и не можешь вспомнить. Но, естественно, оно где-то в подсознании осталось. Но, применительно к ситуации, которая здесь – если Господь научил человека чему-то, а потом поставил на этом печать, как на книге, чтобы её нельзя было открыть, то о чём тогда говорить, что обсуждать в спорах с друзьями и Елиуем, если всё это запечатано? Так в Апокалипсисе и сказано: что очень многое в устройстве нашего мира представляет собой такую запечатанную Книгу, которую человеку не открыть. И только Иисус Христос, Агнец, Сын Божий там на небесах, где-то в невидимом мире у Бога умеет эту Книгу открыть. Открывает её, и начинаются апокалиптические оптимистические трагедии – оптимистические, потому что, всё-таки, они кончаются новым небом, новой землёй и новым Иерусалимом. Но по дороге проливается столько крови! Вот такая стоит картина за этим милым словом «запечатлевает».

17чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость,

18 чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом.

19Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих

«Отвести человека от какого-либо предприятия» – здесь употреблено не слово «энош», «человек», которое мы ожидали бы в этой ситуации (оно в других местах как раз и употребляется), а слово «адам». Это слово тоже означает «человек», и в современном иврите, в Израиле «адам» – это просто человек (например, можно сказать: к вам на обед придут три человека – здесь употребляется слово «адам»). Но здесь, в библейском контексте, это означает, что речь идёт уже не о конкретном Иове, не о конкретном человеке, который мог согрешить или не согрешить, которого Бог чему-то учит, а о человечестве вообще, о некоем фундаментальном отношении между людьми и Богом.

Здесь употреблено слово «пропасть» – это еврейское слово «шахат», которое дословно означает «яма». И вспоминается тут же, как употреблено это слово у Исайи в двадцать четвёртой главе: «ужас, петля и яма для тебя, житель земли» – вот такие ассоциации должны у нас возникать, когда мы читаем про эту пропасть.

«Он вразумляется болезнью на ложе своем» – тут еврейское слово «яках», которое означает не столько «вразумляется», сколько «исправляется», причём, опять-таки, крутыми методами (в слове «яках» это уже заложено). Чем исправляется? Здесь сказано «болезнью» – нет, это слово «макоб», оно означает не столько «болезнь», сколько именно «боль, страдание», и дальше это слово «боль» и употреблено. И мы в своей жизни наверняка, бывало, эту мысль как-то взвешивали в своём уме: не научает ли меня Бог чему-то страданием. Меня лично, или целые народы (вот как еврейский народ, например – это стандартная мысль у пророков, что Бог еврейский народ учит, поучает страданием на его историческом пути), или вообще всё человечество.

Вразумляется«жестокою болью во всех костях своих»– здесь не переведено слово «рив», которое несколько раз встречается в книге Иова. Слово «рив» – это судебный спор. Как раз этого требует Иов от Бога: чтобы Бог вступил с ним в такой «рив» – судебное состязание, где Бог будет Иову доказывать, а Иов будет Богу доказывать, и вот тут-то, как говорится, они уже разберутся, в чём смысл и правда всего происшествия. Но тут-то этот судебный спор – это спор между собой костей человеческого тела (очень красивый художественный образ: когда нам доводилось болеть какой-нибудь тяжёлой болезнью, мы, вероятно, тоже ощущали, что все части нашего организма, который обычно как оркестр, который гармонично играет одну симфонию, вдруг начинают действовать вразброд, как оркестр, который играет какую-то какофонию). Но, с другой стороны, вот эта мысль Елиуя, что какофонией человеческого организма Бог хочет человека чему-то научить, – сомнительная мысль. Эта какофония – не Божественный стиль, а скорее наоборот.

20и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи.

21Плоть на нем пропадает, так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно.

22И душа его приближается к могиле и жизнь его -- к смерти.

И вот Иов всё это слушает, и в этих словах, конечно, узнаёт самого себя. Это у него кости торчат, это он приближается к смерти – он так и говорит, что он на грани между жизнью и смертью. Так что хочет сказать этими словами Елиуй Иову? Такое ощущение, что он хочет сказать: «ты, Иов, не один в такой ситуации (на мусорной куче). И другие страдают, и у других кости торчат, и другие на грани жизни и смерти». С одной стороны, это правильно, конечно, в эту ситуацию люди не раз попадают. Но по большому счёту, в контексте этой книги, – неправильно. Потому что Иов не просто так страдает на мусорной куче, он страдает от имени всего человечества, и за всё человечество, как Иисус Христос на кресте, потому что именно на нём, как в точке, сошёлся этот спор Бога и дьявола – и в этом уникальность Иова. Другие страдальцы – не таковы, а вот он страдает так.

23Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его.

«Наставник» – это слово «мелиц», которое означает «переводчик», «посредник», что нам напоминает, конечно, о том, как Иов требовал посредника от Бога, и мы говорили, что этот посредник явится, и это будет Иисус Христос. И действительно, за образом ангела-наставника (или посредника) просвечивает будущий образ Мессии. С другой стороны, для слова «наставник», «посредник» («переводчик», если уж быть совсем точным), употреблено не очень обычное в этой ситуации слово «мелиц», которое происходит от слова «луц», а оно означает «насмешник», и это слово применимо уже к дьяволу (не только здесь, а во многих других местах Библии). То есть, возникает совершенно типичная ситуация того, что «дьявол – обезьяна Бога», и тёмные силы маскируются под светлые силы. Тебе кажется, что вот посредник между тобой и Богом, а на самом деле, сквозь этого посредника может проступить ухмыляющаяся рожа дьявола. Вот такая трудность – это одна из фундаментальных трудностей нашего бытия: различать действие дьявола от действия Бога. Это, собственно, и есть главная тема книги Иова – там же в начале совершенно чётко описано, что всё происходит, по инициативе и по действию дьявола, а выглядит (для Иова и для всех остальных) так, как будто бы это делает Бог. И в нашей жизни тоже это сложнейшая проблема – различить, что – от Бога, а что – от дьявола. Как говорит, призывая своих братьев-христиан, апостол Иоанн в своём Послании: «Различайте духов». Ну, если бы так легко было различить дух света и дух тьмы, то не надо было бы призывать «Различайте!»: нас что, надо призывать различать красный цвет и зелёный цвет? Ну, дальтоников надо призывать, но нормальные люди не дальтоники. А вот в этом плане различения добра и зла – люди – дальтоники. Поэтому приходится призывать. И здесь – пример того, как обманчиво бывает то, что видит человек своим дальтоническим моральным зрением.

24Бог умилосердится над ним и скажет: освободи его от могилы; Я нашел умилостивление.

«Умилостивление» – это «выкуп», еврейское слово «кофэр», которое совершенно однозначно означает то самое, что мы имеем в виду, когда говорим, что Христос – Искупитель, Спаситель всего человечества, что Христос на Кресте принёс выкуп за всё человечество, и выкупил Самим Собой, Своим страданием всё человечество. Понятно, что автор книги не имеет такого чёткого представления о Христе, о Мессии, о Кресте, но сама эта мысль, что человечество надо выкупать, здесь присутствует. И по тому, как поставлены кавычки и большие буквы в 24-м стихе в русском переводе, получается так, что Бог нашёл выкуп за человека, за человечество. Это на самом деле не обязательно так. Когда читаешь еврейский текст, видишь, что Тот, Кто умилосердится – это, действительно, Бог, потому что «умилосердится» – это еврейское выражение «ханан», которое происходит от слова «милосердный» («ханун»), а это термин, применяемый к Богу («ханун вэ рахум»), то есть, это Бог Отец (говоря современной терминологией), а вот тот, кто нашёл «выкуп» – это можно отнести к Богу, а можно отнести к тому, кто назван в 23-м стихе посредником. И мне кажется, что это именнопосредник, не столько даже «переводчик» и «наставник», сколько «искупитель», который нашёл для человека искупление – не просто даже нашёл, а собою искупил.

25Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей.

Это странное выражение, совершенно противоречащее всей картине мира ветхозаветного Израиля, где люди попадают в Шеол (в загробный мир), и – всё, оттуда выхода нет, на том всё кончается. Сам же Иов говорил, что он надеется, что Бог его из Шеола выведет. А в 25-м стихе описано, что человек как бы восстанавливается в своём изначальном, неиспорченном виде – в телесном, и, наверно, не только в телесном, но и вообще во всех отношениях. Это то, что обозначается богословским термином «апокатастасис» (восстановление). Это слово применяется к тому, что происходит в Апокалипсисе, после того, как (как там сказано) море отдало своих мёртвых, ад отдал своих мёртвых, и так далее. Восстановление как воскрешение из мертвых – это то, что говорит апостол Павел: «Христос – первенец, воскресший из мертвых, а мы все за Ним». Вот здесь говорится что-то в этом роде, и похоже на слова Иова «я сам в плоти своей узрю Бога». Много есть правильного, даже, я бы сказал, прозорливого в том, что говорит Елиуй (это, конечно, автор в его уста вкладывает эти слова).

26Будет молиться Богу, и Он -- милостив к нему; с радостью взирает на лице его и возвращает человеку праведность его.

Это продолжение о том, что будет с человеком, если он найдёт такой выкуп за себя. Здесь есть два момента – кто взирает с радостью на чьё лицо? В тексте большие буквы так поставлены, что Бог взирает с радостью на лицо человека. Разумеется, это правильно, и это вообще главный предмет этой книги, главный предмет спора между Богом и дьяволом. Дьявол говорит Богу: «Почему Ты с такой надеждой, радостью и любовью взираешь на человека? Человек разве это заслужил? Посмотри на него – он букашка». Но, с другой стороны, мы можем прочесть это наоборот: что человек, который вот так восстановлен, воскрешён, с радостью взирает на лицо Бога, и это более соответствует тому, что мы читаем в Апокалипсисе про новый Иерусалим, Солнцем которого является Сам Бог. Естественно, в этом новом Иерусалиме вот так, напрямую, они и взирают на Лицо Бога.

Ещё один проблемный момент: Бог«возвращает человеку праведность его». («Цдака» – праведность или это правда, но, так или иначе, если Бог возвращает человеку его праведность или его правду, то где она была до того, как Бог её возвратил? Если Бог её возвратил, то, получается, что Бог её и отнял, Бог у человека отнял правду (праведность), Он её и вернёт? Наверное, можно и вот так интерпретировать то, что произошло с Иовом (Бог тебя осудил, Он же тебя и оправдает) – чем-то это похоже на то, что говорит Иов. Но мысль о том, что Бог может у человека (ради любых целей) отнять правду и праведность – это очень сомнительное рассуждение с богословской точки зрения. Но ведь оно вложено в уста Елиуя, это не значит, что автор книги под этим подписывается, потому что Елиуй – фигура двойственная, он и правильные вещи говорит, и принципиально неправильные. А зачем автор книги вкладывает в его уста, как и в уста его друзей, и правильные, и неправильные вещи? В этом главный замысел всей книги: заставить нас, читателей, не глотать то, что нам в рот вкладывают, а напрягать свои мозги: где тут правда, а где – неправда, учиться различать духов, как к этому и призывал нас апостол Иоанн.

27 Он будет смотреть на людей и говорить: грешил я и превращал правду, и не воздано мне;

То есть, человек кается в своих грехах и говорит: «а Бог меня за это не покарал», и дальше говорит (в 28-м стихе): «Он(Бог)освободил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет».Освобождение от смерти, не только физической, а в первую очередь от смерти духовной, связанное с покаянием, – это совершенно христианская мысль, любой священник любой из христианских церквей так и скажет о том, как человек спасается. Спасается тем, что Бог освобождает его от плена греха и духовной смерти, но при этом со стороны человека необходимо покаяние – такая вот совершенно христианская мысль.

29Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком,

30чтобы отвести душу его от могилы и просветить его светом живых

Что «это» делает Бог? Это вопрос, который кажется совершенно очевидным, но если спасает Бог человека, воскрешает, восстанавливает – то почему два-три раза? И начинаешь думать: может, два-три раза – это Бог сначала наказывает человека, потом милует, потом опять наказывает, и потом опять милует. Какой из этих двух вариантов? Это большой, глубокий, тонкий богословский вопрос. Он тем более тонок, что я, например, не понимаю: это, действительно, сам автор книги так считает, или это он вкладывает в уста Елиуя, чтобы мы, читатели, поспорили с Елиуем, что нет, Бог не так поступает. Я склонен всё-таки поспорить. Потому что, если мы всё это читаем с христианской позиции, и под ангелом-Спасителем (Восстановителем, Искупителем) понимаем Христа, то Христос один раз пришёл, а не (как здесь сказано) два-три раза.

31Внимай, Иов, слушай меня, молчи, и я буду говорить.

32Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания;

33если же нет, то слушай меня: молчи, и я научу тебя мудрости.

Эти последние стихи звучат уже под такую улыбку, которую они могут вызвать у читателей (так это и рассчитано). Иову лет шестьдесят, наверное, Елиую – лет двадцать. Вы себе представьте картину (такое и в жизни встречается – вот такие разговоры подростков со взрослыми)! Но здесь есть ещё более глубокий аспект: ровно с этой интонацией потом говорит Бог с Иовом: «Внимай, Иов, слушай Меня, Я научу тебя мудрости». И это не случайно так написано, это подчёркивает (как вообще весь образ Елиуя), что, какой бы Иов ни был искренний, открытый, желающий действительно что-то найти, и правильно сказать, но между человеком и Богом дистанция огромного размера. И когда такие слова говорит Бог в конце книги, Иов полагает руку свою на уста свои из почтения к Богу. А когда эти слова говорит человек, то они звучат, как ирония – и это тоже одно из важных поучений книги Иова. Оно может быть применено и к самой книге Иова: ее написал человек. Это боговдохновенная книга, вне всякого сомнения, как и большая часть того, что мы читаем в Библии. И, тем не менее, хоть и Боговдохновенная, но написанная человеком, сказанная человеческими словами, и поэтому дистанция огромного размера, между тем, что нам на эту тему, которую замечательно, красиво, художественно, глубоко раскрыла книга Иова, сказал бы Сам Бог, если бы… если бы мы были способны вообще воспринять глазами, ушами, сердцем слова Бога так, как ониу Бога– но это невозможно. Он сам говорит: мысли Мои – не мысли ваши, и пути Мои – не пути ваши, и слова Мои – тоже не слова ваши, и поэтому самое близкое, как мы можем приблизиться к пониманию Бога – это читая Библию, в данном случае – читая книгу Иова.