Мы продолжаем чтение тридцать восьмой главы rниги Иова. D прошлый раз мы эту главу всю прочли и поговорили о ее общем содержании. Это непростая глава, но очень важная, хотя бы уже потому, что в ней Сам Бог говорит Иову, а, в сущности, говорит через эту книгу с нами, читателями. А в этот раз мы будем разбирать эту главу по отдельным стихам. Но прежде я хочу напомнить две важнейшие общие вещи, два общих принципа, которые нужны нам для интерпретации этой главы. Во-первых, мастер (иначе его не назову) её написал так, что в ней, буквально в каждом стихе, в каждой главе, наряду с понятным нам поверхностным текстом, есть подтекст. И особенно это проявляется в этих главах, где происходит речь Бога, потому что в этой книге, как и во многих местах Библии, Бог показан, как парадоксалист, Которого нашей школьной логикой не понять, как таблицу умножения. А парадокс – это всегда два слоя смысла: один, как бы более или менее банальный, на поверхности, второй – тот, который в глубине. На поверхности этот божественный парадокс выглядит даже как насмешка над Иовом: ну что ты, маленький человек, берёшься что-то такое судить о Моём великом Божественном Замысле?». Это поверхностный слой, который скрывает, как маска, главное, которое в подтексте. Главное состоит в том, что – да, Бог напоминает Иову о том, какая великая Вселенная, как он сам, Иов, мало эту Вселенную знает и понимает, но смысл этого совсем не в том, чтобы насмехаться над Иовом. Неужели Бог станет насмехаться над этим несчастным человеком, всё потерявшим, сидящим на мусорной куче? Наоборот, смысл в том, что Бог напоминает Иову о миссии, о великом пути всего человечества, как бы подталкивает его (а ведь Иов не себя только представляет, он «коллективный Адам», он представляет всё человечество на великом пути человечества в Замысле). Да, Иов чего-то не знает, чего-то не может, где-то не был, но за всем этим стоит: «Я, Бог, хочу, чтобы ты знал, смог, чтобы ты был Моим сотрудником вот в этом великом пути». И это «ты», конечно, не к Иову одному относится, а ко всему человечеству. Поэтому за всей историей, которая рассказана в книге Иова, встаёт образ Иисуса Христа, через Которого только и возможно это сотрудничество человека с Богом. Это первый принцип. Второй принцип исходит из того, что Бог в этой речи не отвечает Иову на вопрос, за что Иова постигло это несчастье. Почему? Потому что и сам Иов, и его друзья вопрос «за что?» рассматривают в сфере человеческой морали, в сфере тех понятий добра и зла, которые бытуют в людских коллективах, в обществах. А Господь здесь показывает Иову Вселенную гораздо большего размера, чем эти наши маленькие человеческие группы. Даже всё наше многомиллиардное человечество тоже будет по сравнению с этой Вселенной лишь маленькой человеческой группой. То есть, наша мораль, наше понимание добра и зла показано здесь только как маленькая часть чего-то гораздо большего. И действительно, вот это несчастье с Иовом является частью гораздо большего целого, оно, в сущности, превращается в такое «несчастливое счастье», потому что через Иова открывается путь человечеству вперёд, к Иисусу Христу, и дальше, через Иисуса Христа, к исполнению Замысла Божьего о человечестве, к эсхатологической, апокалиптической перспективе. Поэтому вопросы, которые мы часто себе задаём, когда что-то такое происходит, когда люди гибнут (землетрясение, цунами), спрашивая «за что?», в нашей человеческой морали, на нашем человеческом горизонте ответа просто не допускают. Ни за что. Или мы спрашиваем: «А как же Бог это допустил?». А как мы видим альтернативу? Чтобы Бог этого не допустил, надо чтобы не было ни землетрясений, ни цунами, ни извержений вулканов. Но тогда бы и нас не было! Потому что на такой земле без цунами, извержений и землетрясений, на гладкой, скучной, ровной, пустынной поверхности без тектоники мы бы просто не могли возникнуть, а если бы каким-то чудом возникли, не могли бы долго просуществовать. Да, вот так наш мир устроен, это мир трагический. И в этом трагическом мире несчастье Иова, действительно, им совершенно не заслуженное, является частью великой трагедии этого мира.

Теперь перейдём к отдельным стихам, где тоже очень много глубокого.

1:Господь отвечал Иову из бури и сказал.

Господь говорит именно из бури. Господь уже как минимум один раз говорил из бури – на горе Синай Моисею, когда давал ему Десять Заповедей. Но, пожалуй, в большем числе раз в Ветхом Завете Бог говорит в тишине – вот как Он Илии говорил «гласом хлада тонка», и как Он говорил Аврааму, и как Он тому же Моисею говорил в пустыне. Это два разных голоса Бога – один голос, которым Бог до нас доносит то, что Он доносил до Авраама, а другой голос, как здесь, – трагический, грозный голос бури, которым Господь до нас доносит великую, но трагическую картину мира.

2 кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

Когда я впервые читал это, у меня возникало такое впечатление, что «Провидение» – это Сам Бог и есть, то есть, кто-то тут омрачает Бога словами без смысла. Это не так: в еврейском тексте «Провидение» – это слово «эца», которое означает «совет», то есть, это не Самого Бога, а Замысел Божий кто-то омрачает, то есть, хочет этому Замыслу Божьему противодействовать. И кто этот «кто»? Художественная гениальность автора проявляется в том, что он написал так, что при поверхностном взгляде создаётся впечатление, что «кто» – это Иов, что Бог это Иову говорит: «что ты, Иов, омрачаешь Мой Замысел словами без смысла?». А кто сказал, что это Иов? Это же вопрос, а не утверждение, да и всё, всё что говорит Бог в Своих речах, сказано именно в модальности вопроса, а не утверждения. Кто же этот «омрачающий»? По книге Иова – кто омрачает Замысел Божий и хочет воспрепятствовать ему? Разве Иов? Нет, это дьявол, с которого и начинается эта книга. Да и «слова без смысла» – это не совсем точный перевод: то, что переведено, как «смысл», это, на самом деле, еврейское слово «даат», которое очень часто употребляется и о котором мы говорили уже много раз, – слово, которое означает «знание». Да, конечно, знания великой Вселенной, которую показывает Иову Бог, – этого знания у Иова нет. А есть ли у Иовасмысл? Можем ли мы сказать об Иове, что всё, что он говорит Богу на протяжении всех предыдущих глав, – это бессмыслица? Вопрос этот тонкий, потому что Иов сам ищет смысла и жалуется Богу: «Ты мне покажи смысл того, что со мной произошло, чтобы я хоть знал, что не просто так я всё потерял и сижу на мусорной куче». Но есть ли впроисшедшемс Иовом смысл – это другой вопрос. Мы сейчас обсуждаем вопрос, есть ли во всех этих егословах, криках к Богу– смысл? Мне кажется, что именно Иов нам показывает, чтопоиск смысла – и есть смысл. Всё, что говорит Иов, осмысленно именно потому, что он смысла от Богатребует. Может, это звучит парадоксально, но вообще эта книга парадоксальна, а тем более всё, что связано с Богом, в ней парадоксально. Поэтому говорить, как делают некоторые комментаторы, что Иов несёт бессмыслицу, говорит слова без смысла, – это категорически неправильное прочтение того, что здесь сказано. «Без знания» – да, он говорит, не зная, конечно, всей той великой картины, какую показывает Бог, – но ни в коем случае не «без смысла».

3Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне.

«Муж» – это еврейское слово «гевер», которое означает «сильный». Давайте спросим себя: «Иов – сильный»? В каком-то смысле – да, он крепкий, он, несмотря на все свои несчастья, не уступает своей связи с Богом, не уступает ни друзьям, ни жене, которая говорит ему «похули Бога и умри». Но как его можно назвать сильным – этого человека, который сидит весь в язвах? И, кроме того, сильный человек должен что-то делать, а что он делает? Он только может Богу кричать и вопрошать. На мой взгляд, говоря это «как муж», Бог не издевается над Иовом и не имеет в виду «ну, давай по-мужски с тобой поговорим», как считают некоторые комментаторы. Он как раз хочет Иова подтолкнуть, вывести его из того состояния слабости, в котором Иов пребывает, в состояние действительно сильного человека. А ведь за Иовом стоит всё человечество, которое будет сильным и умелым помощником Богу в Его Божественном Замысле. Здесь сказано «ты объясняй Мне».То, что переведено как «объясняй», – это еврейское слово «яда», которое означает «знать», тот же самый корень, что в слове «даат», о котором говорилось в предыдущем стихе, и которое переведено как «смысл», а на самом деле означает «знание». То есть, Бог ему, в сущности, говорит: «Ты передавай Мне знание». Но как же Иову передавать знание, когда у Иова, по предыдущему стиху, знания-то и нет, он как раз знание от Бога и хочет получить. То есть, тут некая, можно сказать, ирония, а можно сказать – очередной Божественный парадокс, потому что на самом деле в этом разговоре Бога с Иовом, разумеется, это Бог передаёт Иову знание, а не наоборот. НокакОн передаёт ему знание? –Вопросом. Нам, может быть, это непривычно и непонятно, потому что вопрос, вроде бы, предполагает, что информация идёт от отвечающего к вопрошающему, а здесь все наоборот (такой Божественный парадокс) – информация идёт от вопрошающего. Вопрос – это и есть носитель информации, вопрос – это и есть ответ. Поэтому, конечно, звучит парадоксально фраза «ты доноси до Меня это знание», а на самом деле Бог говорит: «Я до тебя доношу знание Своими вопросами». Парадоксальность этой фразы соответствует парадоксальности всей этой речи Бога.

4где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь.

Переведено «скажи», а это еврейское слово «нагад», которое означает «покажи». Можно, наверное, представить себе, что Иов Богу что-то такое мог бысказатьо том, где Иов был. Но как можнопоказать, где он был? Что это должен показать Иов Богу? На самом деле, показать он должен Богу не то, где он был, а весь процесс полагания оснований земли, процесс сотворения мира. И не то, чтобы даже показать этоБогу(Бог, естественно, и без него это прекрасно знает) – Иов должен, в каком-то смысле, показать это самому себе. Как же показать? Разве он был там? Я говорил уже о том, что, в каком-то смысле Иов был там при основании земли, как первозданный Адам, как всё человечество. Конечно, он там был не физически, он там был в лице Премудрости Божией, которая связана с человечеством, как мы говорили в прошлый раз. А можно и сказать, в лице Иисуса Христа, Который, как нам говорит Евангелие от Иоанна, не просто даже присутствовал при сотворении мира, а через Него вообще «всё начало быть, что начало быть». То есть, сотворение мира, в каком-то смысле, произошло через Него – а давайте вспомним, что Иисус – это Богочеловек, то есть через Иисуса и человечество причастно к процессу сотворения мира, и, в каком-то смысле, этот процесс присутствует в нас самих. Я могу перевести для ясности этот вопрос из религиозной, духовной плоскости в обычную, бытовую, научную, физическую плоскость: каждая клеточка нашего тела, несёт в себе генетические и биохимические структуры и процессы, которым, грубо говоря, четыре миллиарда лет. Этим мы живём, мы не могли бы жить, если бы этого не было. И более того, у многих женщин есть на пальце золотое кольцо или в ушах золотые серёжки. Золото это откуда взялось? Это золото – продукт взрыва сверхновых звёзд, которое произошло ещё за миллиард лет до возникновения нашей Земли, нашей Солнечной Системы, то есть, уже не четыре, а восемь-десять миллиардов лет назад. И всё это – вот оно, в нас или на нас, весь мир, в котором мы живём, насыщен этими воспоминаниями, материальными свидетельствами о процессе сотворения мира. Поэтому, применительно ко всему человечеству, «где был ты», может быть, мы и не знаем, но знаем, что «был», в каком-то смысле, и вся тварь была при этом процессе сотворения мира и есть, потому что этот процесс продолжается.

5Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь?

То есть, кто измерял Землю, как мастер, который строит дом, – каким-нибудь отвесом или другим измерительным прибором. Естественный ответ, который напрашивается: кто мастер, который Вселенную строил? Конечно, это Бог. Есть, например, замечательная средневековая миниатюра, в которой Бог изображён с циркулем в руке, Он измеряет Землю, как некий мастер, который эту Землю творит, и он её сначала измеряет, чтобы сотворить её правильно, согласно Своему Замыслу. Этот ответ напрашивается, но на мой взгляд, это ответ неправильный. Потому что есть и второй смысл этих слов: а что, действительно, кто-то землю творил «по мере», и кто-то по ней, как плотник, протягивал измерительную вервь? Разве можно всю эту Вселенную (здесь Земля – это, на самом деле, вся Вселенная) измерить математически или даже логически? Нет! Это стержень всей книги, это один из главных предметов спора Иова с его друзьями: они хотят некую логическую структуру, которая у них в голове сидит, спроецировать на то, что произошло с Иовом. А он говорит: «Нет, со мной произошло нечто другое, таинственное, что в вашу логику не вмещается» – и он, конечно, прав. Собственно, весь замысел книги Иова в том, что и то, что произошло с ним, и вообще вся Вселенная, частью которой является то, что произошло с Иовом, в логику, в математику не вмещается, и вервью её не измерить, и нет у Вселенной никакой меры в математическом смысле. И у Бога даже нет – Ему не нужны эти наши меры, Бог прекрасно обходится без линейки и без циркуля (несмотря на ту миниатюру, о которой я вам говорил). Таков второй ответ, не на поверхности, а на глубине этого стиха.

6На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее.

Опять здесь два слоя. Само понимание того, что земля на чём-то утверждена, то есть, она должна на что-то опираться, – это, действительно, то, как в древности люди себе это представляли: не может же земля висеть в пустоте! Значит, она стоит либо на слонах, либо на черепахе, на китах, на ком-то ещё, ну, в самом крайнем случае, плывёт в каком-то мировом океане. И здесь спор с этой картиной мира, которая для времени написания книги является совершенно стандартной. То есть, на эту картину мира автор книги смотрит несколько иронически, потому что онзнает, что земля, на самом деле, стоитни на чём. Это, по понятиям науки, мифологии и религии того времени, совершенно дикая мысль. А, тем не менее, в двадцать шестой главе говорит уже Иов в 7-м стихе: «Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем».Я только удивляюсь, откуда автор этой книги две с половиной тысячи лет назад знал, что земля висит «ни на чём», когда великие греческие учёные того времени этого не знали. Вот это тоже, между прочим, знак Боговдохновенности этой книги. Кто ему автору сказал, что земля висит ни на чём? Откуда он мог это узнать? Земля физически, действительно, висит ни на чём, и никакого краеугольного камня у неё нет, и никаких оснований, колонн или китов, на которых земля должна была бы стоять, конечно, нет, и не нужно. Ноэто в физическом смысле. А в духовном смысле – есть ли у этой нашей Земли краеугольный камень?И мы вспоминаем слова Исайи, которые повторил Иисус Христос о Себе: что Он – краеугольный камень, на котором стоит весь наш земной духовный мир. Вот, опять же, второй, глубинный слой:естькраеугольный камень, но в духовном плане, и это – Христос. И это опять одна из тех линий, которые ведут в этой книге ко Христу.

7при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?

Эта картина очень напоминает то, как описывается сотворение мира в восьмой главе о Премудрости Божьей в книге Притч Соломоновых (словами самой этой Премудрости):

27Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны,

28когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны,

29когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли:

30тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время,

31веселясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами человеческими.

Здесь сотворение Земли показано в окружении звёзд, при общем ликовании утренних звёзд. Нам, в нашу эпоху, это кажется совершенно естественным – ну конечно, Земля – это же планета, и нам в любой иллюстрации книги по астрономии Землю рисуют в окружении других планет, звёзд, и так далее. Но это сейчас так, а для Библии взгляд на землю не как на что-то абсолютно отдельное, как специальный кусок Творения, на котором сосредоточено особенное внимание Бога, а как на часть астрономической Вселенной – это абсолютно необычно для Ветхого Завета. А здесь это именно так. И это ещё более подкрепляется дальше, когда мы в 31-32-м стихе читаем про Хима, Кесиль и Ас (это всё созвездия) – тут опять астрономическая перспектива, астрономический контекст. Землю, которую обычно в Ветхом Завете рассматривают, как в лупу, поместили здесь в астрономический контекст, где Землю рассматривают, как в бинокль или телескоп, на фоне звёзд, – это тоже расширение горизонта. Вся эта речь Бога – это, на самом деле, расширение горизонта Иова, человечества, и нас, читателей этой Книги.

8Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева,

9когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его,

10и утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота,

11и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?

В книге Притч Соломоновых, в картине Премудрости Божьей при сотворении мира, тоже фигурирует море, сотворение моря. О каком море здесь идёт речь? С одной стороны, это просто геологический факт – на определённом этапе возникновения Земли, действительно, возникло море, точнее, океан – водная поверхность, которая покрывает Землю. Но в Библии море играет, пожалуй, большую роль не как физический объект (евреи море не любили, по морю не плавали, они его, скорее, воспринимали, как нечто чуждое, как угрозу). А вот в духовном плане море играет очень важную символическую роль: это символ хаоса, чего-то неупорядоченного, не устроенного так, как Бог устроил все остальное. Вот мы читаем в 103-м псалме, как замечательно Бог устроил Землю, так ведь Он там устроил, в основном, сушу. А про море сказано, что Он только животных в море устроил, а вот чтобы Он саму воду в море устроил – об этом в 103-м псалме не сказано. Это такой фундаментальный Ветхозаветный взгляд на море, как на хаос. Но в Библии хаос встречается и в первом же абзаце, когда говорится, что «земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». «Безвидна и пуста» – это еврейское «тоху ва воху», и большая часть комментаторов эти таинственные слова понимает, как «хаос». Но это хаос первобытный, хаос как отсутствие чего-либо сотворённого. Из этого хаоса возникло много чего и хорошего, и плохого, и свет возник, и тьма – из этого же самого хаоса. А здесь море – это символ хаоса в другом смысле, хаоса, как чего-то бунтующего против Бога, непослушного Богу. И то, что вот в этой картине Вселенной, которую рисует, как-никак, Сам Бог, Который ее сотворил, вдруг возникает что-то такое, Богу непослушное, Богу непокорное и с Богом даже борющееся – это странно! А ведь это же намёк на то, что, хотя Бог сотворил Вселенную, в ней есть что-то совсем не Божье, а, скорее, даже противо-Божье. Так ведь это же основа этой книги! Она начинается с первой же главе с картины дьявола, который в этой Вселенной присутствует, входит к Богу на небеса, как к себе домой, и при этом он – противо-Бог, он борется с Богом. А дальше в речи Бога через несколько глав мы увидим картину Левиафана и Бегемота, которые тоже являются чем-то, что борется с Богом, – хотя сотворены Богом, а борются с Богом! И Иов призывается бороться с этими противо-Божескими силами во Вселенной. Так вот, первый намёк на это уже встречается здесь, в картине моря. Здесь в 11-м стихе сказано про «надменные волны моря». «Надменные» – это еврейское слово «гаон», оно имеет и другой смысл: «великие волны моря». То есть, здесь не обязательно море воспринимается, как что-то дьявольское (надменность, гордость – это то, что обычно ассоциируется с дьяволом). Это можно прочесть и просто как то, что море – тоже некая великая часть Вселенной.

12Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее.

Здесь деталь: не сказано «в жизни», а сказано «в дни». Почему «в дни»? Я думаю, что, поскольку это часть той общей картины Вселенной, которую представляет собой вся эта речь Бога, здесь речь о показе, если можно так выразиться, временного измерения Вселенной. Во Вселенной есть не только пространство, на которое можно показать (вот здесь – одно, здесь – другое, здесь – третье), а есть ещё и временное измерение, столь же важное. Оно отсчитывается, как часами, сменой утра и вечера, поэтому здесь и сказано «даёт приказание утру». Но, конечно, как и вся эта картина Вселенной, это немножко не то время, к которому мы привыкли, его часами отсчитываем, и даже не время нашей жизни, которое годами отсчитывается. Это какое-то другое время – действительно, вселенское, и таинственную сущность того, что мы называем «временем», видит только Бог. Нам, может, кажется, что мы о времени знаем всё, а на самом деле, Блаженный Августин, один из отцов Церкви, писал, что, когда я о времени особо не думаю, мне кажется, что я понимаю, что это такое, а как задумаюсь, то понимаю, что ничего не понимаю. И современная наука (космология, общая теория относительности) такие рисует сложные картины того, как устроено время в нашей Вселенной, что, действительно, можно себе голову сломать. То есть, давайте не думать, что время – это просто такая линия, вдоль которой все идёт, тикают секунды, часы, годы. Нет, у Бога это что-то гораздо более сложное.

Ещё: здесь сказано «указывал ли заре место ее». Тут по-еврейски не т сказано «указывал ли», а сказано «передаёт ли заре даат», то есть, знание о её месте. Здесь, опять-таки, мысль о том, что все события, которые происходят во Вселенной (в данном случае, заря), имеют какое-то своё правильное место, знания о котором, понятно, у Иова нет, но у Бога это знание есть, и Вселенная не только упорядочена пространственно, как мы видим, глядя в небо: как устроены звёзды, галактики, и так далее – и глядя на нашу Землю, допустим, со спутника, видим, как она устроено упорядоченно. Вселенная не только в пространстве устроена упорядоченно, она и во времени устроена упорядоченно, но только мы этого увидеть глазами не можем, мы можем увидеть в каждый момент времени только текущий срез Вселенной, а Бог видит Вселенную так, как мы видим панораму, ландшафт – временной ландшафт. И в том временном ландшафте, который видит Бог, у всех событий есть своё правильное место, как у гор, вод и всего, что есть на Земле, есть правильное место в пространстве.

13чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых.

Вот эту странную картину, что заря вдруг с земли стряхивает нечестивых, можно понять в одном случае – если здесь идёт речь о времени жизни всей нашей земли и конце времени этой нашей земли (времени, что отмечается зарёй, как тиканьем часов) – в конце времени нашей земли с неё будут стряхнуты нечестивые. Это тот конец Замысла Божьего о Земле, который описывается в книге Апокалипсис. То, чего всегда было полно на земле (злодейства, нечестия, и так далее) – это кончится толькотам, в конце времён. Поэтому 13-й стих тоже относится к временной картине, как её видит Бог.

14чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда

15и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?

Эта картина, как мне представляется, тоже чисто апокалиптическая: «изменилась земля» – это ведь то, что в Апокалипсисе описано, как «новое небо и новая земля», а то, что она стала как разноцветная одежда, напоминает мне слова Сократа, которые Платон приводит в одном из своих диалогов. Сократ говорит: «это наша земля, которую мы знаем, но есть ещёдругая земля, где-то выше», и вот «та землянапоминает собой мяч, сшитый из двенадцати разноцветных кусков кожи». Здесь эта разноцветная одежда, мне кажется, и есть та самая новая земля, о которой нам говорит Апокалипсис. А «отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась»– победа над злом, грехом, дьяволом, которая и описывается в конце книги Апокалипсис.

16Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

Точнее говоря, «входил ли ты в источники моря?». Странно: какие могут быть источники у моря? Дожди идут, они пополняют море, а какие же у него источники, это же не река, чтобы у неё были источники! Так вот, современная наука обнаруживает, что у моря есть такие источники. Это так называемые срединные океанические хребты, через которые, через разломы в земной коре, из глубин земли, из мантии поступает материал вверх. Этот материал превращается и в дно моря, в этом материале есть и составляющие воды (соли, и так далее – всё то, что составляет в итоге морскую воду). Здесь сказано «и входил ли в исследование бездны».«Бездна» – это то самое слово «техом», которое используется в 1-м стихе книги Бытия, где говорится: «тьма над бездною, и Дух Божий носился над водой». То есть, это опять ссылка на сотворение мира – употребление слова «техом». И то, что это «входил ли ты в исследование бездны?» относится к Иову – это знак роли Иова (точнее, всего человечества) в сотворении мира. Сотворение мира не закончено тем, что написано в первой главе Библии, оно продолжается. Как говорил Христос: «Отец мой доныне делает, и Я делаю». Мало того, что Отец доныне делает, Он хочет, чтобы и мы с Ним делали. А если бы не так, то зачем Он нам Христа послал бы? То есть, тут роль человека как со-Творца, как продолжателя сотворения мира. Вот поэтому здесь постоянные ссылки на сотворение мира. Когда мы читаем это сегодня, то с практической точки зрения на вопрос, нисходили ли мы, люди, человечество, в глубину моря – конечно, нисходили. В исследование бездны – сколько угодно – вплоть до дна Марианской впадины, на одиннадцать километров – туда спускались подводные аппараты. Только возникает вопрос – а что нас, людей, к этому толкает? Что мы там, на глубине одиннадцати километров, рассчитываем найти? Что мы рассчитываем найти на удалении четырнадцати миллиардов световых лет в небесах, когда запускаем дорогущие, стоящие миллиарды долларов, телескопы в космос, или на земле строим столь же дорогие телескопы? Что нас к этому толкает? Никакого в этом практического смысла, по-моему, нет, и не будет никогда. Толкает нас к этому, по-моему, ощущение внутри нас, что нас Бог призывает быть соработниками Ему в этой Вселенной. Для того, чтобы быть соработниками Ему, её, для начала, надо знать, а потом уже, конечно, и действовать в ней. Это то, что нас заставляет предпринимать такие, вроде бы, бесплодные усилия.

17Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?

«Врата смерти» – это, естественно, Шеол, место (в Ветхом Завете), куда попадают души умерших, как праведных, так и неправедных. Но если спросить ветхозаветного иудея, а где этот Шеол в этом мире, он в горах, на дне моря или где, он скажет: «нигде, он не в этом нашем мире». Он в каком-то другом мире, как мы бы сегодня сказали, в другом измерении. Он и в Ветхом Завете находится в каком-то другом, не физическом измерении, а в книге Иова ситуация с Шеолом (вратами смерти и тени смертной) ещё сложнее, потому что в книге Иова тема Шеола, смерти переплетена с темой воскресения. Из-за этого переплетения с темой воскресения, когда мы читаем вопрос «Отворялись ли для тебя врата смерти?»– для Иова, то есть, для всего человечества, – мы можем ответить: «Врата смерти, Шеола, ада для нас отворились, когда туда вошёл Иисус Христос, потому что Он – Богочеловек». В Нём и с Ним туда вошло всё человечество – и, с другой стороны, вышло оттуда – души мёртвых, которые были там пленены до момента, пока Иисус Христос не взломал эти двери ада. Поэтому на такой вопрос – такой ответ: «Отворялись, во Христе».

18Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.

Здесь не слово «обозрел», а то же самое слово «нагад», которое уже встречалось и которое означает «показал» (широту земли). А как можно показать широту земли – всю, одновременно? Представим себе человека две с половиной тысячи лет назад – можно вокруг себя оглядеться, можно на дерево залезть, можно на гору залезть, но ты при этом широту земли всё равно не увидишь, в лучшем случае, несколько десятков километров вокруг себя. А сегодня мы можем увидеть широту земли запросто, со спутника. Вот таким образом автор этой книги, как хороший фантаст, угадал будущее. Но главное не в этом. Главное – то, что на момент, когда это написано, ответ на вопрос о том, может ли Иов (то есть, человечество) показать одновременно всю широту земли, – нет,тогда– не может. Но – сможет! Это главная мысль вообще всей этой речи Бога – о том, что то, чего Иов и всё человечество пока не может, оносможет, должно смочь, но, естественно, всё это даётся усилиями – как говорит нам Евангелие:«Царство небесное усилием берётся».

19Где путь к жилищу света, и где место тьмы?

20Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее.

21Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

Мне кажется, учитывая, сколько тут ссылок на начало, сотворение мира, на первые строки Библии, что вот эти странные слова о жилище света и месте тьмы отсылают нас к первым строках Библии в книге Бытия – там так и говорится, что сотворение мира началось с разделения света и тьмы, это первый день творения, он в этом и состоит. С точки зрения современной науки, какая-то точка начала возникновения всей нашей Вселенной тоже существует. Конечно, современная наука принципиально о Боге не хочет знать, и фигуру Бога категорически из всех своих рассуждений отбрасывает, но, тем не менее, картина точки возникновения всей Вселенной (как это в терминологии науки говорится, «Большой Взрыв») – существует и в современной науке. Но здесь сказано: «Где путь к жилищу света, и где место тьмы?». Если мы спросим, с точки зрения современной науки,гдев момент возникновения Вселенной впервые возник этот свет и, естественно, окружающая его тьма тоже, то современная наука на этот вопрос ответит: нигде. В этот момент никакого ещё пространства нет. И времени, в сущности, нет, есть только начальная точка времени, «ноль», точка отсчёта, с которой всё начинается. Поэтому в книге Иова, может быть, слова «Где путь к жилищу света, и где место тьмы?»подразумевают ответ в подтексте: «нигде» в обычном физическом пространстве. Не может быть в сотворении мира никакого «места» ни тьме, ни свету. Когда мы читаем Библию, первые её стихи – «И сказал Бог: да будет свет, и стал свет» – мы обычно и не спросим: «Агдестал этот свет,где место, где стал этот свет?». Там ничего об этом не сказано, ни слова, и такое ощущение, что ничего такого, что можно было бы назвать «местом», на этот момент ещё нет. Вот когда мы читаем дальше, что Бог создал небосвод, протянул свод небесный – да, «свод» – это уже какое-то место (есть над ним, есть под ним), а вот свет и тьма – у них никакого места нет.

Дальше сказано: «Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее».Кого «её»? На самом деле, это не «её», это «их», так что это касается и света, и тьмы. Да и перевод «Ты, конечно, доходил»неправильный. Сказано так: «Ты можешь довести их до границ», и этот модальный глагол не обязательно перевести «можешь», а можно перевести «ты должен довести их до границ» – свет довести до границ его, тьму довести до границ её. Что под этим можно иметь в виду? Если мы вспомним, что буквально несколькими стихами выше говорилось об апокалиптической перспективе, то давайте вспомним, что принципиально важна роль человека, который, как тут сказано, должен что-то «довести до границ», роль человека в развёртывании Замысла Божьего до края, до этой апокалиптической перспективы. Вот мы читаем Апокалипсис: по мере того, как разворачиваются события, всё более и более обостряется, поляризуется борьба добра и зла, света и тьмы (понимаемых, разумеется, в духовном смысле) – вплоть до границы, до предела. А пределом является точка конца времени, Страшного суда. То есть, этот 20-й стих можно понимать, как роль человека в процессе обострения, поляризации, дохождения до границ света духовного и тьмы духовной.

21 Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

Звучит, вроде бы, иронически, но опять эта ирония – поверхностный слой, который скрывает более глубокое содержание. Понятно, что Иов как человек живёт, как пишет Моисей в 89-м Псалме, 70 или 80 лет, при большой крепости. Но Иов – это же символ всего человечества, а число дней человечества все-таки очень велико. И оно простирается до самого конца времён – по книге Апокалипсис – там человечество является одним из главных моторов разворачивания апокалиптической трагедии. Так что на поверхности можно читать это иронически, как будто речь идёт об Иове, как об отдельном человеке, индивиде. Но если это читать на глубине, об Иове, как обо всём человечестве, которое участвует в апокалиптическом процессе, то тут уже никакой иронии нет, и Иов выступает в роли такого коллективного Адама, подобно тому как в роли коллективного Адама, по словам апостола Павла, выступает Христос. Ведь Павел пишет о Христе, что первый Адам согрешил, и в нём согрешило всё человечество (то есть, тот Адам как бы фокусирует в себе всё человечество), и дальше Павел продолжает: а Иисус Христос, всё человечество спас одним Собой, индивидом, человеком (конечно, точнее говоря, Богочеловеком), потому что во Христе тоже сфокусировано всё человечество, и поэтому Его крестная смерть и Воскресение – это есть спасение всего человечества. И если мы связываем то, что сказано здесь об Иове, как о таком коллективном Адаме, с тем, что сказано о Христе, как о коллективном Адаме, то, конечно, сказать про Христа, что Он был рождён уже тогда, во времена сотворения мира, и число дней Его очень велико – это ещё, как говорится,недосказать, потому что, по Евангелию от Иоанна, Он не то что был тогда рождён, а Он, Христос, существует в Боге до того, как что-либо вообще было сотворено, и через Него всё только и было сотворено. Таким образом, вот эти вот слова (как многое вообще в этих главах) проецируются по линии «Иов – всё человечество – Иисус Христос». Что касается замысла автора этой книги – он, конечно, о Христе ничего не знает, и только смутно догадывается об этой фигуре будущего Мессии. Но автор, как мне кажется, очень чётко понимает, что Иов всё время как бы выступает в двух ролях: как отдельный человек, пострадавший, всё потерявший, и как представитель всего человечества, которое тоже, конечно, находится под угрозой катастрофы от дьявола. И автор всё время играет на этой двойственной роли Иова, и поэтому при чтении этого стиха «ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико»в поверхностном, ироническом ключе это будет относиться к Иову как к индивидууму, а при чтении на глубине, в подтексте, в котором и заключён главный смысл, это уже относится ко всему человечеству, и, конечно, никакой иронии со стороны Бога тут нет, а есть просто констатация факта, констатация важности роли человечества в Замысле Божьем, и, пожалуй, констатация связи между Иовом как представителем человечества и Христом, как тоже представителем человечества (или, скорее, предстоятелем человечества перед Богом).