В прошлый раз мы закончили читать, пожалуй, главную часть книги Иова – это речь Бога (с тридцать восьмой по сорок первую главу). Сегодня мы эту и наиболее важную, и наиболее сложную часть повторим, резюмируя и делая как бы выжимку главного содержания этой речи.

Это очень непростая речь Бога (а как речь Бога может быть простой?). Начну со стилистики. Вся эта речь выдержана в стиле притчи. Это не рассказ о каких-то животных, об устройстве созвездий, ветра, града, и всего прочего. Как любая притча, как притчи Христа, это двуслойный текст. Христос, допустим, рассказывает о сеятеле, который сеет зёрна, а на самом деле под этим второй смысл – это слово Божье, которое Сам Христос, так сказать, сеет в сердца людей. Можно о всех притчах Христа сказать, что они вот такие двуслойные. Здесь двуслойность заключается в том, что Бог, всё время как бы спрашивает Иова, как бы несколько даже иронично: «Был ли ты там?», «Можешь ли ты сделать то или другое?». Это верхний слой, который звучит, действительно, как ирония. Но неужели Бог стал бы иронизировать над несчастным человеком, который,по Замыслу Божьему же,сидит на мусорной куче, всё потеряв, и весь в струпьях? Нет, за этими словами «был ли?», «можешь ли?» надо читать: «был!», потому что ты, Иов, для Меня – это как бы Адам, – говорит Бог. А Адам – был, с самого начала сотворения мира. И даже ещё больше: тыбудешь, тысможешь, ты сейчас не можешь, но – сможешь. Поэтому на этот вопрос ответ такой: «Да, сможешь! Человек сможет эту работу Божью выполнить». Об этом мы ещё поговорим дальше.

Ещё обратите внимание на такой стилистический момент: вся речь Бога выдержана в духе вопросов. Бог разговаривает с Иовом вопросами. Почему? Потому что сама стартовая точка, с которой начинается книга Иова, это вопрос Иова к Богу: «В чём смысл того, что со мной произошло, – этого несчастья, этой катастрофы?». Вопрос этот, на самом деле, очень глубокий, как это видно в первых двух главах: из каких глубин борьбы Бога с дьяволом за основы, на которых должен быть устроен мир, проистекает то, что произошло с Иовом. И вот оказывается, что на по-настоящему глубокий вопрос ответить можно только вопросом же, расширяющим вопрос изначальный. Вопросы Бога, фактически, есть некое развитие, расширение, усиление того исходного вопроса, с которого всё начинается, вопроса Иова «почему и зачем всё это со мной произошло?».

Мы видим, что Бог здесь рассказывает о животных, об устройстве мира, о ветрах, реках, и всём прочем – всё это, как я говорил, символы. Все животные – символы, и главный символ, конечно, это левиафан, который есть символ дьявола. Это не просто животное – кит или крокодил – это именно символ дьявола. Да более того, даже то неживое, о чём рассказывается, допустим, снег и град, о которых сказано в тридцать восьмой главе:

«22 Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града,

23 которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?»

– неужели мы подумаем, что речь идёт о снеге, который идёт каждую зиму? Нет, эти снег и град – символы чего-то духовного, что Бог там, у Себя, бережёт «на день битвы и войны», и даже непонятно, что это за битва: то ли это люди затеют между собой какую-то финальную битву, то ли, что более вероятно, это финальная битва Христа с сатаной, которая описана в книге Апокалипсис. Вот что символизируют тут снег и град. Это о стилистике речи Бога.

Вторая тема для резюме – это та великая Вселенная, которую Бог показывает Иову, Вселенная, которая безмерно превосходит все то, что себе представлял и Иов, и реальные люди того времени, когда была написана была эта книга. Они, конечно, такой великой Вселенной себе не представляли. Это мы сегодня, когда уже есть телескопы, которые видят далёкие галактики, отстоящие на миллиарды световых лет, когда мы из космоса смотрим на землю и видим, как на ней сложно устроена вся структура климатических, океанических и других процессов, – мы теперь только приближаемся к ощущению того величия созданной Богом Вселенной, которое за две с половиной тысячи лет до нас автор книги Иова уже понимал. И только в этой великой Вселенной можно найти тот смысл, который ищет Иов, именно в ней, а не в маленькой человеческой песочнице, в которой копошились, как дети, друзья Иова, да и сам Иов тоже, пока с ним это не случилось. Найтидругойсмысл – не тот, который люди ищут, наш маленький смысл, а великий Божий смысл. Картина великой Вселенной, которую здесь рисует Бог, прорывается даже за границы того образа Вселенной, с которого начинается Библия, который описан в 1-й главе книги Бытия, в картине сотворения мира. И не может не прорываться, потому что в этой первой главе книги Бытия очень многое идет от каких-то древних мифологических корней, от вавилонян, шумеров, и так далее. То есть, картина, которая нарисована в первой главе Библии, это не окончательная, неполная, не финальная картина, её надо развить, расширить, и вот удивительным, боговдохновенным образом автор книги Иова такую картину и рисует. Тут можно только одно сказать: наверное, его устами говорит Сам Бог. Вселенная, которая здесь нарисована, великая в буквальном смысле этого слова: огромна в пространстве и огромна во времени. Многие и сегодня так воспринимают величие: какая Вселенная большая, она уже существует 14 миллиардов лет, и размеры у неё – какие-то немереные миллиарды световых лет. Но здесь рисуется другое величие: оно в разнообразии, богатстве и красоте той твари, из которой эта Вселенная состоит, – как живой твари, так и неживой. И, всё-таки, главная особенность той Вселенной, которую рисует здесь Бог, – это не ее величие, а то, что Вселенная наполнена смыслом. В ней всё не «просто так», не случайно. В ней всё – для чего-то. И есть некое противоречие с тем, как на Вселенную смотрит современная наука, которая говорит: да, Вселенная разнообразна, велика, но какой-то смысл в ней современная наука просто отказывается искать, она перед собой этот вопрос не ставит. А в рамках книги Иова – этоглавныйвопрос. Что Иову вся эта великая Вселенная, если в ней нельзя найти ответа на этот болезненный, горящий вопрос: как и для чего это всё со мной произошло? Иов должен (и в этом замысел речи Бога) из этой картины великой Вселенной как-то взять, усвоитьэтот великий смыслвсего огромного Божьего мироздания и (если можно так выразиться) перевести его в свою жизнь, всвойсмысл, найти в этом великом смысле Вселенной и смысл того, что с ним произошло.

Конечно, моё ощущение того, насколько наполнена смыслом эта речь Бога, – это моё личное впечатление от чтения. Может быть, кем-то это и не почувствуется, потому что это как поэзия: кто-то понимает, чувствует, что читает великий стих, что он наполнен смыслом, а для кого-то этот стих – что рифмованная проза. На мой взгляд, здесь смыслом наполненовсё. Но смысл этой Вселенной – он несколько другой, логика, законы этой Вселенной – несколько другие, чем те, с которыми мы живём в нашем маленьком человеческом мире. И поэтому, когда Бог говорит: «Пойми!», или даже: «Смири всё высокомерное в этой Вселенной!» – это не ирония над Иовом. Это именно призыв понять законы этой великой Вселенной, которые иные, чем в той песочнице, в которой мы, люди, живём, и работать в этой великой Вселенной, делать в ней работу Божью. Я скажу об этой работе Божией, но хотел бы сначала поставить один вопрос, который для меня очень важен. Когда я читаю про эту великую Вселенную на фоне того, что произошло с самим Иовом, невольно возникает вопрос: в этой великой Вселенной применимы ли наши понятия добра и зла, которые мы, люди, выработали в нашей человеческой песочнице? Понятия добра и зла имеют социальную компоненту, они нужны нам, живущим группами людей, сначала племенами, родами, потом целыми огромными народами, для организации нашей социальной жизни, и мы выработали себе некие понятия добра и зла, что можно, а что нельзя. Они частично имеют социальное происхождение, но частично, несомненно отражают собой Замысел Бога о нас, о человечестве, как, например, в Десяти Заповедях на Синае отражаются эти понятия добра и зла. Вопрос вот какой: эти понятия добра и зла, с которыми мы сегодня живём, они универсальны? Они применимы ли к этой огромной Вселенной, которая несомненно больше (во всех смыслах этого слова), чем та жизнь, которой мы привыкли жить? Это вопрос, и у меня нет на него ответа. Вполне возможно, что наши понятия добра и зла должны быть как-то изменены, развиты, и так далее. Ницше в одной из своих самых известных книг («По ту сторону добра и зла») на этот вопрос дал простой ответ: когда мы переходим в этот вселенский масштаб, нам про добро и зло надо вообще забыть. И не только он, есть и другие глубокие писатели, мыслители, которые задавали себе этот вопрос. Я назову, может быть, у нас мало известного, а на Западе очень известного писателя-фантаста Олафа Стэплдона, который нарисовал образ «Создателя звезд» – такого Бога, который, велик, всемогущ, но у которого свои понятия добра и зла, которые к нашим человеческим понятиям никакого отношения не имеют. Этот вопрос даже и в нашей жизни стоит: мы смотрим на мир, который создан Богом, и видим, как коты ловят мышей, а львы ловят антилоп – только недавно видел в интернете очень впечатляющую картину, как антилопа-гну отбилась аж от двух львиц, которые на неё насели. Когда мы это видим, это вызывает в нас некое ощущение неуюта. С точки зрения большинства людей, моральная интуиция человека говорит, что это неправильно, что мир должен был быть устроен не так, должен быть такой мир, где (если так можно выразиться) коты мышей не ловят. Но это большой вопрос: а возможно такое? Может ли быть Вселеннаявот такустроена, даже эта земная, близкая к нам, а уж тем более какие-то звёзды и галактики, и так далее. Но, может быть, мы и правы. Может быть, наша задача в том, чтобы преобразовать наш мир так, чтобы в нём коты мышей не ловили. Ведь в Библии-то именно это сказано! В книге Исайи сказано, что на горе Господней лев лежит рядом с ягнёнком и не ест ягнёнка. Я это оставляю как вопрос (в духе речи Бога, которая вся состоит из вопросов).

Теперь ещё одна, третья, тема, которую я вижу в этой речи Бога, и она, может быть, с практической точки зрения самая важная. Это то,какую работудолжен сделать в этой Вселенной не просто Иов (он представитель всего человечества), а человек, Адам, всё человечество. Оно призвано Богомчтов этой Вселенной делать? И моё ощущение, что Бог призывает эту Вселенную приручать. В ней есть очень неприручаемые вещи, даже единорог, о котором здесь говорится, а уж тем более бегемот или левиафан. И тем не менее. В тридцать восьмой главе показан мир неживой природы, то, что современная наука называет «геосфера», а в тридцать девятой главе показан мир живой природы, то, что современная наука называет «биосфера». Но у современной науки есть и третье понятие – «ноосфера», сфера разума, на которую здесь нет никакого намёка. Почему? Потому что, с точки зрения книги Иова, эта сфера разума (очеловечивание мира, если можно так выразиться) ещё только в будущем, её только ещё предстоит создать. И дело Адама, которое через Иова доносится, дело человечества – именно в том, чтобы создать этот мир: разумный, осмысленный – то, что мы можем назвать ноосферой.

Много в этой речи Бога ссылок на сотворение мира – на первую главу Библии, и это не случайно, потому что призвание человека, с точки зрения этой речи Бога, именно в том, чтобы продолжать процесс сотворения мира, который начал Бог Своим творчеством. Конечно, человеческое творчество неоднозначно. Вот сейчас человек атомную бомбу сотворил – это что, он продолжает Божий процесс творения мира? Наоборот, этот сотворённый Богом мир человек так и норовит разрушить. Но это человек сделал своими усилиями, своим человеческим разумом, без Христа. А если всё-таки со Христом, то давайте вспомним слова Христа: «Отец Мой делает доныне, и я делаю». Человек призван делать, творить, именно в соединении со Христом, силою Христа в этом мире, и тогда человек, конечно никаких атомных бомб делать не будет, а будет делать что-то совсем другое, что нам совершенно непредставимо. В частности, может быть, будет творить вот такое приручение мира, в котором, действительно, лев будет лежать рядом с ягнёнком, и его не есть. Таково призвание человека. Бог в этой речи напоминает о роли Адама в мире живого, не как пастуха этого мира, а каквождяэтого мира. Об этом говорится в первых же главах Библии, когда рассказывается об Адаме и райском саде. Но потом произошло грехопадение, и Адам (то есть, человечество) об этом своём призвании в созданном Богом мире, можно сказать, подзабыл, а Бог в этой речи ему напоминает. Тут есть одна тонкость: созданный Богом живой мир, начиная с райского сада, – он, конечно, прекрасен, и в этой речи Бог тоже напоминает, что этот мир прекрасен. Но эта красота – не человеческая заслуга, это Бог её так создал, а человек-точтодолжен сделать? А человек должен этому прекрасному миру придатьсмысл, потому что, хотя смысл исходит от Бога, носитель смысла в этом живом мире – это человек. Ни кот, ни лев, ни павлин, как они ни красивы (как здесь сказано: «ты дал красивые крылья павлину»). Разве можно сказать, что павлин – носитель какого-то высокого смысла? Нет, конечно, это безмозглое животное (как здесь и сказано: «Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла»). Человек этот прекрасный мирдолжен через себянаполнить смыслом. Это такое, в своём роде, приручение мира, и оно касается и приручения левиафана, который не приручаем нормальными человеческими средствами. А только Божественными, только через соединение человека с Богом, которое во Христе воплощено и показано, что оно возможно физически, реально, а не только как какая-то абстракция. Вот так, через это, возможно даже приручение левиафана.

Когда? Эта миссия человека начинается с сотворения мира, о котором не зря всё время напоминает здесь речь Бога. Доходит до своего исполнения эта миссия человека только в конце времён, когда будет новое небо, новая земля, новый Иерусалим, только в Апокалипсисе. Как мы читаем на последних страницах Библии, проблема зла, проблема левиафана, проблема дьявола только в конце времён и будет решена, не раньше. Поэтому работа человека состоит в том, чтобы помогать Богу вести мир от сотворения мира к Апокалипсису, к новому небу, новой земле и новому Иерусалиму.

Мы подошли к теме зла в мире, и это тоже одна из важнейших тем, в сущности, этому и посвящены две главы (сороковая и сорок первая, где левиафан). Главный урок, который мы выносим из образа левиафана, это то, что левиафан – символ зла, но он в этот Божий мир как-то встроен. Я не берусь судить, каким образом он оказался встроенным в этот мир. Церковь смотрит на это так, что дьявол – это творение Божье, одно из самых сильных, насыщенных творений Бога, и вот именно эта его сила и его величие привело к тому, что он стал противником Бога, возгордился, как бы «я сам с усам», и стал противиться Богу. То есть, это не Бог его встроил в мир, а он сам встроился в мир. Но уже теперь он в этом мире везде, зло, дьявольщина в нашем мире присутствует везде, и, возможно, в сцене, когда кот ловит и душит мышь, тоже присутствует (если так можно выразиться) левиафан. А с точки зрения книги Иова, именно то, что сатана, левиафан, встроен в этот мир, и есть объяснение ситуации Иова. Все беды Иова начинаются с того, что левиафан (дьявол) говорит Богу: «я с этим Иовом сделаю такое! Я вообще втопчу его в лагерную пыль» (как выражались в нашей стране). Но, как мы понимаем, не удалось его втоптать в лагерную пыль. Именно то, что левиафан (дьявол) в этот мир встроен, – это и есть причина, по которой Бог попустил эту ситуацию – испытание Иова – дьяволом. Потому что дьявол хочет Иова уничтожить (духовно уничтожить, конечно, потому что он мог бы уничтожить и физически, но Бог ему не позволяет), а вот для Бога сражение Иова с дьяволом – это способ победы над дьяволом, начало изгнания дьявола из мира. Мы, конечно, можем себя спросить: а почему Богу Самому бы не изгнать дьявола из мира, почему Ему нужен для этого человек? Мы не знаем. Это часть великого Замысла Божьего о мире. Но если бы Замысла этого не было, то и Христос бы не пришёл, потому что приход Христа-Спасителя в мир – это спасение от чего? От дьявола, от присутствия дьявола в мире. Это изгнание дьявола, как говорит апостол Павел, и намёки на это есть и в Евангелии, в словах Самого Христа – что главная задача Христа – изгнание дьявола из этого мира. Вопрос «А почему Бог Сам не изгонит из мира зло?» называют вопросом теодицеи (оправдания Бога). Судя по тому, что сказано в речи Бога, как там показана эта великая Вселенная, в которой, тем не менее, есть левиафан, такое ощущение, что для человека в нашем маленьком человеческом мирке зло – это нечто непобедимое, страшное, убийственное, и ничего мы с ним сделать не можем, можем только терпеть его присутствие и стараться от него убежать в меру наших сил. А вот эта великая Вселенная, в отличие от нашего человеческого мирка, должна и левиафана, в каком-то смысле, переварить, она должна этого левиафана через человека превратить, преобразить во что-то иное. В индийской мифологии есть такой бог Шива, у которого синяя шея. Почему она синяя? Потому что яд пронизывал всю Вселенную, и, чтобы спасти её от яда, Шива проглотил его сам, и вот у него от этого яда синяя шея. Это в каком-то смысле напоминает миссию Христа, когда мы говорим, что «Христос за грехи наши распят», «Он на Себя взял наши грехи». Только такой жертвой этот левиафан может быть в нашем мире побеждён, приручён, преображён. Это проступает в речи Бога: что со зломнадо вот такдействовать. Мы понимаем, конечно, что нам, людям, нашей собственной человеческой силой со злом не совладать. Скорее зло совладает с нами. Как говорится дьяволом в сцене искушения Христа, «все царства мира даны мне, что хочу, то с ними и делаю». И с людьми, к сожалению, что хочет, то и делает. Власть левиафана заключается не в том, что он физически такой огромный, мощный, как это описано в сорок первой главе. Это такая стилистика Ветхого Завета – духовные вещи показывать через их физические аналоги. Духовная зловредная мощь левиафана показывается здесь через его физическую мощь. А на самом–то деле левиафан-дьявол каким способом властвует над человеком? Он, носитель нечеловеческой, немереной гордости, которая резонирует с той гордостью, которая есть в нас, людях. Он её возбуждает, и если посмотреть внимательно на механизм того, как, скажем, возник фашизм в Германии, то вот онтаки возник. Он возник через то, что какими-то дьявольскими силами в людях эта гордыня была раскручена до такой меры, когда люди могли себе позволить уничтожать массами других, потому что они какие-то низшие существа. Вот так, через гордыню дьявол и властвует. И не зря в конце сорок первой главы именно эта тема гордости, гордыни подчёркивается применительно к левиафану.

Бог движет Вселенную Любовью. Этими словами заключается Божественная Комедия Данте: «Любовь, что движет солнце и светила». То есть, любовь не как эмоция – любовь как вселенская сила. И в той великой Вселенной, которую рисует Бог, действует Его Божественная любовь (хотя Бог об этом и не говорит в Своей речи). Но там действует и сила, противоположная любви, тоже вселенская – сила дьявольской гордыни. Почему с этой вселенской силой призван бороться маленький человек, а не Бог? На самом деле, призван бороться не сам по себе человек (он сам по себе ничего сделать не может), а человекв соединении с Богом. Это соединение дано во Христе. И, идя нашим скромным христианским путём в нашей жизни, насколько мы можем это сделать, мы, на самом деле, соучаствуем в этом великом процессе, в той мере, в какой в нашу жизнь удаётся внести, внедрить Христа. Тогда что-то мы можем сделать. Без Него – ничего. Он же Сам говорил: «Без Меня вы ничего не можете творить». А с Ним – можем. Даже с левиафаном бороться можем с Его помощью. И здесь же сказано, что железо левиафан считает за солому, и так далее – так что бороться с этим левиафаном (то есть, с дьяволом) земной, физической силой бессмысленно. Апостол Павел говорит: «Наша брань не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесных». Это абсолютно правильно, но я бы эту фразу чуть-чуть повернул: «Наша брань против духов злобы поднебесных – не плотью и кровью, то есть, не какими-то физическими действиями и усилиями». Эта брань, эта борьба происходит где-то в наших душах, она происходит в духовном мире.

Ну, и последнее, о чём я хотел бы сказать в резюме этой речи, связано с формулировкой Карла Густава Юнга «ответ Иову – Христос». Эта речь, по идее, задумана, как ответ Бога Иову. Давайте ещё раз всмотримся в то, что же Бог Иову в итоге отвечает. Во-первых, то, что Он отвечает, словами невыразимо, это Божественная тайна. Он её как-топоказываетИову, а Иов даже не может ничего сказать, это невыразимо словами, он только полагает руку свою на уста свои. Но, мне кажется, главное в этой тайне – это связь, если так можно выразиться, астрономического устройства Вселенной, глобального мира, всей нашей Земли, и также и живого мира – всего устройства нашего мира – с моральной проблемой, с проблемой добра и зла. Это самое трудно понятное и парадоксальное. Ну, вот великая Вселенная, прекрасные животные, можно даже добавить сегодня: прекрасные звёзды, галактики – что и говорить, красивая Вселенная, замечательная! Но какое всё это имеет отношение к проблеме Иова, к проблеме добра и зла, которая есть и сегодня, почти на нашей памяти (Освенцим, Холокост)?Чтомы можем извлечь из великой картины Вселенной для осмысления этой ужасной катастрофы? А ведь Иов что-то извлёк. И мы, читая книгу Иова, делаем для себя вывод: что-то можно извлечь, всё-таки эти катастрофы, которые в нашем маленьком человеческом мирке мучительны и непонятны (как для Иова мучительно и непонятно то, что с ним произошло), тем не менее, в великой Божьей Вселенной имеют какой-то смысл, который может низойти к нам, в нашу жизнь. Как по лестнице Иакова в Библии нисходят и восходят ангелы, так и этот смысл созданной Богом великой Вселенной может снизойти в нашу человеческую жизнь. Но так же, как Иов положил руку свою на уста свои, потому что сказать об этом невозможно – это такая тайна, которую можно только в себя впитать, так и я по этому поводу ничего сказать не могу, только «положить руку мою на уста мои». Или, по-другому говоря, могу сказать, что каждый из нас с этой тайной должен в своей жизни как-то взаимодействоватьсам. К этой лестнице Иакова каждый в жизни должен подходить лично, сам. Но, во всяком случае, мы всё-таки понимаем, что, раз Бог втакойформе даёт ответ Иову на его горящую проблему, значит, в отличие от того, как наука видит эту нашу Вселенную, она не просто великий, огромный механизм (пусть даже красивый механизм), а она в себя включает эту моральную проблему, проблему добра и зла. С точки зрения науки, это просто ересь – сказать, что Вселенная, созданная Богом, моральна и этична, что этот компонент – мораль и этика – это не просто наши человеческие выдумки, которые мы проектируем на Вселенную из нашего маленького человеческого мирка, а что это там, действительно, есть. Главное содержание того, что говорит Бог Иову, именнов этом. Через это дается ответ на тот вопрос, который задан Иову всей ситуацией, в которую он попал. В начале сорок первой главы сказано, прежде, чем рисовать образ левиафана:

2 кто же может устоять перед Моим лицем?

3Кто предварил Меня?

Этот вопрос, может быть, с виду кажется риторическим как большая часть вопросов Иову в этой речи Бога. Но это не риторические вопросы, это вопросы осмысленные. На этот вопрос, в принципе, ответ есть: Христос. И со Христом ты, Иов (Адам, человечество) можешь устоять пред Моим лицом. Христос как бы предварил Бога, потому что Он был в начале времён, как говорит Иоанн:«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». И вот итоговый ответ Иову, если его попытаться всё-таки хоть как-то, упрощённо, сформулировать в словах, – в том, что страдания Иова – это не просто страдания, это жертва, такая же по своей основе, как жертва Христа – жертва во Спасение. Это шаг к тому же самому, что Христос принёс для всего человечества, ко спасению. И поэтому мы можем сказать, что ответ Иову – это именно Христос, и только Христос. Хотя, конечно, Христос ни разу в этой речи Бога не упомянут, но, если эту речь Бога нарисовать в виде некой трассы, дороги (Замысла Бога о мире, о Вселенной, о человеке), и посмотреть в конец этой дороги, и даже не в конец, а в самый отдалённый из видимых нам участок этой дороги, то мы увидим Христа. И в этом смысле, конечно, Иов и книга Иова – это предвестники, провозвестники Христа.