Мы продолжаем чтение книги Иова, сегодня двадцать четвёртая глава, идёт последний, третий круг разговоров Иова с его друзьями. И в предыдущей, двадцать третьей, и в этой, двадцать четвёртой главе Иов отвечает на третью речь первого, и, видимо, старшего из друзей – Елифаза. Эти две главы, две части ответа Иова Елифазу тесно связаны между собой.

1Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?

2Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

3У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

4бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

5Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;

6жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;

7нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

8мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;

9отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;

10заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями;

11между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

12В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещаеттого.

13Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

14С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

15И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, -- и закрывает лице.

16В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

17Ибо для них утро -- смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

18Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

19Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя -- грешников.

20Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

21который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

22Он и сильных увлекает своею силою; он встает и никто не уверен за жизнь свою.

23АОн дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

24Поднялись высоко, -- и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

25Если это не так, -- кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?

Это сложная глава, потому что в ней Иов всё время переходит как бы с одной позиции на другую, как некий боксёр или борец заходит то слева, то справа. В предыдущей главе Иов говорил о себе, о том несчастье, которое его постигло – почему оно его постигло от Бога, в чём смысл. А в этой главе становится ясным, что, в сущности, Иов говорит не о себе, он тут выступает от имени всего человечества. Его вопрос о зле (откуда берётся зло и почему Бог его терпит) – это вопрос всего человечества. Иов выступает как бы в роли такого Адама, представителя всего человечества, в той самой роли, в которой, по слову апостола Павла в Послании Римлянам, выступает Иисус Христос как новый Адам. Вот ещё одна корреляция, параллель между Иовом и будущим Христом. Главный вопрос, который возникает, когда читаешь эту главу, – не тот вопрос, который обычно считают главным, не вопрос о том, почему Господь всё это зло терпит. Это второй вопрос, вопрос теодицеи. А главный вопрос – это то, устроен ли мир так, как хочет Бог? И, по-моему, Иов в этой главе очень ясно показывает, что мир устроеннетак, как хочет Бог. И в этом разница между позицией Иова и его друзей, потому что друзья говорят, что мир устроен правильно, что в мире есть нечестивые, злодеи (ну, как им не быть?), но Бог вовремя им всем воздаёт по их злым делам, а праведнику воздаёт добром за праведные дела. То есть, всё правильно, всё хорошо «в этом лучшем из миров». «Всё к лучшему в этом лучшем из миров», говоря словами Вольтера, которые потом по-своему повторил Гегель. А позиция Иова другая: нет, этот мир устроен неправильно, он не должен быть таким, какой он есть реально, потому что Бог не хочет, чтобы он был таким. Это как раз то самое, что Бог хочет донести до людей: что это не Он, Бог, устроил мир таким, какой он есть, со всеми насилиями, притеснениями, с тем, что произошло с Иовом – со всем этим злом. С одной стороны, люди сами себе выбрали многое из этого, а с другой стороны, они так выбрали, потому что дьявол их подталкивал, то есть, действие дьявола в мире проявляется в том, что мир таков, каков он есть, а люди с этим соглашаются. Вот что Бог доносит через Иова.

А второй вопрос – действительно, вопрос теодицеи: почему Бог всё это терпит и не изменяет этот мир. Этот вопрос, на мой взгляд, просто неправильный, хотя его задают люди на протяжении веков, и по сей день. Мне кажется, что первопричина этого вопроса не в Боге, а в нас самих, потому что человек всё-таки очень хочет быть защищённым, быть у Бога (как говорит Сам Иисус Христос) под крылом, как у курицы цыплёнок, или как младенец под юбкой у матери. Это наша человеческая слабость (если угодно), такая понятная. Но Бог-то хочет другого. Он, конечно, нас воспринимает как Своих детей, но Он же хочет, чтобы мы быливзрослымидетьми, чтобы мы былисоработниками Богу. Иов, как и мы, тоже, наверное, хотел бы быть таким цыплёночком под крылом у Бога. Но Бог ему не даёт такой возможности, Бог его выпихивает в совершенно другую позицию. Он это делает, конечно, методами, болезненными для Иова, но вообще, по Библии, Бог в Своём общении с людьми, часто «оперирует жезлом». Вот таким жезлом Господь выпихнул Иова не туда, где хотел бы быть Иов, а туда кудаБогхочет – на этот новый, неизведанный путь к Богу, который ведет ко Христу. Вторая причина неправильного вопроса, почему Бог всё это терпит, состоит в том, что мы себе всемогущество Бога представляем очень примитивно, по-человечески: «всё, что хочет, то и может сделать». Я употребил два слова «может» и «хочет», так называемые модальные глаголы. Эти модальности – может, хочет – это все, на самом деле, свойственночеловеку. Мне кажется, применительно к Богу даже различие между разными модальностями нельзя проводить, спрашивать, вот Он с этим злом справиться и уничтожить не может или не хочет? Спрашивать, какие у Него основания, чтобы не вмешиваться в происходящее на земле зло. Если угодно всё же на этот вопрос получить какой-то ответ, то я посоветовал бы, как это ни странно, ответ, который дают братья Стругацкие в своей замечательной повести «Трудно быть богом», ее кто-то, наверное, и читал, а многие о ней, наверно, слышали. Там происходит диалог главного героя Руматы с неким средневековым мудрецом Будахом, в ходе которого они обсуждают, что, собственно, может Румата, за которым стоит все могущество будущей коммунистической земли, сделать с этим ужасным кровавым средневековьем, в котором живёт Будах, – чем он может помочь? То есть, Румата ставится в позицию Бога. И вот они это обсуждают, Будах говорит: «ну, ты всех накорми», а Румата говорит: «отберут злые и сильные всё то, что отдам слабым». Будах говорит: «уничтожь злых и сильных», а Румата говорит: «на их место придут новые, тоже жестокие к более слабым». Будах говорит: «сделай всех добрыми», а Румата отвечает: «это то же самое, что уничтожить все ваше человечество и создать другое заново». И весь этот разговор кончается тем, что Будах, в полном разочаровании, говорит: «Ну, если ты, боже, ничего не можешь изменить к лучшему, тогда уничтожь вообще нас, таких, как мы есть» – и продолжает дальше – «или, что ещё лучше, оставь нас идти своим путём, вот таким, как он есть, неправильным, жестоким, но вот такие мы есть, поскольку ты ничего тут изменить и помочь нам не можешь». Что ему на это отвечает Румата? Это действительно гениальная находка Стругацких: эти, в общем-то, далёкие от Церкви люди, действительно, ответили так, как ответил бы Бог. Румата отвечает Будаху: «Сердце моё полно жалости, я не могу этого сделать». Я не могу оставить вас в покое, Я не могу предоставить вас самим себе. И вот крест – это знак того, что Бог не может оставить нас в покое, Он не может, не хочет, во всяком случае, не уничтожит щелчком пальцев всё то зло, которое есть на земле. Это с одной стороны. А с другой стороны, и примириться с ним, чтобы оно продолжалось, как есть, Он тоже не хочет. Он послал Сына Своего ради этого к нам. Вот в какие глубины нас заводит вопрос, почему Бог терпит всё то, что происходит.

Когда мы читаем в Ветхом Завете всю эту проблему теодицеи, у нас естественно возникает вопрос: а Христос, Христос-то как на это смотрит? Самое, можно сказать, концентрированное выражение того, как Христос видит наш мир и Замысел Бога о нашем мире – это Нагорная проповедь, где Христос много раз повторяет в разных формах одну и ту же мысль: Бог хочет, чтобы мы, люди, были Его соработниками. В первую очередь, конечно, Его ученики – апостолы, а потом через них и все остальные тоже. Сколько этих мест в Нагорной проповеди, где Христос совершенно однозначно Своих учеников, и людей вообще позиционирует как Своих соработников! Не как каких-то объектов Божественного воздействия, а именно как активных соработников. Вот пятая глава Евангелия от Матфея:

13Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям.

14Вы - свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы.

15И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.

16Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.

20Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное».

Может показаться, что речь идёт о их личной судьбе: чтобы они сами вошли в Царство Небесное. Это не так: их праведность должна превзойти праведность книжников и фарисеев для того, чтобы они лучше послужили Богу в народе, в той израильской человеческой среде, в которой они живут, чем книжники и фарисеи, которые считают себя штатными представителями Бога в народе, а на самом деле Замысел Бога не выполняют.

44А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,

45да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

48Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

Дальше, в шестой главе Евангелия от Матфея:

14Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный,

15а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.Иногда этот стих читают в такой, на мой взгляд, неправильной форме, что речь идёт о личной судьбе людей, что если ученики Христа не будут прощать других, то им самим будет плохо от Бога. Это не так, речь идёт не об этом, а о том, что прощать других – это выполнение миссии учеников Христа, с которой Он посылает их нести Его Божью, Небесную правду людям. Это соработничество Богу – прощать людям согрешения их, которыми они согрешили против вас.

Дальше, в седьмой главе:

5Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.

Вы вдумайтесь в эти слова! Миссия учеников состоит в том, чтобы вынимать сучки из глаз своих братьев! Это опять соработничество Богу.

12Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.

Опять же, можно этот стих прочесть неправильно: «чтобы вам было хорошо, чтобы с вами хорошо поступали, и вы хорошо поступайте с людьми». Не в этом мысль этого стиха! Она именно в том, что Бог хочет, чтобывынесли другим людям эту Божью милость, которую Бог оказывает вам, то есть, опять-таки, были соработниками Бога.

21Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного».

Здесь не идёт речь о том, что человек по Божьей воле устраивает только свою личную жизнь, поэтому он как бы только индивидуально с Богом в хороших отношениях, и поэтому входит в Царство Небесное. Нет, исполнять волю Отца Небесного – это означает исполнять Его волюпо внесению в жизнь земную всей Нагорной проповеди, этой правды, закона Царства Небесного, того, что называется в Ветхом Завете «мишпат вэ цдака», «суд и правда», которые – свойства Бога. Вносить их в жизнь земную – вот в чём работа людей, работа Его учеников. И, совершая эту работу, ученики следуют за Христом. Но Христос ведь Сын Божий, ипостась Бога. То есть, ответ на вопрос «почему Бог терпит зло?» таков: Бог ничего не терпит, Он пришёл в мир в виде Христа, во Христе. Но Он не Сам делает всю работу, которую должен совершить по борьбе со злом. Христос пришёл в этот мир как Пастырь овец, как вождь, как образец, пример для Своих учеников. И ученики Его эту работу должны сделать, следуя за Ним.ТакБог действует в этом мире. Иногда воспринимают понятие «всемогущество Бога» как то, что Бог может весь наш мир переменить, горы сдвинуть, людей преобразовать, всех сделать хорошими, любящими друг друга, и что будет майский день и сердец взаимное лобызание. Всемогущество Бога проявляется не в этом. Знаете, в чём проявляется всемогущество Бога? В том, что Он способен взойти на крест ради Своих врагов, ради тех, кто Его злословил, бил, и так далее. Замечательно по этому поводу говорит апостол Павел в своём Послании к Римлянам, где он выражает очень правильное изумление тому, как же Христос оказался способен на то, на что нормальный человек просто не способен. Вот в пятой главе Послания к Римлянам:

7Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть.

8Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками.

Вот в этом всемогущество. Это то, что человек не может, и Павел, как очень трезвый человек, пишет, что человеку не доступна такая степень самоотвержения, а Богу она доступна.

И возникает естественный вопрос: зло было и во времена книги Иова, и так оно существует и теперь, да ещё и принимает такие невиданные раньше формы, как Освенцим. Когда же это зло будет окончательно истреблено, когда произойдёт окончательное решение проблемы зла на земле? Ответ – в Апокалипсисе, на Страшном Суде, то есть, во Втором Пришествии Христа. В Апокалипсисе, так и написано, что окончательную победу над злом совершает Христос, причём вся Его белая одежда оказывается забрызгана кровью. То есть, это трагедия, это катастрофа, это кровавая хирургическая операция, и так далее. Это время ещё не наступило. И до того времени, когда это произойдёт ещё много будет Иовов. Их уже много, и будет ещё много. Очень многие из тех, кто погибли в Освенциме и в других лагерях, – такие современные Иовы.

И ещё один момент. Нам, как людям, слабым существам, свойственно от зла отворачиваться, то есть, стараться его не замечать или принимать это зло как нечто естественное, по принципу «с волками жить – по волчьи выть». А Бог хочет, чтобы мы от зла глаза свои не отворачивали, и, конечно же, не принимали это зло по принципу «с волками жить…», а чтобы мы этому злу противостояли. Но нашифизическиевозможности противостоять злу очень ограниченны (потому Иов и взывает к Богу: «Почему Ты, Господи, Сам не сделаешь что-нибудь?», что он прекрасно понимает, что не в силах его и вообще людей, какими бы они ни были праведными, что-то изменить в том, как устроен этот мир). Точнее, мы в силах нечто изменить, но не в материальной сфере, а противостоя злу в сфере духовной. Противостояние может просто состоять в том, чтобы глаза на зло не закрывать, но, с другой стороны, зло не принимать. Это бывает так трудно! Ведь сколько людей, попавших в Освенцим (в общем-то, нормальных, хороших людей) под этим невыносимым давлением приняли освенцимские правила игры как свои, то есть, это зло приняли и начали передавать по цепочке дальше то зло, которое эсэсовцы и прочие совершали над ними. Вот именно оттого, что Иов выполняет эту заповедь Божию не закрывать глаза на зло, у него и возникают эти острые и недоумённые вопросы, как симптом того, что он не примирился со злом. А друзья примирились со злом, они поэтому ничего у Бога и не спрашивают. И ведь Бог в конце книги именно эти острые и недоумённые вопросы Иова одобряет как правильные слова о Боге. Почему? Именно потому, что они – симптом того, что Иов зло не принял и со злом не примирился, то есть, дьявола, в сущности, не принял (ведь дьявол – источник зла), и с дьяволом не примирился. Поэтому Бог в конце книги, если можно так выразиться, ставит Свою печать: «Да, ты, Иов, говорил всё правильно». Форма этих вопросов, конечно, может показаться и неуместной, и дерзкой. Собственно, друзья же предъявляют претензии к Иову не по существу того, что он говорит Богу, а по форме: что с Богом нельзя разговаривать в таком тоне. Ну, форма, может быть, действительно, у Иова временами неадекватная, но откуда ей взяться, адекватной? Во-первых, он находится в положении, в котором только кричать и можно, а с другой стороны, эти вопросы именно потому недоумённые, что Иов не понимает Бога. Мы, люди, вообще не понимаем Бога, всю широту и объёмность Его Замысла, поэтому, конечно, мы, может быть, что-то спрашиваем не о том и не так. Но, всё-таки, главное же не форма, главное – содержание, а содержание показывает, что Иов своими вопросами не примиряется со злом, а борется. Некоторые считают, что Иов в этой книге борется с Богом. Вообще-то, есть такое понятие «борьба с Богом». Израиль (Исра-эль) как раз и означает, как считает большинство библеистов, «борец с Богом». Но Иов своими вопросами в этой главе не с Богом борется, он с дьяволом борется, который устроил мир вот так, как мир устроен, со всем злом, которое этот мир насыщает.

Ещё хочу обратить ваше внимание на то, что логика, аргументация Иова в этой главе сложна, временами его высказывания как бы даже противоречат друг другу. Эта необычная логика связана с тем, что Иов всё время то смотрит на происходящее зло с земной, то с небесной точки зрения. Небесная точка зрения, точка зрения Бога такова, что злым вроде бы никто не мешает совершать своё зло, но у Бога в Замысле Божьем всё предусмотрено: и расплата, и так далее. А земная точка зрения такова: «а где эта расплата?», мы видим только благосостояние злых. Но это благосостояние злыхв земном слое, а глазами Бога всё выглядит по-другому. Нам, конечно, трудно понять, как оно всё выглядит глазами Бога: мы только включим телевизор или газету откроем, и видим зло, газеты и телевизор доносят наш человеческий взгляд на это всё зло. Да, это очень трудно принять, всё нас возмущает, и сделать мы ничего не можем. Как нам понять, как это всё выглядит с точки зрения Бога, который всё это действие дьявола в мире не прерывает? Как-то, видимо,совсем по-другомуэто выглядит, чем нашими глазами. И тот же Освенцим: никто до сих пор так и не ответил на вопрос, как эта чудовищная трагедия, которая произошла 75 лет назад, выглядит в глазах Бога. А это, на самом деле, вопрос Иова. Комментаторы обычно всю эту сложность, всё переплетение земной и небесной точек зрения в позиции Иова, как-то стараются выпрямить в одну логическую цепочку. Как говорится, если ёлку отредактировать, то из ёлки будет палка – вот так «редактируют» Иова, что он из ёлки превращается в палку, вроде бы логическую одну цепочку, которая на самом деле не имеет ничего общего по существу с глубокими проблемами, которые поднимаются в книге Иова, и в этой главе, в частности.

Теперь перейдём к отдельным стихам, поскольку здесь есть масса важных и тонких моментов, которые в большой мере заключены в употреблении еврейских слов, не переданных в русском переводе.

1Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?

В русском переводе просто непонятно, что это всё может означать. Что значит «не сокрыты от Вседержителя времена»? А что, Иов хочет, чтобы сокрыты были от Вседержителя времена? Это как и для чего? И вот это: «знающие Его не видят дней Его?» – что они должны видеть, какие такие дни Его? Скорее всего, ключ к вопросу в том, что слово «цафан», которое переведено как «сокрыты», означает не только «сокрыты», но и «сохранены», и мысль тогда состоит в том, почему Бог не сохраняет, не соблюдает времён. Каких времён? Времён воздаяния грешникам, которые Сам Бог, с точки зрения Иова, установил или должен бы был установить, чтобы грешники прямо сразу получали воздаяние за свои грехи. Это и утверждают его друзья: что грешники сразу получают воздаяние за свои грехи. А Иов говорит: весь жизненный опыт показывает другое. Это означает, что Бог Сам почему-то вот этих времён воздаяния не сохраняет, не соблюдает. А мысль, что «знающие Его не видят дней Его» состоит в том, что, если бы воздаяние осуществлялось в своё время (то есть, сразу), то для знающих Бога (то есть, для праведников, которые видят это зло и страдают от него) это было бы большим утешением. А «не видят» означает, что это воздаяние все же происходит где-то у Бога, но там, у Него в небесах, в Его невидимом Замысле, так что люди этого не видят. И это очень плохо, потому что и утешение было бы, и вообще, хочется человеку увидеть это воздаяние злым своими глазами, а не получается. Почему? Ответа на этот вопрос, по большому счету, нет. Я подозреваю, что ответ на этот вопрос такой же, как ответ на вопрос «почему Бог невидим?». А почему Бог невидим? Когда мы разговариваем с неверующими, они часто нас спрашивают: «Ну, где Бог? Ты мне Его покажи, тогда я, конечно, в Него поверю». Но вера – это вера в невидимое. Бог хочет не того от нас, чтобы мы верили в то, во что можно ткнуть пальцем. Вот, может быть, и поэтому и времена Его, и воздаяние Его тоже невидимы.

Дальше Иов говорит о злых:

2Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

3У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

4бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

Бедные и уничижённые земли – это два еврейских слова «эвионим» и «анавим», очень часто употребляемые в Библии, и в Новом Завете они встречаются тоже, более того, одно из ранних евангелий, которое не вошло в канонический Новый Завет, как раз и называется «Евангелие эвионим» – «Евангелие бедных», или «Евангелие нищих». И в Ветхом Завете фокус внимания Бога всегда именно на них, на униженных, оскорблённых, бедных, несчастных мира сего, эта мысль проходит сквозной линией через весь Ветхий Завет. И отсюда понятно удивление Иова: он, зная этот фундаментальный элемент еврейского богословия, что Бог смотрит на сирот, на вдов с особо пристальным вниманием, удивляется: так почему Бог терпит, что всё это происходит – так же, как Иов удивляется своей собственной судьбе, почему с ним это произошло. А ведь это всё не случайно, эти два удивления параллельны друг другу, потому что странная и трагическая судьба Иова – это, на самом деле, воплощённая, как океан в капле воды, странная и трагическая судьба всего человечества. И можно удивляться, почему у человечества такая странная и трагическая судьба. А на примере Иова в книге Иова нам даётся объяснение, почему. Есть две первые главы, которые объясняют, почему с Иовом всё это произошло – от дьявола. Это и есть ответ: от действия дьявола в нашем мире всё это и происходит – уничижение, и подавление, и истребление этих слабых, бедных, нищих. Бог их любит, а дьявол, наоборот, относится к ним, как к мусору, и сметает их с дороги.

5Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их.Если выше «они», которые уводят осла, передвигают межи и так далее – это всё были злые люди, то здесь наоборот, это те, кого эти злые угнетают: нищие, бедные, и так далее. Вот это чередование (что одно и то же третье лицо множественного числа «они» означает то злых, то, наоборот, тех, кого злые подавляют) – это очень характерно для Ветхого Завета, и мы, например, в книге Исайи встречались с тем, что буквально в соседних стихах «я» может означать пророка, а в следующем стихе «я» уже означает Бога, (то есть, в этом стихе Бог говорит), а в следующем стихе опять «я» означает пророка. Так устроен Ветхозаветный текст. Здесь говорится про этих бедных и униженных, что «они, как дикие ослы, встают рано на добычу». Но «встают рано на добычу» ассоциируется с совершенно другим образом из Псалтири, из 103-го псалма:

20Ты простираешь тьму – и бывает ночь: во время нее бродят все лесные звери;

21львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе.

22Восходит солнце, и они собираются и ложатся в свои логовища;

23выходит человек на дело свое и на работу свою до вечера.Тут уже картина того, кто встаёт рано на добычу, уже ассоциируется не с униженными, а наоборот, с теми, кто их преследует: их преследователи, как хищники, как львы. Означает ли это, что люди, которые преследуют сирот, вдов, бедных, нищих, они, тем не менее, так же естественны в социальной жизни, как львы естественны в биологической жизни? Я думаю, что ровно наоборот. Мы это должны прочесть так, что львы в природе есть, ничего с ними не сделаешь, но они так же неестественны и не по Замыслу Бога в этой природе существуют, как не по замыслу Бога существуют злодеи в человеческой жизни. А откуда же они взялись, львы? А это действие дьявола, которое уходит в глубины возникновения всего нашего мира, в глубины природы, и не зря мы в самом начале Библии, уже в 3-ей главе, встречаем дьявола в образе змея. К сожалению, с самого начала, существования нашего мира, ещё в раю – уже там есть дьявол, и он действует. Это, конечно, очень неприятное для нас осознание, но давайте трезво на это взглянем: действие дьявола происходит не только в социальной жизни, не только в душах у нас самих, но и в природе – и в живой природе, а может, даже в неживой природе, когда сталкиваются какие-нибудь нейтронные звёзды, взаимно уничтожая друг друга (как это обнаружено несколько дней назад). Это всё тоже от Бога происходит? А может быть, это всё от дьявола происходит? Когда сталкиваются целые галактики, и при этом наверняка уничтожаются целые бесчисленные солнечные системы, на которых, может быть, есть своя жизнь, а может быть, даже и разумная какая-то жизнь – это тоже от Бога или от дьявола? Так вот, к сожалению, он глубоко проник, укоренился в мире.

6жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;

7нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

8мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале.

Когда читаешь всё это, видно, что Иов им сочувствует, потому что он сам в таком положении: они мокнут под дождём, жмутся к скале, а он сидит на мусорной куче, весь в струпьях, и когда дождь идёт – что, над ним кто-то зонтик держит? И холод ночной он тоже, естественно, терпит. В том-то и дело, что в образе Иова как бы сфокусирована судьба всего человечества.

9отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог,

10заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями.

Это уже не о бедных, несчастных, а о тех, кто их преследует.Странное выражение «кормят колосьями» – это еврейское слово «наса», оно обычно означает «давать», но в данном случае использован другой его смысл, противоположный: «отбирать» – отбирают колосья, не дают голодным колосья. Они, голодные, на поле жнут колосья для этих богатых, а богатые не дают им эти колосья даже погрызть, то есть, это нарушает одну из фундаментальных ветхозаветных заповедей «не заграждай рта волу молотящему». И в следующем стихе та же самая мысль.

11между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

Топчут в точилах не оливковое масло, а виноград, и эти богатые даже не дают тем бедным работникам попробовать этого виноградного сока, утолить им жажду – опять «заграждают рот у вола молотящего».

12В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.

Перевод «не воспрещает Бог» просто сбивает с толку, потому что в еврейском тексте сказано нечто совершенно другое. В еврейском тексте сказано «ло исим тифла» – примерно так: «Бог не обозначает это как безумие». Можно, конечно, сказать, что, не обозначая это как безумие, Он это допускает, но, если бы Бог обозначил это как безумие – это же не означало бы, что Он какой-то барьер поставил бы на пути всего этого зла, это означало бы, что Он просветил мозги людей: «вы, люди, делаете безумие». Давайте спросим себя: действительно ли Бог не обозначает, как безумие, то зло, которое творится в мире? Неужели так? А вся Библия, она разве не объясняет нам, что всё зло, которое люди творят в мире, это, в сущности, безумие и глупость? И поэтому не нужно воспринимать эти слова в русском переводе так, как будто Богу всё равно и Бог не воспрещает всего этого зла потому что Ему это всё равно.Ему не всё равно.Как Он говорит устами Иисуса Христа в Евангелии: вы, кто не накормил голодных, не пришел к больным, и так далее – кто не сделал это ближнему своему, «малым сим», тот не сделал этого Мне, говорит Бог. Такая постановка вопроса – это нечто противоположное равнодушию. Поэтому не нужно читать всё, что здесь сказано, этот, можно сказать, крик души, боль сердца Иова, как претензию к Богу, что Бог равнодушен. Это не так.

13Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

«Враги света», дословно «маради ор», – это еврейские слова, которые означают «мятежники против света». Для «не знают путей его» (путей света) здесь употреблено не то еврейское слово «даат», «знать», которое можно было бы ожидать в данном случае, а другое слово «накар», которое означает «не смотрят на свет». То есть, мысль состоит в том, что эти мятежники против света не хотят вообще в свете что-либо видеть, как говорил о них Иисус Христос, «вы сами себя ослепили» – это Он говорит фарисеям, книжникам и так далее. Эти мятежники против света тем, что не хотят в свете что-либо видеть и присматриваться, ослепляют сами себя.

14С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

15И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, -- и закрывает лице.

16В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

17Ибо для них утро -- смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

Это продолжение мысли о врагах света, мятежниках против света. Они превращаются в ночных тварей в духовном смысле. Здесь, конечно, Иов говорит о том, что они свои злые дела делают в основном ночью, и в реальной, материальной нашей жизни это так. Но ведь главная-то мысль состоит в том, что они живут без духовного света, они живут в постоянной духовной ночи. Нормальный человек – это существо дня, а не какая-нибудь сова ночная, в материальном нашем мире это так, но в духовном мире человек, действительно, может жить, как сова, в постоянной тьме, даже этого не замечая. И вот это, как мне кажется, имеет в виду Христос, когда говорит знаменитые слова: «если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?». То есть, люди могут считать «мы живём, как все нормальные люди» – в свете, при свете, а на самом деле они живут в этой духовной тьме. И тьма же эта, как здесь же сказано, смертная, они знакомы с ужасами смертной тени. А кто, по Библии, «отец смерти»? Отец смерти – дьявол, то есть, эти люди, которые живут во тьме, они на самом деле живут, так сказать, в поле воздействия дьявола. Дьявол – это фигура, которая обозначена в первых двух главах книги Иова, и больше о ней ничего не сказано, а на самом деле, эта мысль о дьяволе постоянно проходит через всю книгу Иова (что делает, между прочим, эту книгу уникальной, потому что тема дьявола в Ветхом Завете – это очень редкая тема, практически, она только в книге Иова достаточно полно развита). А в Новом Завете этой темы сколько угодно – вспомните Евангелие, сколько там Христос говорит и о бесах, как действующих орудиях дьявола, и о самом сатане.

18Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

19Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя -- грешников.

20Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

21который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

Мы, читая это, удивляемся: то Иов говорит о том, что судьба злых людей в этом мире прекрасно устроена, ничего плохого с ними не происходит, а то он говорит, что лёгок такой на поверхности воды, проклята его часть, и так далее. Как это сочетается? Он что, сам себе противоречит? Нет. Просто он в этих стихах, которые мы только что прочли, говорит о том, как это выглядит с точки зрения Бога, а до этого всё, что он говорил, было о том, как это выглядит с точки зрения человека. Да, с точки зрения человека злые люди, действительно, благоденствуют. С точки зрения человека, участь злых людей на земле совсем не проклята, а наоборот, благословенна, а с точки зрения Бога она именно проклята. Вообще, Иов как бы смотрит на эту проблему зла двумя глазами: один глаз небесный, а другой глаз земной (а мы же знаем, что объёмное зрение требует двух глаз). Так и тут: чтобы обсуждать проблему зла, чтобы увидеть её во всём объёме, нужны два глаза (небесный и земной), это сложная проблема. А если просто посмотреть на неё с земной точки зрения, получится «ах-ах-ах, как всё ужасно, злые благоденствуют». А если посмотреть другим глазом (но тоже одним глазом, как это делают друзья), получится «да-да-да, всё замечательно, всё к лучшему в этом лучшем из миров, злые получают своё воздаяние в положенное им время, а праведники получают своё воздаяние в положенное им время». Взятое само по себе, изолированно, ни то, ни другое не верно. Это как бы одним глазом смотрим, а объёма проблемы зла при этом не видим. Это одна из сложностей книги Иова: она требует объёмного зрения.

22Он и сильных увлекает своею силою; он встает и никто не уверен за жизнь свою.

23А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

Как нам понять, кто этот «он», который тут пять раз упоминается? Где этот «он» – это Бог, а где этот «он» – это тот злодей и беззаконник, о котором говорилось до этого? Прочесть можно и так, и так. Например, «Он и сильных увлекает своею силою; он встает, и никто не уверен за жизнь свою» – это, на самом деле, перевод неточный, но во всяком случае, это можно понять, как утверждение силы Бога. А можно понять, как утверждение заразности зла: что злой человек и других увлекает в своё зло, силою своего зла, то есть, дьявольской силой. Так какая точка зрения верна? Как прочесть эту фразу? Вот и получается, что она одним глазом читается так, а другим глазом по-другому. Нечего этому удивляться: вот я подношу палец к носу, смотрю на свой палец двумя глазами и одним глазом вижу ноготь, а другим глазом вижу подушечку пальца. Что правильно? И то, и другое правильно. Так и тут. Мы всё стремимся упрощать, а тут сложная, объёмная логика.

24Поднялись высоко, -- и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

Это опять небесный взгляд. И невысказанный вопрос, который у меня, например, возникает, – так как же сочетаются эти противоречивые точки зрения: небесная и земная? Я подозреваю, что автор книги Иова именно и хотел нас подтолкнуть к этому вопросу, не формулируя его явно. Небесная точка зрения – что Господь в Своём Замысле предусмотрел для злых и место, и воздаяние за их зло, а вторая точка зрения, земная – что злые благоденствуют, и как это ужасно. Иов, вроде, и то, и то говорит – вот как это сочетать это, вроде бы несочетаемое? Это невысказанный вопрос. Я этой метафорой двух глаз попытался донести, как я вижу ответ на этот вопрос. На этот вопрос, может быть, можно и по-другому как-то отвечать, но то, что этот вопрос в подтексте присутствует – как сочетать несочетаемое – это, мне кажется, объективно, это заложено автором в текст. объективно, это заложено автором в этот текст.

25Если это не так, -- кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?

Казалось бы, это выглядит как вызов друзьям: «ну-ка, попробуйте опровергнуть меня». По-моему, ничего подобного. По-моему, это не вызов друзьям, а просьба к Богу: «опровергни меня, Господи! Докажи мне, что я неправ, что не благоденствуют злые, что не состоит Твой Замысел в том, чтобы злые благоденствовали». Ведь это уже было в двадцать третьей главе:

5узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне.

6Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною? О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня.

Это, на самом деле, просьба Иова, чтобы Бог на суде с Иовом доказал Иову, что Иов неправ, обвиняя Бога. Иов не хочет выиграть суд у Бога – зачем, чтобы Бога приговорить к наказанию? – нет, Иов хочет, чтобы Бог выиграл этот суд у него, и доказал ему, что Он прав. «Ну, Ты докажи, Господи, что Ты прав, что Твой Замысел справедлив, милостив». Мне кажется, в этом главный смысл этого последнего стиха. Он хочет, чтобы Господь его обличил, чтобы Бог его опроверг. И должен сказать, что в конце этой книги, когда Бог является Иову, Он, с одной стороны, вроде бы Иова опровергает, Он Иову говорит: «Ну вот, ты ничего не понимаешь, что ты тут рот открываешь?», а Иов, естественно, кладёт руку на уста свои. А с другой стороны в картине, которую Бог показывает Иову в конце, Он не опровергает того, что говорит Иов здесь, не опровергает того, что судьба зла на земле такая сложная, и проблему теодицеи не снимает Бог в конце Своим явлением, а, скорее, дополняет слова Иова, являя какую-то другую, ещё более объёмную картину. У Иова в этой главе появляется третье измерение, а Бог ему показывает вообще уже какое-то четвёртое измерение. Если угодно, это ответ: и не подтверждение, и не опровержение, а вкладывание и без того сложной картины, которую представляет Иов в этой главе, в ещё более объёмную, сложную, но и величественную, но и вдохновляющую картину, которую являет Бог в конце. Простой Бог, примитивный Бог – это совсем не тот Бог, которого мы бы хотели. Мы всё-таки сами хотим Бога великого, Бога вдохновляющего. Вот – получите! Вы хотите Его такого. Вот, Он – такой. Вся книга Иова до вас доноситвот такогоБога, реального – не такие примитивные карикатуры Бога, которые люди часто себе рисуют, а Бога живого, как об этом говорит апостол Павел, и за ним повторяет Достоевский: «страшно впасть в руки Бога живого» – именно потому, что Он живой.