Отец... Можно ли что-либо сказать о Нем, Который есть Молчание, Тайна, Трансцендентное даже во Св. Троице? Он открывается, но лишь в других ипостасях. Сам же остается запределен и недоступен, — «в небесах», — незнаем и сокровенен. Не указуется ли здесь, в качестве единственного пути, docta ignorantia (по слову Николая Кузанского), мудрое неведение, путьапофатическогобогословия 1), которое ничего не утверждает, но только все отрицает, и поэтому отрицание, НЕ,есть единственное его утверждение? Не есть ли Отец то Абсолютное, которое сокрыто от нас во мраке абсолютности, заграждено от нас льдами трансцендентности? Не есть ли Отец и на самом деле тооно,бессознательное или досознательное Urgottheit, из которого родятся сами боги, в котором они возникают вместе с самим бытием? Это страшное одиночество предвечной ночи, в которой и из которой лишь вторичным актом воссиявает свет? Не есть ли даже и этоНе,этооно,еще слишком определяющее определение для этого неопределяемого безвоздушного холода междузвездного пространства, в котором все застыло бы, если бы и существовало? Не является ли оно, далее, логической тканью абстракции, которая пытается отмыслить от предмета мысли все его атрибуты и остается при пустотеничто,теряющем и самую возможность мыслимости, — чистый нуль, не могущий быть ухваченным пинцетом абстракции? Но как же мысль может совершить этот прыжок в пустоту, мыслить немыслимое и несущее? И не остается ли

_______________________________________

1) Об апофатике см. Свет Невечерний, гл. I.

406

здесь ей сложить свое оружие, умереть перед леденящим ликом néant?

Однако Абсолютное никогда не мыслится, не опознается, не существует вотвлеченнойабсолютности своей, лишь как ледяная ночь небытия, — такое Абсолютное подлинно есть non-sens абстракции. Даже и абстрагирующая мысль должна иметь нечто, от чего могла бы отразиться и через то получить содержание, и никогда Трансцендентное не остается лишь в трансцендентности своей, но имеет для себяtrans, за которым укрывается, но которым и определяется. Иначе говоря, само Абсолютноеотносительнов абсолютности своей, как и Трансцендентноеимманентнов трансцендентности своей, если только оно подлинно существует и имеет значимость (gilt), если оно не обращается в нуль для мыслиибытия, в пустоту для того, как и другого. ДажеНеапофатического богословия необходимо связано с некимДакатафатического, есть его диалектический момент, означающий мистическое восприятие реальности 1). Абсолютность Абсолютного — в отношении к относительному, как и трансцендентность Трансцендентного в отношении к имманентному, означает лишь, что между ними не существует равенства и адекватности. Абсолютное и Трансцендентное глубже, содержательнее относительного и имманентного и поэтому есть для него источник. Абсолютное и Трансцендентное естьТайна, длякоторой относительное и имманентное являетсяоткровением,а в отношении к нему самому —самооткровением.Категориятайныиоткровениявообще имеет гораздо более общее и принципиальное значение, нежели категорияпричины и следствия.Последние нередко применяются не только там, где они уместны, — в области эмпирии, где causaaequateffectum, но и там, гденетэтой адекватности, именно в отношениях ноуменального и феноменального. Ding an sich, немотствующая в качестве «предельного понятия» (Grenzbegriff) у Канта, не сокрывается в качестве непознаваемого за явлениями, но открывается в них, хотя и неадекватно, и потому только и становится опознаваема. Поэтому и эмпирия являетсяоткровениемноумена, который в данном контексте соответствует Абсолюту или Трансцендентному (категория откровения характерно отсутствует в кубистической философии Канта). Раскрытие ноумена в феноменах предполагает подлежащее, сказуемое

_______________________________________

1) О соотношении апофатики и катафатики см. «Свет Невечерний».

407

и связь между ними 1) открывающееся, открывающее и известное единство или тожество обоих: тайны и ее откровения. Тайна соотносительна откровению и не существует помимо его, совершенно так же, как Абсолютное и Трансцендентное вне связи с относительным и имманентным. Впрочем, это отношение тожественно: Абсолютное и Трансцендентное есть Тайна в своем откровении, которое естьжизньего. Только злоупотребление абстракцией могло допустить понимание Абсолютного как чего-то вещного и безжизненного. Это явным образом противоречит полноте бытия, которое берется здесь в мертвой неподвижности. Бытие и есть жизнь, и иного бытия, кроме живого, хотя и в разных состояниях жизни, вообще не дано. Поэтому понятиежизникак творческого самооткровения должно быть введено в те основные философские категории, в которых мыслится Абсолютное и Трансцендентное. Все бытие есть это самооткровение и откровение, но, конечно, на разных ступенях.

Бог, во Св. Троице сущий, есть Абсолютное и Трансцендентное в отношении к миру. Но не является ли и сам Бог в собственном бытии Своем также в некотором смысле относительным и имманентным в отношении к тому, что стоитзаБогом? Но есть ли и сам Он в этом смысле откровение этого подлинно Абсолютного и Трансцендентного? Этот, так сказать, второй этаж Абсолютного обычно постулируется в доктрине богословского имперсонализма. Последний, считая безличное бытие более первичным, а следовательно, и метафизически более высшим, чем личное, принимает некое прабожество («Urgottheit»), в которомвозникаетБог и, в частности, возникают и личности, личные центры, как и вся христианская Троица. Эта идея, свойственная неоплатонизму и христианской мистике Экхарта и Я. Беме, одинаково ложна как религиозно, так и метафизически, поскольку безличное здесь ставится выше личного, досознательное выше сознательного, а, следов., бездушное выше духа. И она совершенно несовместима сперсонализмомхристианской философии. Для последней высшим, а потому и изначальным образом Абсолютного являетсяличноебытие, которое абсолютным образом осуществляется в соборной личности Божественного триединства, триипостасной ипостаси. Из этого бытия исходит и никакого дальнейшего для него обоснования уже не ищет христианская философия, которая опирается здесь не только на само божественное откро-

_______________________________________

1) См. мою «Die Tragödie der Philosophie».

408

вение, но и на узрения разума, и не может признать иного характера Абсолютного. Бог есть Абсолютное, Трансцендентное, лично-триипостасное существо, которое открывается в относительном и имманентном бытии мира как божественное его начало и как Личность, которая для Себя имеет это начало, в нем живет Своею собственною жизнью. Однако это откровение Абсолютного в мире таково, что оно предполагает самооткровение Абсолютного в Себе самом, которое, в свою очередь, включается, — в откровение Абсолютного миру. Бытие Трансцендентного естьабсолютное отношениев самом Абсолютном, или Св. Троица. Отношение же между Богом и миром. Творцом и творением, откровение Бога в мире, явление Творца в творении в свою очередь характеризуется двумя противоположными чертами: откровение Творца в творениинеадекватно,ибо тварь не может вполне познать Бога своего и Творца, но познает Его «от части» — ἐκ μέρους (1 Кор. 13,9) 1); но в то же время тварьсообразнаТворцу, ибо софийна, она носит печать Его, имеет образ Его. Однако и эта сообразность, особенно в падшем мире, утратившем свой собственный первообраз, остается «как бы зеркалом в гадании». Нельзя сказать, чтобы Бог был непознаваем для творения и в творении, ибо это отчуждение мира от Бога означало бы хулу на Творца, но и нельзя сказать, что Он познаваем им. Он остается незнаем в познании и знаем в непознаваемости, как открывающаяся Тайна, живое Откровение. Между Творцом и творением лежит эта грань неадекватности познания, каковая и выражается в необходимой связи и соотношении апофатического и катафатического (отрицательного и положительного) богословия. Таковые в отдельности одно от другого не могут существовать, не превращаясь в заблуждение. Апофатическое богословие без катафатическогопустои ведет, в конце концов, к практическому безбожию, которое мы и имеем в агностицизме. Однако оно получает свое законное место какграница— в сознании неизбежной ограниченности и неадекватности катафатического богословия, которое, тем не менее, есть подлинное богопознание, ибо содержит в себе откровение Божества. Апофатика тем

_______________________________________

1) Правда, апостол Павел в той же 13-й главе I Кор., ст. 12. прибавляет: «теперь знаю я отчасти, тогда же познаю, как и познан был», т. е. допускает — в эсхатологическом свершении, когда «Бог будет вся во всем»,адекватноепознание, «как и познан был» — Богом. Однако даже и это состояние обожения не исключает различия между Творцом и творением, как Открывающегося и приемлющего откровение, и слова апостола относятся, по нашему мнению, лишь к мере этого откровения.

409

самым получает значение гносеологического барьера и корректива ко всякому положительному богословию, она стоит на страже против непрестанно угрожающего антропоморфизма, который и есть не что иное, как утверждение полной адекватности человеческого богопознания. Этот антропоморфизм существенно отличается от истинного антропологизма, который исходит из признаниясообразностиБога человеку и отсюда проистекающейотносительнойадекватности богопознания, однако при ведении его неисчерпаемости. Можно в этом смысле сказать, что антропологизм естькритическийантропоморфизм. Апофатика вносит в богословие via eminentiae и via negat ionis, путь превосхождения и отрицания, как коррективы в человеческом богопознании в отношении тварной его ограниченности. Оно свидетельствует о беспредельности всегда углубляющегося и продолжающегося откровения, о неисчерпаемости Божественного океана для тварного познания. Это есть живое чувство Тайны и ее откровения, которое есть вместе с тем и самосознание тварности. Апофатика имеет для себя эквивалент еще в мистическом пути богообщения, который отличается от познавательного тем, что здесь как бы стирается различие между познающим и познаваемым, но установляется из единство и тожество.

Эта слиянность в опытном богопознании, которая имеет место не только в христианской, но и нехристианской мистике: браманизме, неоплатонизме, — а также даже и в нерелигиозной мистике «космического чувства», способна принимать для себя различные религиозные коэффициенты, поскольку ночь сознания таит в себе разные возможности. Это мистическое чувство может оставаться и совершенно чуждым богопознанию, представляя собой растворениеяв космосе, или миробожие, мистическое язычество 1).

Подлинное мистическое богооткровение протекает не в ночи угашенного сознания, но в свете дня его, приемлющего откровение, однако не дискурсивным, но интуитивным путем, не

_______________________________________

1) Таковое мы имеем в методологии теософского или антропософского оккультизма, где путь духовной жизни, который здесь приравнивается к богопознанию, ведет к самоотожествлениюяс разными космическими сущностями, а через то и к самоупразднению. Микрокосм, который содержит в себе образ Божий, самрастворяетсяв макрокосме, между тем как правильное отношение должно быть обратное: макрокосм вбирается в микрокосм. Т. о., здесь происходит не очеловечение мира, но расчеловечение человека. Упраздняется личный дух, субъект, который есть образ вечности в человеке.

410

в путях Логоса, но Духа Св. 1). Познание и интуитивное ведение суть два пути откровения, два крыла, возносящие человека в область неведомого, но открывающегося ведению. И это откровение существует по образу самооткровения, имеющего место в божественной жизни, в недрах Св. Троицы, которая есть сама в Себе вечное самооткровение, не неподвижное, безжизненное ведение, но ипостасное живое самополагание. Здесь различаются поэтому Открывающееся и Открывающее, Субъект Откровения и Оно само, конечно, все это в ипостасном бытии. Открывающаяся ипостась,Начало,от которого Сын рождается и Дух Св. исходит, есть Отец. Открывающие Отца в божественной жизни и премудрости, в Божественной Софии, суть Сын и Дух Св.

Это божественное богопознание в самооткровении, в отличие от тварного, абсолютноадекватно.Здесь не существует грани апофатического и катафатического ведения, кроме как лишь в том смысле, что есть ипостась Отчая, Открывающаяся, сама ипостасная Божественная Глубина и Тайна, Божественный Субъект самооткровения, и существуют Открывающие, так сказать, катафатические ипостаси Слова и Духа, ипостасное самооткровение, осуществляющее триипостасно полноту божественного самосознания, соборное Я триедино-ипостасное.

В недрах Св. Троицы, в Боге и для Бога, нет поэтому места никакойтайне,в смысле неадекватности самооткровения Отчего. «Бог есть Свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ио. 1,5). Отец в Слове Своем говорит Самого Себя, Он есть как бы дословесное или бессловесное Мышление, себя само мыслящее, Мышление о Мышлении, νόησις τῆς νοήσεως (по гениальному изречению Аристотеля). Но эта Мысль себя рождает в Слове, в котором ничто не остается непомысленным и невысказанным, невыявленным словесно. Существует полное тожество между собственным, внутренним, удержанным в молчании словом Отца и рожденным от Него ипостасным Словом, которое есть Его собственное высказанное Слово. Сын ничего не имеет и не знает, что не было бы у Отца, и Отец ничего не удерживает в Себе, что не было бы явлено в Сыне. Это свидетельствуется самим Словом Отчем

_______________________________________

1) В этом отношении является для нас руководящим повествование о таком мистическом опыте, где неизреченность откровения сопровождается личным самосознанием. «Знаю человека во Христе, который назад 14 лет, в теле ли — не знаю, вне тела ли — не знаю: Бог знает,восхищен былдо третьего неба. И знаю о таком человеке, — только не знаю, в теле ли или вне тела: Бог знает, — что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12,2-4).

411

о Себе и об Отце, причем одни из этих свидетельств относятся к Его богочеловеческому, кенотическому служению, другие же имеют и более общий характер

Основным текстом, сюда относящимся, у синоптиков является Мф. 11, 25-7: «никто не знает Сына, только Отец, ни Отца никто не знает, только Сын» (ср. Лк. 10, 22). У Ио. 10, 15: «как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» (ср. 6, 46). «Видевший Меня видел Отца... Я в Отце, и Отец во Мне» (16, 15), «Я познал Тебя» (17, 25). Сюда же относятся все свидетельства Христа, в которых Он самоотожествляет Себя с Отцом в жизни, воле, делах: «Отец любит Сына и все дал в руку Его» (Ио. 8,29), «показывает Ему все, что творит» (5, 30, ср. 5,19), «не ищу воли Моей, но воли пославшего Меня Отца» (5. 30; 6, 38), «как научил Меня Отец, так и говорю» (8, 28), «Я всегда делаю, что Ему угодно» (8, 29), «Я говорил не от Себя, но пославший Меня Отец дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (12. 49, 16, 31). «Слово же, которое вы слышите, не есть Мое, но пославшего Меня Отца» (14,24), «Я говорю, что видел у Отца Моего» (8,38, ср. 12,50), «что Я слышал от Отца Моего» (15, 15). И все это обобщается в самоотожествлении: «Я и Отец едино» (Ио. 30, 38), «если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего» (8, 19), «ненавидящий Меня, ненавидит Отца Моего» (15, 26), «Я в Отце, и Отец во Мне» (14.11, 20), «Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе» (17,21, 23),«Мыприидем и обитель у него сотворим» (14, 23).

Полная адекватность откровения Отца в Сыне засвидетельствована в Слове Божием с такой непререкаемостью, что не нужно на этом особенно настаивать. Да это вытекает и из самого отношения духовного отцовства и сыновства, в котором Сын есть ипостасный образ Отца («сияние Славы и образ — χαρακτὴρ ипостаси Его», Евр. 1, 3), а Отец Себя показует в Сыне. Можно сказать, что здесь Божественное Сказуемое, Слово, абсолютно адекватно Божественному Подлежащему, но это тожество их осуществляется в двух раздельных ипостасях, о которых в то же время может быть сказано: «Я и Отец — одно», т.е. одновременно утверждается Их раздельность, а вместе и тожество в Их взаимной любви.

Но Отец открывается не только в Сыне, но и в Св. Духе. Поскольку в Третьей ипостаси также совершается самооткровение Отца, оно отличается теми же чертами, что и в Сыне, — адекватностью и тожеством. Но на этот раз они установляются уже не только к самому Отцу, но к Отцу и Сыну, или к Отцу через Сына, словом, не непосредственно, но опосредствованно. С одной стороны, мы имеем у апостола прямое свидетельство об адекватности Божьего откровения в Св. Духе: «мы проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую

_______________________________________

1) Ср. сопоставление текстов: «Агнец Божий», 311.

412

предназначил Бог прежде веков к славе нашей... нам. Бог открыл (это) Духом Своим, ибо Дух все проницает, и глубины Божия... Божьего никто не знает, кроме Духа Божьего» (1 Кор. 2, 7, 10-11). С другой стороны, мы имеем свидетельство Сына об адекватности Духа Св. Ему Самому, а через Него и Отцу: «когда же приидет Он, Дух Истины, то наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя будет говорить, но будет говорить, что услышит... Он прославит Меня, ибо от Меня возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое, потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ио. 16,13-14). Здесь утверждается такой ряд равенств: Третья ипостась, «другой Утешитель», в своем откровении «берет» от Второй, — по ипостасному своему свойству Она не говорит Своего Слова, но подтверждает, совершает уже сказанное Слово, но это Слово — Сын есть и Слово Отчее. Потому и Третья ипостась, так же как и Вторая, хотя и не непосредственно, но лишь через Сына, открывает Отца, так что мы имеем единую Открывающуюся ипостась, Отчую, и две Открывающие ипостаси, Сына и Духа Св.

Это единое двуипостасное, диадическое откровение Отца есть, как мы знаем, Божественная София, Образ Пресв. Троицы в Ее собственных недрах, мир Божественный, Богочеловечество. Это есть самооткровение, совершаемое во Св. Троице, в обеих Открывающих ипостасях, которыми и ипостасируется непосредственно Божественная София. Поэтому мы и говорим о ней в известном определенном смысле: Логос есть София (хотя и не наоборот), Дух Св. есть София (также не наоборот), наконец, диадическое единство Логоса и Духа Св. есть София (и также не наоборот). В этих своеобразных равенствах выражаются отношения ипостасирования — «ипостасей и ипостасности». Но теперь мы приходим к установлению нового равенства:Отец есть София(но, конечно, также не наоборот). Это равенство выражает ту мысль, что, поскольку София есть объективное, божественное самооткровение, она открывает, выражает сокровенное существо Отца, она есть подлинное Его сказуемое, для которого Он есть истинное Подлежащее. София, как Богочеловечество,принадлежитОтцу, она естьЕгооткровение, Отец в этом смыслеестьБогочеловечество, однако не явленное, сокровенное, тайное, которое в то же время становится явленным в божественном самооткровении. Богочеловечество есть явленный лик Отца. Оно есть

413

Тайна Отца, в Нем сокровенная, но в Открывающих ипостасях явленная.

Эту же мысль можно выразить и в ином ряде равенств:в порядке самооткровенияОтец равен Сыну: «Я и Отец одно», хотя и не наоборот: «Отец Мой больший Меня есть»; и Отец равен Духу Св., хотя такжененаоборот; и Отец равен СынуиДуху Св., хотя, конечно, также не наоборот. Образ Отца полностью сияет в Сыне и Св. Духе. Троичной жизни соответствует здесь ипостасное взаимопроникновение, взаимопрозрачность. Для тварного бытия, где ипостась есть самозамкнутое, отталкивающееся от другого бытия, отсутствует такая взаимопромрачность (иначе, как в благодатной любви). Здесь кажется ненужным и как бы невозможным удвоением это самооткровение Бог a, как Отца, в Сыне и Духе. Но это удвоение преодолевается, ибо Бог есть Любовь.ЯиОтец одно— что это может значить, как не то, что раздельно-личное бытие Отца и Сына жизненно тожественно, «единосущно» силою взаимо-ипостасной любви; и то же, конечно, в отношении и к Духу Св.. Поэтому-то и можно говорить, что София, будучи откровением ипостасей Сына и Духа Св., есть в то же время откровение Отца, во всей силе божественного Отцовства. Надо помнить, что Открывающаяся ипостась есть Отец, которому свойственно рождать и изводить, Себя отдавая. Отцовство есть синоним самоотречения, самооткровения в других.

Мы необходимо должны сделать и дальнейший шаг в разумении самооткровения Отца, уже не только в недрах Св. Троицы, но и в творении. У апостола сказано: «преклоняю колени пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа, от которого именуется всякое отечество на небесах и на земле, πᾶσα πατρία ἐν οὐρανοῖς καὶ ἐπὶ γῆς» (Еф. 3, 14-15). Этим установляется тожество отечества как на небе, во Св. Троице, так и в творении, на земле. И если Отец Небесный, Отец Господа Иисуса Христа, есть и «Отец наш», то это должно быть понято в смысле того же самого Отцовства в самооткровении и любви. Тварная София, как тварное Богочеловечество, существует по образу небесной Софии или Богочеловечества, т.е. как откровение самооткровения Отчего. Человек сотворенпо образу Божьему,но этот образ и есть Богочеловечество, как Образы Отца. Образ Отца есть Сын, явивший Себя в Богочеловеке, и Дух Св. — в Богородительнице. Человек сотворен по образу Божию как мужчина и женщина, в двух образах от-

414

кровения отцовства, как сыновство и матере-дочеринство. Образ сына человеческого соответствует образу Сына Божия, и оба они отожествляются в Богочеловеке. Образ матери человеческой, но вместе и дщери Божией явлен в Еве, которая после падения уступила свое место Новой Еве, Марии. Человек создан для богосыновства и богодочеринства, это есть высший дар Творца Своему творению: «тем, которые его приняли, верующим во имя Его, дал им власть быть чадами Божиими, которые не от хотения плоти, но от Бога родились» (Ио. 1, 12-13). Этот дар усыновления человеков в Сыне Божием, Богочеловеке, дается Духом Св., Духом усыновления, который как бы матерински рождает их в чад Божиих, облекая их во Христа. Это свидетельствуется в апостольских текстах 1), а всего более, конечно, в молитве Господней, где в уста человеческие влагаются слова: «Отче наш, иже еси на небесех». Но этот дар есть высшая любовь и снисхождение Творца к творению, в отношении к которому Творец и Бог становится и Отцом. И он должен иметь для себя онтологическое соответствие, чтобы не быть онтологической невозможностью. И эта возможность заключается, конечно, всообразностиБога человеку, в Богочеловечестве, в котором София Небесная есть основание Софии тварной, причем та и другая отожествляются, соединяясь в Богочеловеке Духом Святым. Поэтому к высказанной уже мысли, что Божественная София, Небесное Богочеловечество, есть образ Отца, мы должны прибавить, что и тварная София, земное богочеловечество существует по образу Отца, хотя и раскрывается в образах Богочеловека и Богоматери, Иисуса и Марии. Творец есть Бог, но именно Отец есть Творец по преимуществу. Мир создан Св. Троицей, триипостасным Богом, причем каждая ипостась явила Себя в творении соответственно ипостасным Своим свойствам. Однако начало творения исходит от Начала во Св. Троице, «Бога Отца

_______________________________________

1) Сюда относится Рим. 8, 14-17: «ибо все водимые Духом Божиим суть сыны Божий, потому что вы не приняли духа рабства, чтобы жить в страхе, но примяли Духа усыновлении, которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники Христу». Также Гал. 4, 6-7: «а как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего; «Авва, Отче!» Посему ты уже не раб, но сын, а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа». Мы уже отмечали, что Дух Св. именуется и в литургических текстах Духом усыновления; «любовь дал нам Отец, чтобы называться и быть детьми Божиими» (1 Ио. 4, 14). «Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, а он будет Мне сыном» (Откр. 21.7).

415

Вседержителя, Творца неба и земли». Он есть Первоволя к творению, как тварному образу самооткровения. Творение есть иной образЕгосамооткровения Сыном и Духом Св., Софии Божественной в Софии тварной. То соотношение в самооткровении, которое существует в недрах Св. Троицы, проявляется и в сотворении мира.

И не только в сотворении мира проявляется это отношение, но и в промышлении о нем, как и в спасении его, в домостроительстве. Нельзя не видеть, что Бог-Промыслитель есть Отец, блюдущий Свое творение. Ему принадлежит здесь, как и в сотворении мира, первоволя, власть, попечение: правда, оно осуществляется через действие других ипостасей, однакопосылаемыхОтцом. Это посылание имеет значение откровения любви Божией в промышлении, совершенно аналогичного самооткровению Отца в Сыне и Духе во Св. Троице, а затем в творении. Достаточно со вниманием остановиться на Словах Христа, скачанных и Нагорной проповеди и других случаях, чтобы убедиться, что промышления о мире Он приписывает Богу-Отцу И, конечно, самым бесспорным свидетельством здесь является молитва Господня 1).

Воля Отца является не только руководящей в житии мира, но и решающей в его последних судьбах, в частности о конце мира: «о дне же том и часе никто не знает, ни ангелы небесные, ни Сын» (Мк. 13, 32), только«Отец Мои один»(Мф. 24, 36). «Приидите, благословенныеОтца Моего,наследуйте царство, уготованное лам от создания мира» (25, 34). «...Дать сесть у Меня по

_______________________________________

1) Вот эти тексты: «Да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над добрыми и злыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45). «Не будет вам награды от Отца нашего Небесного» (6, 1). «Отец ваш, видящий тайно, воздаст тебе явно» (6, 4). «Помолись Отцу твоему, который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (6, 6). «Знает Отец ваш, в чем имеете нужду» (6, 8). «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете... то и Отец вам не простит» (6, 14-15,18; Мк. II, 25-26; Мф. 18, 35). «Воззрите на птиц небесных... Отец ваш Небесный питает их» (6, 26). «Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф. 7, 11). «...Внидет в Царствие Небесное... исполняющий волю Отца Моего Небесного» (7, 21). «Дух Отца вашего будет в вас» (10, 20). «Ни одна (птица) не упадет без воли Отца вашего» (10, 29). «Кто исполнит волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, сестра...» (12, 50). «Всякое растение, которое не Отец Мой насадил, искоренится» (15, 13). «Не плоть, не кровь открыли тебе, но Отец Мой, сущий на небесах» (16, 17). «Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца нашего Небесного» (18, 10). «Нет воли Отца Моего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (18, 14). «Чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного» (18, 19). «Отец ваш благоволил дать вам царство» (Лк. 12,22; 22, 29). «Отец Мой доныне делает» (Ио. 5, 17).

416

правую сторону и по левую не от Меня зависит, но кому уготованоОтцом Моим»(Мф. 20, 23). «Вдоме Отца Моегообители многи суть» (Ио. 14, 2). «Ждите обещанногоот Отца...не ваше дело знать времена и сроки, которыеОтецположил в Своей власти» (Деям. 1,4,7). Бог «назначил день, в который будет праведно судить вселенную посредством предопределенного Им мужа» (17, 31).

Свершающая власть приписывается Отцу, «сидящему на престоле», и в видениях Апокалипсиса, где Он именуется 1) «Богом Вседержителем, Который есть и был и грядет». Так, в видении 4-й главы о Сидящем и небе на престоле 24 старца поклоняясь говорят: «Достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу, ибо Ты сотворил все, ивсепо Твоей воле существует и сотворено» (4, 11). Далее книга в деснице у Сидящего на престоле раскрывается Агнцем, как Искупителем, соделавшим «нас царями и священниками Богу нашему» (5, 10). Все свершение истории изображается как дело Отца чpeз Агнца: царство мира становится царством «Господа нашего и Христа Его» (11, 5; 12, 10; 15, 3-4), «ибо воцарился Господь Бог Вседержитель... ибо наступил брак Агнца» (19, 6-7). И в конце мира сходит небесный град «от Бога» (21, 10), и сам «Господь Бог Вседержитель храм его и Агнец» (21, 22), и рабы Его «узрят лицо Его, и Имя Его будет на челах их» (22, 4). Словом, наступает та полнота свершения, в которой будет Бог все во всем. И наступление этой полноты изображается в Апокалипсисе какделоОтца. Та мысль, которая лишь намечена с лапидарной краткостью у синоптиков

_______________________________________

1) Интересно сопоставить именования Отца и Сына, Бога и Агнца, в Их сходстве, как и различии: с одной стороны, говорится об Отце: «Я есмьАльфа и Омега, начало и конец,говорит Господь, который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр. 1,8; ср. 4, 8-11; 21, 6-7), с другой — говорится и об Агнце: «Я есмьАльфа и Омега, первый и последний» (1, 10, ср. 2, 8), однако без дальнейших именований, свойственных только Отцу; и еще об Агнце: «Я есмь первый и последний и живый, и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь» (I, 17—18). Иногда же Отец и Агнец объединяются в славославии: «Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь и слава и держава во веки веков» (5, 13). «И говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от Сидящего на престоле и гнева Агнца» (6, 16), или в воскликнопении: «спасение Богу нашему. Сидящему на престоле, и Агнцу» (Откр. 7, 10), хотя затем следует поклонение перед престолом «Богу» (ст. 11-12, ср. ст. 15-17). Далее: «ныне настало спасение, и сила, и царство Бога нашего и власть Христа Его» (12, 10). Характерно содержание «песни Моисея и песни Агнца». «велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержителю» и далее (15, 3-4). Наконец, о первом воскресении говорится: «они будут священниками Бога и Христа» (20, 6). Т. о. Бог Отец и Христос-Агнец одновременно соединяются и различаются в Их отношении к миру и человеку.

417

и в Деяниях Апостолов («времена и сроки, которыеОтецположил в Своей власти», Д. Ап. 1,7), здесь раскрывается в полноте: Отец естьБогистории, Агнец — ее деятель.

Из этих сопоставлений явствует, что Св. Троица,как Бог,обращена к мируипостасью Отца.К этому надо присоединить, что и наоборот, когда говорится просто о Боге, то разумеется именно Отец, так что оба выражения фактически синонимичны. Конечно, это наблюдение может относиться только к новозаветному словоупотреблению, поскольку в Ветхом Завете не существует прямого откровения об ипостасных различиях и раздельных ипостасях в Боге 1). Можно установить, как общий факт новозаветной письменности, что, где говорится просто о Боге в связи с Иисусом Христом и Святым Духом, совершенно ясно разумеется Отец, чем устанавливается какой-то словесный оттенокразличиямежду Богом Отцом и другими ипостасями в отношении к Их Божеству. Тексты эти столь многочисленны, что трудно поддаются исчерпывающему перечню.

«Бог соделал Господом и Христом сего Иисуса» (Деям. 2, 36). «Бог... отцов наших прославил Сына Своего Иисуса» (3, 13). «Бог, воскресив Сына Своего Иисуса» (26. ср. 5, 30; 10, 40; 17, 24-31). «Владыко Боже... Святаго Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою...» (4, 24-27). «Как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета» (10, 38). Характерно у Иак. 1, 27: «пред Богом и Отцом» (1, 27; 3. 9). У апостола Петра: «благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа» (1 Петр. 1, 3, ср. 2 Кор. 1, 3, Еф. 1, 3 и далее); «...приступая к Нему, камню живому... но Богом избранному... духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом» (1 Петр. 2, 4-5); «Христос, чтобы привести нас к Богу» (3, 18); «...Иисуса Христа. Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога» (3, 22); «... дабы во всем прославился Бог через Иисуса Христа» (4,11); «...драгоценную веру по правде Бога 2) нашего и Спасителя Иисуса Христа» (2 Петр. 1. 1); «...в познании Бога и Христа, Спасителя нашего» (1, 2); «ибо Он принял от Бога честь и славу» (1, 17). Далее следует очень важный ряд апостольских приветствий, которые однообразно повторяются в начале посланий: 2 Ио. 3; Р. 1, 7; 1 Кор. 1, 3; 2 Кор. 1, 2; Еф. 1,2, Фил. 1, 2; Кол. 1, 3; 1 Фес. 1, 1; 2 Фес. 1, 2; 1 Тим. 1, 2; 2 Тим. 1, 2; Тит. 1, 4; Филим. 3 — и излагаются в такой форме (с

_______________________________________

1) В немногочисленных текстах Ветхого Завета, где Бог называется Отцом, это имя просто выражает любовь Божию к человеку. «Только Ты Отец наш... Ты, Господи — Отец наш, от века имя Твое: «Искупитель наш», Ис. 63; в мессианском тексте 9, 6, Сын называется «Отец вечности»; ср. также Иерем. 31, 9. Более существен текст Малахии 2, 10, где говорится; «не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас?» (характерно и здесь это отождествление Отца и Бога).

2) Вариант: κυρίου. В таком случае весь текст относится к одному Христу. В противном же случае различаются Бог и Христос, как и в следующем тексте.

418

несущественными вариантами): «благодать и мир вам от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (в Кол. 1, 2 текст продолжается так: «благодарим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа»; в 1 Фес. 1, 3: «...упования на Господа Иисуса Христа пред Богом и Отцом нашим»). «Бог (= Отец) послал Сына Своего» (Рим. 8, 3). «Бог... Сына Своего не пощадил» (8, 32). «...Едиными усты славим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа» (15, 6). «...Когда Он (Христос) предаст царство Богу и Отцу» (15, 26). «Павел, избранный... Иисусом Христом и Богом Отцом, воскресившим Его из мертвых» (Гал. 1, 1, ср. 2 Кор. 4, 14; Еф. 1, 20). «Отдал Себя за грехи наши... по воле Бога и Отца нашего» (Гал. 1, 4). «Господь Иисус Христос во славу Бога» (Фил. 2, 11). «Благословен Бог — Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам духа премудрости и откровения к познанию Его» (1, 17, ср. 3, 14-15). «Один Господь (=Иисус Христос), одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех» (4, 6). Наконец, развернутая формула благословения 2 Кор. 13, 13: «благодать Господа Иисуса Христа и любовь Бога — τοῦ Θεοῦ(=Отца 1) ) и общение Св. Духа буди со всеми вами». ВОткровениимы имеем своеобразное сопоставление Бога и Агнца. «Благодать вам и мир от Того, который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся пред престолом Его (символ Св. Духа), и от Иисуса Христа... соделавшего нас священниками Богу и Отцу Своему» (Откр. 1,4-6,8). Это есть троичное благословение от Бога и Отца, Св. Духа и Христа. Далее говорит Христос Ангелу Филадельфийской церкви: «побеждающего соделаю столпом вохраме Бога Моего...и напишу на нем ИмяБога Моегои Имя градаБога Моего,нового Иерусалима, нисходящего с неба отБога Моего...» (3, 12). Далее идет ряд сопоставлений: «Сидящего на престоле (=Отца)иАгнца, Бога и Христа» (5, 13; 6, 16: 7, 10, ср. 11; 11, 15-17; 12, 5, 10; 19, 6-7). Сюда вообще относится видение Сидящего на престоле, которому четыре животных взывают: «свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет» (4, 8), и Агнца, который «кровью Своею искупил насБогу...и соделал нас царями и священникамиБогу нашему»(гл. 4; 5, 9-10). «Воцарился Господь Бог Вседержитель... ибо наступил брак Агнца» (19,6-7). «И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се скиния Бога с человеками... и сам Бог с ними будет... Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (21,3, 7). Небесный Иерусалим «нисходит с неба от Бога» (20, 10); «храма же я не видел в нем; ибо ГосподьБогВседержитель — храм его иАгнец»(21, 22); «...Воду жизни, исходящую от престолаБога и Агнца»(22,1); «престолБога и Агнцабудет в нем» (22, 3).

Общая черта этих многочисленных текстов такова, что в них отличаются, а в известном смысле, стало быть, и противопоставляются Бог и Отец (одно является синонимом для другого), и Господь, κύριος, Иисус Христос, Сын Отца, и это противопоставление усиливается еще тем, что Христос, неизменно называемый Господом и Сыном Божиим,никогдане