Следующая волна догматического возбуждения приходит в связи с новой попыткой унии, и на этот раз имевшей инициативу со стороны императора, именно Иоанна Палеолога, и также связанной с политическими интересами, с надеждой получить через унию военную помощь против турок. В отличие от Лионского, Флорентийский собор сопровождался длинными дебатами по спорным вопросам, в частности об исхождении Св. Духа 2).

Дебаты эти открылись, по желанию греков, обсуждением вопроса о законности или незаконности прибавки filioque –и от Сынав западном символе безотносительно к истинности или неистинности ее по существу. Хотя, конечно, в этой приставке проявилось действительно недолжное самоутверждение Запада по отношению к Востоку и, что здесь особенно важно, в этом уже чувствуется самовластие Римского престола (так что по су-

___________________________________

1) Ср. об этом упроф. А. П. Лебедева. Истор. очерки состояния Визант.-вост. церкви от конца XI до половины XV века. М., 1902, гл . I, стр . 1–44. Ср .Pichler.Gesch . der kirchlichen Trennung zwischen Orient undOccident etc. Mü nchen. 1865.1– II.

2) Источники относительно этих дебатов, как и вообще истории собора, не вполне удовлетворительны. Официальные протоколы, которые велись секретарями на латинском и греческом языках, утрачены, и важнейшим источником остается подробная история собора на греческом языке, на основании актов и с выдержками из них, она и включена в IX т. коллекции Harduini и в 31 т. у Mansi (мы цитируем по Mansi). О личности автора высказываются только догадки. Эти материалы восполняются коллекцией материалов, собранных ватиканским библиотекарем О. Giustiniani на латинском языке, и сюда присоединяется, наконец, сочинение участника собора, грека Сильвестра Сиропула: «Vera historia unionis non verae inter Graecos et Latinos, sive consilii Florentini exactissima narratio etc» (тенденция автора достаточно явствует из заглавия). Аналогичным по теме, но с противоположной тенденцией является памфлет Иосифа Мефонского: «Апология Флорентийского собора против Марка Евгеника» (Mg. s. gr., t. 159), даже со службой собору (col. 1095–1105). Из литературы следует назвать прежде всего, конечно,Hefele.Die Conciliengeschichte, франц. пер.L eclercq.Hist. des consiles. t.VII, 2. На русском языке анонимная (Горского) «История Флорентийского собора», М. 1847, краткая, но документальная, хотя и не вполне беспристрастная.Fromann.Kritische Beitrage zur Geschichte der Florentiner Kirchenvereinigung. Halle, 1872.

139

ществу здесь дело идет более всего о последнем), однако длядогматическогообсуждения вопроса об исхождении Св. Духа такой порядок нельзя не признать уродливым и даже противоестественным. В прениях о приставке в символе бесплодно для догматического обсуждения протекли приблизительно первые два месяца (октябрь – ноябрь, до начала декабря 1438 г.) соборных заседаний (числом 15) в Ферраре. Православные старались привести как можно большее количество исторических и патристических свидетельств в пользу внешней неприкосновенности символа, католики доказывали, что прибавка имеет значение лишь разъяснения 1). С перенесением собора во Флоренцию, с марта 1439 г., открылись прения об исхождении Св. Духа по существу. Фактически они велись с греческой стороны архиепископом Марком Евгеником Ефесским, с латинской же доминиканским провинциалом Иоанном de Monte Negro из Рагузы. Этому вопросу было посвящено 8 заседаний (с 3 до 24 марта), причем на двух последних Марк Евгеник отсутствовал, Иоанн распространялся один.

Самая значительная часть дебатов посвящена разбору отеческих свидетельств, причем каждая сторона старается привести в свою пользу соответственные тексты. Мы знаем, что это вполне возможно, и этой возможностью широко пользуются стороны. С католической стороны, конечно, использованы тексты св. Епифания (из Ancoratus), св. Кирилла, а также и некоторые выражения св. Василия Великого; с православной – встречные тексты из тех же отцов и других, до св. Максима Исповедника (почему-то остаются вне рассмотрения тексты из св. Иоанна Дамаскина) 2). Немало времени и внимания тратится на споры и взаимные обвинения в подделках и интерполяциях (причем целыхтризаседания ушли на спор об известной уже нам интерполяции в начале III книги св. Василия Великого «Против Евномия»). Дебаты ведутся случайно и несистематично, метод использования отеческих текстов соответствует уже установившемуся типу патристической схоластики, т. е. рассматривается не общее учение данного отца, а его отдельные, иногда случайные выражения, даже обмолвки, и естественно, что этот метод патристического талмуда никаких положительных результатов не мог дать, обе стороны уперлись в тупик.

В частности, были рассмотрены тексты св. Епифания. св. Василия Великого («Против Евномия», из V и III книги и др.), св. Кирилла, бл. Феодорита, св. Афанасия В., св. Григория Богослова, св. Дионисия, отдельные выражения отцов вселенских соборов и их определений (первого, второго, третьего) и, наконец, послание св. Максима. Менее внимания уделялось библейским текстам (в собрании 17 марта Марк Ефесский начал было анализ текстов, но быстро снова перешел к патристике). Совершенно не было упоминания о п. Фотии и всей полемической письменности XIII века, хотя влияние се можно, пожалуй, чувствовать в готовом оборудовании патристических текстов с обеих сторон. Однако, надо отдать справедливость, в этом богословы XIII века превосходят своих продолжателей (впрочем, надо считаться и с теми стеснительными условиями, в которых протекали

___________________________________

1) Ср. История Флор. собора, стр. 73 – 96. Hefele - Leclercq. I. с. 974· -985.

2) Лишь в частном совещании между греками Марк Евгеник будто бы ссылался на св. Иоанна Дамаскина, и защиту виновничества одного Отца (Ист. Флор. соб., 145).

140

дебаты, благодаря чему в них было мною случайного). Надо признать, что оба противника. Марк и Иоанн, в этой, по существу бесплодной, логомахии располагали приблизительно равными силами, хотя Иоанн и превосходил Марка схоластической изощренностью и тонкостью, но это превосходство является формальным и не имеет решающего значения.

Богословского содержания и значения эти дебаты не имели. Противники еще раз повторили свои мнения и взаимные обвинения, чтобы разойтись в новом взаимном непонимании и ожесточении. И при этом самое замечательное есть то, что в самом существенном они были друг к другу гораздо ближе, чем думали, – вернее, они разделяли общую точку зренияв проблематикеисхождения Св. Духа. Именно обе стороны понимали этоисхождениекак происхождение Св. Духа, Его ὕπαρξις или τὸ εἶναι, и только различались в понимании источников происхождения. И обе стороны не знали и не хотели знать иных междуипостасных отношений, кроме как происхождение. С верностью или же неверностью этой предпосылки стоит и падает вся контроверса. Но о ней стороныне спорят.До общей темы о Св. Троице и внутритроичных взаимоотношениях ипостасей дебаты не поднимаются ни разу, но они начинаются с проторенных тропинок чисто филиоквистической контроверсы и ею же кончают. Поэтому все содержание их сводится к вопросу ободнойилидвойственной причинахисхождения Св. Духа, причем Марк Евгеник видит эту единую причину в ипостаси Отца, а Иоанн доказывает, что исхождение Духа Св. от обеих ипостасей не колеблет единства Его причины 1). К этому по существу только и сводится проблема пневматологии, предельно обедненная и схоластически иссушенная. Конечно, так онаникогдане ставилась в святоотеческой письменности. Главная победа католиков над православными в этой контроверсе, прежде и теперь, одерживается именно в этойпроблематике происхождения,– которую, сами того не замечая, православные приняли как единственно возможную, причем свое православие видят лишь в определенном типе учения о происхождении Св. Духа, именно только от Отца. И здесь Марк Евгеник, заранее и без боя, сложил свое оружие пред своими противниками, и вопрос об исхождении Св. Духа на Флорентийском соборе остался не разъясненным, но затемненным 2).

Не будем останавливаться на дальнейших переговорах латинян и греков уже не в общих заседаниях, но в частных совещаниях, ибо это не

___________________________________

1) Иоанн Рагузский: «насколько говорится о бытии от Отца, говорится об ипостаси Его, и насколько говорится и от Сына, разумеется из ипостаси Его: но так как одна и та же природа Отца и Сына, est autem Patris producere, est etiam Filii, ita fu, utab unoSpiritus producatur (Mansi, XXXI, 929–30).

2) Приведем некоторые, наиболее яркие места догматического характера из контроверсы Марка Евгеника и Иоанна de Monte Negro. В связи с вопросом о таксисе Марк Евгеник высказал интересную мысль, которая, однако, осталась у него неразвитой, а потому и мертворожденной. «Не следует считать Духа третьим по числу и порядку, ибо нет в божественных лицах первого, второго и третьего, и не одно-два-три, но одноиодна сущность; а так как рождать и производить не есть природное свойство, но личное, то если Дух Св. производится producitur Отцом и Сыном, то будет из двух лиц, которые суть уже две причины или начала». На это отвечает Иоанн Рагузский: «ни в каком случае, ибо мы говорим не о двух началах и двух причинах, но именно об одной причине и об одном

141

представляет догматического интереса. Восторжествовала и была принята греками, вернее, им навязана, вполне латинская формула об исхождении Св. Духа.

Волна догматического возбуждения после Флорентийского собора, не признанного в Византии, ощутительна до самого ее падения и даже после него. Догматическая полемика продолжается письменно, причем главными участниками ее остаются все те же кардиналы Виссарион и Марк, уже враждебно сталкивающиеся между собою, причем главным предметом этой полемики остается вопрос об исхождении Св. Духа. Эта полемика никогда не была

___________________________________

начале. Ибо Отец как Отец относится к Сыну, как Отец Сына, и Сын относится к Отцу, как Сын Отца, и без существования Сына невозможно Ему быть Отцом, ибо это соотносительно одно другому. Дух же как Дух по себе не относится к Сыну так, как Отец и Сын.... Духу именно надлежит относиться ad spirantem, spirantes же суть Отец и Сын, ибо Дух есть Отца и Сына. Итак, они spirant Духа Св. una spirativa vel productiva potentia, каковая производительная потенция, так как она одна и та же числом, первоначально понимается как (принадлежащая) Отцу, от Которого и Сын ее имеет. И в этом смысле мы говорим, что Отец и Сын есть одно начало(principium) и одна причина Св. Духа» (Mansi, ib. Sessio XXII, 829–832). «В божестве мы говорим об одном начале и об одной причине: об Отце, – Сына чрез рождение, Духа же чрез исхождение. И так как Отец, рождая вневременно Сына, производит и Духа, Сын принимает от Отца и бытие и произведение (producere) Духа не из себя, но из того, из чего Он имеет и Свое бытие: на этом основании Отец есть причина Духа первообразно и просто; следов., не суть две причины, насколько все, что имеет Сын, относится к Отцу» (831 – 2). Эту же мысль Иоанн еще подробнее развивает на 24-м заседании (в отсутствие уже Марка Евгеника, Mansi, ib. 881–2): «кто посылает, посылает нечто собственное (ἴδιον – proprium), и из самого есть посылаемое, как, напр., когда префект действует повелением императора, он действует не от самого себя, по приказу императора; так и Сын не от Себя самого производит (producit, ἐκπορεύει) Духа Св., но от единосущного Отца принимая это в Своем рождении, имея в Себе Отеческую и природную энергию (δύναμιν – virtutem), производит (προβάλλει – producit) и сам Духа Св., не изначально (ὑπαρκτικῶς – principaliter), как Отец, ибо Он есть корень и источник Божества. Ибо Отец неотделим от сущности (усии), ибо сам есть самосущность (αὐτοουσια – ipsessentia), и Он не разумеется как имеющий сущность, отличную от ипостаси: ибо не реально (ἐνεργεία – re), а не одним лишь промышлением (ἐπινοία – ratione) отличается Отчая ипостась от своей сущности. Итак, Отец есть сущностная ипостась (οὐσιώδης ὑπόστασις – substantialis hypostasis) и сущностно (οὐσιωδῶς – substantialiter) рождает Сына, и Сын рождается как сущностная ипостась (οὐσιώδης καὶ αὐτὸς ὑπόστασις), и суть две ипостаси, но единый Бог и одна природа (φύσις) Обоих, с которой нераздельно сомыслится (συνεπινοεῖται intelligitur) и Св. Дух, ибо Духу, как Spiritum, следует относиться ad spirantem. Но так как Дух есть Дух Отца, как свидетельствует Писание, Он есть также и Дух Сына, следов., spirantes – πνέοντες суть Отец и Сын. Сын также в отношении к Отцу по Божеству говорит: Я и Отец едино, или: Я в Отце и Отец во Мне, или: кто видел Меня, видел Отца. Итак, согласно единой спиративной силе двух лиц или единой производящей силе (προβλητικὴν – producendi vim), не суть два спиратора или две причины (αἰτίαι – causae), а одна и та же причина, но, будучи одна и та же по числу, изначально (ἀρχοειδῶς – originaliter) мыслится как (свойственная) Отцу, от Которого ее имеет и Сын, и по этой-то силе (δυνάμει – virtute) Отец и Сын называются одной причиной, без смешения лиц. Ибо есть Отец – и нерожденный, Сын – рожденный, по причине (вине) Отвиновный κατὰ τὸ αἴτιὸν αἰτιατὸν; на равном основании и Св. Духу должны мы дать некоторое место (τάξιν – ordinem) в отношении к Отцу и Сыну, чтобы не получился неизбежно беспорядок (ἀταξία – confusio) в божестве (in divinis).Так как Отец, рождая Сына, сообщает эту сущность (усию), насколько она Ему сообщима, а Сын принимает ее от Отца, насколько она для Него приемлема, Он сообщает ее и Св. Духу, как приемлемую Им от самого Сына: ибо едина сущность, от которой (καθ' ἥν – secundum quam) один рождается, другой исходит. Т. о., едино начало и причина ἀρχὴ καὶ αἰτια Св. Духа, Отец и Сын, и Он исходит от Обоих. И как говорится у отцов. Св. Дух исходит чрез Сына природно (προιέναι δι’ ϒἱοῦ – φυσικῶς), то Дух Св. исходит (ἔκπορεύεται procedit) из Отца и Сына, и διὰ в данном случае означает и ех». (881 - 882).

В подтверждение приводятся свидетельства западных отцов (св. папы Льва В., Григория Двоеслова, св. Амвросия, св. Иеронима, бл. Августина и мн. др.).

142

еще предметом особого монографического исследования 1), которое необходимо для ее полного научного освоения, хотя заранее можно сказать, что самостоятельной догматической ценности она не представляет. Преимущество одаренности, учености и стиля явным образом находится на стороне Виссариона в сравнении с его противником Марком Евгеником. Нельзя не отметить сильного влияния латинской догматики (оба ссылаются на Фому Аквинского, «Summ a» которого была уже переведена на греческий язык). Их сочинения (некоторые ранее изданы были неутомимыми библиографами XVII века, греками униатами Л. Аллацием и П. Аркудием) напечатаны в патрологии Migne, ser. gr.. в томах 160 и 161 2).

___________________________________

1) О Виссарионе мы имеем на русском языке ценную монографиюA. Садова.Виссарион Никейский, СПб., 1883, с очерком и его полемического богословия, однако также далеко не исчерпывающим.

2) В состав сочинений Виссариона на первом месте следует поставить его Oratio dogmatica pro unione, сказанную в одном из совещаний греков в течение Флорентийского собора (она имеется и в его актах, у Harduiniи Mansi, t. 161, с. 543–612). Самое значительное из догматических сочинений Виссариона представляет собой послание к Филанфропину: de processione Sp- s S- tii, t. 161, с. 318–400. Далее идет уже вышеупомянутая полемика с Григорием Паламой относительно Epigraphae И. Векка: t. 161 col.-243–288 (9 отрывков), против трактата монаха Максима Плануды: «De processione Sp-s S-ti (t. 161, с. 309–317). Наконец, полемический трактат против сочинения Марка Евгеника об похождении Св. Духа, надписанный именем Георгия Схолария в первой части (гл. 1– 17, col. 11 - 138), но во второй части, с 18-й главы, принадлежащей Виссариону: col. 137 – 144. (Между прочим, этот Георгий Схоларий был на Флорентийском соборе вместе с Виссарионом горячим сторонником унии с латинами и произнес на эту тему три увещательные речи: Mg. t. 160, col. 385 - 437, 440 – 470 и 476 – 524. Он настолько не был в единомыслии с Марком Евгеником что возникает даже предположение, будто был не один, но два разных Георгия Схолария, однако не имеющее для себя исторического подтверждения. Став монахом под именем Геннадия, он сделался непримиримым противником унии: материалы об его отношениях с Марком Евгеником и его настроение во время падения Византии см. у Mg. t. 160. Он же был первым Константинопольским патриархом под турецким владычеством). К той же эпохе принадлежит и латиномудрствующий трактатГеоргия Трапезундскогооб исхождении Св. Духа (t. 151, с. 769–828) и его же на ту же тему и о церкви (с. 829–868), как и послание к императору ТрапезундскомуГригорияПротосинкела,Маммы, патриарха К-льского, о правомерности приставки filioque. Из догматических сочинений Марка Евгеника можно назвать немногое, заслуживающее внимания, – кроме сочинения об исхождении Св. Духа, которое мы имеем лишь в отрывках в полемическом трактате Георгия Схолария и Виссариона. Из материала, собранного в 160-м томе Migne, большая часть имеет исторический и богословский характер.

143

В полемике XV века еще больше, нежели XIII века, закрепляется та исключительная оценка патристических текстов, которая фактически почти приравнивает их Слову Божию. Это вопиющее преувеличение объединяет обе борющиеся стороны, оно свойственно, в частности, и Виссариону, который благодаря этому становится перед своеобразной трудностью. Его познания в патристике, не только восточной, но и западной, чего нельзя вообще сказать о восточных богословах 1), столь глубоки, что он не мог не усмотреть коренной разницы в восточной и западной традиции относительно исхождения Св. Духа – ἐκ и διὰ. В то же время он не мог допустить не только противоречия, но и разноречия между отцами. Отсюда перед ним встает своеобразная апологетическая задача – разъяснить и сгладить это различие, путем истолкования сделать его мнимым 2).

Этот же принцип – согласия и непогрешительности отцов принимала и противоположная сторона. И чем больше углублялось изучение подлинных отеческих текстов, – в этом отношении XIII и еще больше XV век осуществляют огромный прогресс сравнительно с веком IX, фотиевским, – тем безнадежнее становится прийти к какому-либо прочному и бесспорному выводу. На самом деле ни единообразии, ни даже полноты согласия у отцов по вопросу об нахождении Св. Духа нет и не было, по той простой причине, что и самая эта проблема вообще и тем более в своей позднейшей постановке для многих отцов вовсе не вставала. Если же и вставала, то рассматривалась всякий раз в составе своеобразного догматического комплекса. Поэтому логомахия на основании талмудического употребления патристических текстов оказалась заранее обречена на безнадежность. Если исключить подделки и искажения, в которых взаимно обвиняли и подозревали стороны своих противников, то перед глазами пред-

___________________________________

1) Даже патриарху Фотию, как уже выше отмечено, не свойственно знание латинской патристики, и он, видимо, не знал латинского языка (ср. Jugie,op. cit. I, 190), которым в совершенстве овладел кардинал Виссарион.

2) Мы находим по этому поводу следующие характерные суждения: «если кто дерзнул бы сказать, что отцы иногда противоречат себе самим или друг другу, то такового следует сопричислить к неверным и врагам креста (Mg. t, 161, с. 552 А). Ибо если вожди (нашей) веры говорят (о, нелепость) не одно и то же, но одни противоречат друг другу, а другие даже и себе самим, то тщетна проповедь наша, суетна и вера наша, ибо она основывается на их словах» (с. 552). Итак, приняв это за основание, мы имеем святых мужей и учителей восточных: Афанасия, Василия, Григориев и Златоуста, Кирилла и Максима, Тарасия и остальное их братство; имеем и западных: Илария, Амвросия, Августина, Иеронима, Дамаса, Григория, Льва... все суть общецерковные учители, отцы и вожди веры. Они много пострадали за истину в этой жизни, за нее они и умерли (телесно), однако (духовно) они живут не только у Бога, но иунас – в оставленных ими сочинениях и учениях, которыедолжны иметь у нас силу канонов веры и которые мы должны почитать и верить им наравне с божественным Писанием»(с. 556); Ср. Садов, с. 128–9. И подобно тому как в Священном Писании есть множество мест, кажущихся противоречивыми, но на самом деле не заключающих в себе противоречия, подобным же образом следует относиться и к кажущимся противоречиям в отеческой письменности. Руководящим началом этой патристической экзегезы для Виссариона является, что должно следовать более полному и ясному выражению одной и той же истины, каковое он, естественно, находил у западных писателей. Отсюда следует, что и восточных отцов в вопросе об исхождении Св. Духа надо понимать в духе западных учителей.

144

станет простой и ясный факт:единообразного а согласного патристического учения об исхождении Св. Духа вообще не существует.Существующие же отдельные многочисленные высказывания могут быть при одностороннем и исключительном применении истолкованы в разные стороны и в разных смыслах. Многовековая полемика оказалась бесплодна, и вопрос был введен в тупик безысходный. И доныне продолжается это состязание патристическими текстами, но столь же безнадежно. Положительный итог здесь лишь таков: подбор и изучение подлинных текстов, сопоставление которых может убедить только в одном – в существовании различия отеческих мнений и высказываний поданному вопросу, при отсутствии единой общей традиции. Но, во всяком случае,преобладаниепринадлежит на Востоке – διὰ (при полном отсутствии фотиевского ἐκ μόνου), на Западе – ἐκ или que. Но самая мысль о приравнивании патристики Слову Божию и ее безошибочности есть даже не только схоластическое преувеличение, но и прямая ересь.

Тем не менее, констатированное основное словесное различие между Востоком и Западом, выраженное в формуле ἐκ τοῦ ϒἱοῦ, или διὰ τοῦ ϒἱοῦ, Filioque, или per filium, поставило перед сознанием вопрос о подлинном смысле обоих течений, причем, конечно, толкование Виссариона, с одной стороны, и Марка Евгеника – с другой, оказались различны до противоположности, и каждый по-своему сглаживает оттенки их смысла. По Марку Е[вгенику], «Сын от Отца рождается и Дух из Него исходит, причем ни Сын не участвует в исхождении, ни Дух в рождении; или благодаря общему происхождению ἅμα, τοῦ προόδου, и вместе одно с другим, как учат отцы, о Духе Св. говорится как исходящем чрез Отца, δι' ϒἱοῦ, т. е. с Сыном μετ’ϒἱοῦ и как Сын, хотя не рожденно, как Он, о Сыне же не говорится, что Он рождается и от Духа, потому что имя Сына относительно σχετικόν, чтобы не казалось, что Сын есть Дух» (Mg. t. 160, col. 16). Итак, для Марка διὰ = μετὰ, чрез, с 1).

В толковании Виссариона различие διὰ и ἐκ определяется тем, что «έκ обозначает по преимуществуравенствотого, о чем идет речь, порядка же τάξιν в отношении одного к другому не означает... διὰ же, наоборот, означает преимущественно порядок, но никак не равенство» 2) (Mg. t. 161, col. 398). Поэтому Отцы, как восточные, так и западные, обращая внимание на равенство или, лучше сказать, на тожество изводящей силы Отца и Сына, говорят, что «Дух Св. исходит от ОтцаиСына, и что Он

___________________________________

1) Соответственно с этим Марк Евгеник, отвечая на возражение, что Церковь никогда не исповедовалаἐκ μόνου τοῦ Πατρός, но ἐκ τοῦ Πατρός, говорит «что же иное сказал (Он), как не исхождение от одного Отца? Ибо если не от Сына, то и ясно, что отодногоОтца» (с. 141). Это еще подтверждается ссылкой, что и «о рождении Сына не сказано: от одного Отца, и однако это само собою разумеется». П[ротосинкел] Григорий Мамма на это справедливо указывает Марку Евгенику, что «святые (отцы) не учат ἐκ μόνου, но διὰ, чрез Сына, и от Обоих, εξ άμφόίν» (169).

2) Ср. у Георгия Трапезундского, гуманиста XV веке, жившего в Италии, различение διὰ и ἐκ, как относящихся к первой и второй причине. См. его послание к Иоанну Кувоклисию об исхождении Св. Духа (Mg. t. 161, col, 792–3). Напротив, иные утверждают, что διὰ и ἐκ просто тожественны по смыслу в применении к исхождению Св. Духа. Таков, напр., Григорий Протосинкел (Мамма, позже патриарх Константинопольский) в своем послании к императору Трапезундскому (приблизительно 1448 – 50 гг.); «то же самое имеется в виду (в выражениях) как от Сына, так и чрез Сына. Почему для желающих хорошо обследовать вопрос ясно, что, где употребляется διὰ, он имеет предшествующим ἐκ. Подобным же образом и соединительный союз и имеет как предшествующее предлог из» (Mg. 1.160, col. 241).

145

есть и происходит εἶναι καὶ προίέναι из Отца и Сына, – желая тем показать тожество силы Их в изведении (Духа)», что«в одном и том же процессе из- ведения происходит из Обоих Дух Св.» (с. 397, cf. 443). Когда же им надлежит более показать порядок, в котором Отец и Сын находятся один к другому, то они учат, что Сын исходит от Отца чрез Сына и есть εἶναι, от Отца чрез Сына и от Бога чрез Сына... Есть также некоторые из святых мужей, которые обращали внимание или на один порядок, как большая часть восточных (как и Дамаскин), или на одно равенство, как большинство западных» (col. 400), но имеют в виду по существу одно и то же и потому не противоречат друг другу 1). Нельзя отказать этому соображению в остроумии, хотя оно и остается не проверенным на анализе отдельных текстов или случаев употребления того и другого предлога. Во всяком случае, самая эта контроверса свидетельствует, что при употреблении того или иного предлогабогословскаямысль отнюдь не является еще прозрачной и само собою разумеющейся без толкования, так сказать, в сыром виде, и эта попытка истолкования в полемике Марка и Виссариона заслуживала бы известного внимания. Однако догматические уроки этой полемики были позабыты в Боннской конференции православных и старокатоликов. Последняя была рада найти такую формулу, на которую можно бы опереться одинаково как против fîlioque в доктринальном католическом истолковании, облеченном к тому же всею принудительностью догмата, так и против фотианского ἐκ μόνου τοῦ Πατρός, неприемлемого для Запада, как противоречащего его традиции. Исход найден был, как известно, в дамаскиновском διὰ τοῦ ϒἱοῦ, которое и было объявлено тожественным или равнозначным fîlioque, выражающим подлинный смысл его. Таким образом, найдена была согласительная формула. Однако не надо забывать, что согласительная эта формула, однако с совершеннопротивоположнымдогматическим коэффициентом, именно и была провозглашена в богословии Виссариона и, что еще важнее, не только в совещаниях Флорентийского собора 2), но и в самом его дог-

___________________________________

1) В этом истолковании διὰ и ἐκ Виссарион имеет для себя предшественника в лице Кидония, латиномудрствующего полемиста XIV века. Перу этого писателя принадлежат возражения против Григория Паламы: Demetrii Cydonii. Adversus Gr. Paiamam (Mg. s. gr. t. 154, col. 837–864), а также трактат « De processione Sp-s Sancti» (ib., col. 864–957). Начиная с Кидония в греческую письменность определенно вторгается влияние западного филиоквистического богословия с его проблематикой, полное торжество которого мы имеем у Виссариона Различие δια и ἐκ Кидонием истолковывается так, что первое относится к различению лиц, второе – к тожеству Божественной сущности в изведении Св. Духа (De process. Sp. S-ti, cap. XI, col. 392–3). Из того же века мы имеем еще Maxi mi Chrysobergi «De processione Sp-s S-t i oratio» (Mg. t. 154, c. 1217–1230).

2) Ист. Флорент. собора, VII, 144–145, 147, 156 и др. В частности, патриарх Иосиф в своем мнении прямо говорит, что «чрез Сыназначит то же, что иот Сына» (156), и это равенство сделалось руководящим при составлении и обсуждении догматической формулы (159).

146

матическом определении 1) Διὰ, хотя и употребительно у святых отцов, в частности у св. Иоанна Дамаскина, последнего по времени представителя восточно-отеческой доктрины, вовсе не является догматически самоочевидным, – напротив, оно требует богословского истолкования, которого до сих пор не получило. Поэтому и боннская формула лишена определенного догматического значения, можно сказать, что в ней неизвестное определяется через неизвестное. Деятели Флорентийской эпохи были, во всяком случае, зорче и проницательнее как богословы, поскольку видели здесь еще нерешенную проблему, а не мнимую очевидность. Поэтому и Боннское соглашение на дамаскинской формуле, хотя и имеющее практическое значение своим отрицанием властного fîlioque, такженепредставляет собой догматического определения, п. ч. не сопровождается никаким богословием, даже не делает попытки богословского истолкования. Но в то же время оно принимает без критического анализа основные идеи дамаскинского богословия об единой причинности Отца, т. е. именно тот пункт, который в первую очередь и подлежит анализу. Оно имеет значение лишь как устраняющее однобокое фотианство ἐκ μόνου и антифотианство – исключительное filioque, для того чтобы дать место неопределенности διὰ, однако ошибочно было бы принять эту неопределенность за догматическое достижение.

Догматическая полемика между латиномудрствующими и восточными ведется на почве латинской проблематики, в этом выразилась совершившаяся победа латинского богословия, которая по-настоящему не изжита еще православной догматикой и до настоящего времени. Обсуждаются типичные проблемы томизма. Так, напр., Марк Евгеник спорит с Фомой Аквинским о том, что ипостаси различаются не по отношению противоположности σχέσιν – ἀντίθεσιν, но по противоречивости – ἀντιφατικῶς. Так Отец отличается от Духа Св., как ἀναίτιος и αίτιατός; Сын и Дух Св. различаются ἀντιφατικῶς, как τὸ γεννητῶς εἶναι καὶ τὸ μὴ γεννητῶς αλλ’ἐκπορευτῶς.Различиепосредством злоупотребления отрицанием μή (подобно как у Фомы – злоупотребление мнимой противоположностью) превращается впротиворечие, так что этим методом установляются «все божественные лица». Этим же методом установляется и различение Сына и Св. Духа; τὸ γὰρ ϒἱοῦ εἶναι καὶ τὸ μή ϒἱοῦ εἶναι δῆλον ἀντιματικῶς ἀντικεῖται, – ясно, что быть Сыном и не быть Сыном противостоит как противоречие 2). Марк Евгеник пытается вырвать у Фомы его же собственное орудие, а на самом деле его просто пародирует.

Виссарион, в свою очередь, в своих послефлорентийских сочинениях старается на разные лады доказывать основной тезис латинского богословия об исхождении Св. Духа от Отца и Сына как единого начала.

___________________________________

1)Decretum pro Graecis, установив догмат исхождения Св. Духа от Отца и Сына, прибавляет: id, quod saneti Doctores et Patres dicunt, ex Patre per Filium procedere Spiritum Sanctum, ad hanc inteliigentiam tendit. (Denzingeri, 235, п. 691).