К этим богословским аргументам присоединяются и библейские – именно своеобразная экзегеза Ио. 16,14: «Он прославит Меня, ибо отМоего возьмети возвестит вам» в отношении к Отцу: «Мое во Отце; Дух же принимает от Отца, а Отеческое есть Мое». Следовательно, Он как бы так возвещает: «Хотя я говорюот Моего,но вам должно устремлять мысли к Отцу Моему, а не обращаться к другому» (29), и поэтому «выражение:от Моего приемлетуказывает на лице Отца» (30). Т. о., правильная мысль о единстве Отца и Сына применяется здесь неправильно, именно стираетсяпрямойсмысл реченияот Моего,конечно, требующего для себя своего собственного объяснения. Подобным же образом тексты Гал. 4, 6:Дух Сына Своеготолкуется в отношении «одноестественности, единосущия» (48–58), но оставляется без внимания ипостасное отношение, здесь выраженное.

Таково существенное содержание фотиевского трактата. Он остается в пределахполемикии не содержит положительного учения о Св. Духе, и в частности об отношении между Второй и Третьей ипостасью, которому так много места уделяется в святоотеческой письменности, в частности в богословии διὰ. Вопрос сведен к причинному происхождению Св. Духа от одной либо от двух ипостасей и остается в этой формальной отвлеченности, что позволяет видеть в патриархе Фотии родоначальника схоластического направления в пневматологии, которое так восторжествовало на Западе. Как самые важные мотивы в богословии Фотия следует выделить два вопроса: о монархии или диархии во Св. Троице и об отношении божественной ипостаси и природы к исхождению Св. Духа. Обвинение в диархии, представленное им в отношении к филиоквистам, конечно, заслуживает внимания и, несомненно, вызвало тревогу в их рядах, хотя справедливость требует сказать, что эта же трудность вовсе не устранена в восточном богословии, в частности даже у св. И. Дамаскина. Также и вопрос о единстве и различии во Св. Троице в отношении ипостаси и природы у патриарха Фотия скорее намечен, нежели разъяснен. Но во всяком случае habent

___________________________________

1) Этот же аргумент в гл. 35 излагается иначе: «Дух исходит от Сына тем же самым исхождением или противоположным исхождению от Отца. Если тем же самым, то как не обобщаются (κινοῦνται, var. κοινοῦνται, смысл неясен) личные свойства, по которым Троица признается и поклоняется как Троица», в противоположном же случае возникает богохульство против Отца и Сына.

126

sua fata libelli, и судьба «Мистагогии» патриарха Фотия оказалась исключительной в том смысле, что впечатление, ею произведенное, и внимание, ей посвященное, совершенно не соответствуют действительным достоинствам этого произведения, которое далеко от того, чтобы стать классическим в своем роде, и скорее является второстепенным. Творение патриарха Фотия критиковалось и в целом, и в частностях, по главам и аргументам и в латинской, и в греко-униатской письменности, начиная от патриарха И[оанна] Векка и Гуго Этериана 1) до кардинала Гергенретера и теперешних латинских богословов включительно. Это есть явный признак того, что противники стоят на одной и той же почве. Но перенести вопрос на другую почву есть главная задача современной мысли – в преодолении фотианства и антифотианства, как латиномудрия, одинаково в его западных и восточных вариантах. Замечательно, что защитники православного догмата после патриарха Фотия могли мало пользоваться его творением ввиду того, что оно быстро устарело, одинаково как в своей патристической, так и богословской части. Православные имели перед собой противников, вооруженных несравненно лучше патриарха Фотия, и на их патристические и богословские аргументы должны были искать свои собственные ответы. Так стоит дело в XIII веке и позже. Значение Фотиевского трактата для церковной истории гораздо больше, чем для богословия, и в общем его надо признать не положительным, а отрицательным. Прежде всего, оно закрепило схоластическое трактование вопроса о взаимо ипостасных отношениях в Св. Троице как отношениях причинного возникновения, а во-вторых,иэто самое главное, – последующие века на Востоке уверовали в Фотия как истинного выразителя православного учения об исхождении Св. Духа отодногоОтца, ἐκ μόνου τοῦ Πατρὸς μόνον (Mg. 102, с. 392), хотя на самом делетакаяформула совершенно несвойственна, как мы видели, святоотеческому богословию 2).

Вообще насквозь рационалистический и схоластический трактат п. Фотия совершенно не оправдывает того притязательного заглавия «Mystagogia», которое носит.