Вопрос об исхождении Св. Духа – от Отца одного, или от Отца через Сына, или от Отца и Сына – получил совершенно исключительное значение в учении о Св. Духе, можно сказать, онзаполнилсобою пневматологию и в настоящее время фактически ее почти исчерпывает. Во всяком случае, это естьединственныйвопрос, который действительно разрабатывался в пневматологии на протяжении последнего тысячелетия, – все остальное как будто не существовало. Это есть искривление догматической мысли и ее односторонность. В многовековой контроверсе обе стороны внесли уже достаточное количество полемической страсти, и, вместо того чтобы продолжать ее, измышляя новые средства для победы над противником, не пора ли возвратиться кисходномупункту, именно к основнойпроблематике, с тем чтобы ее саму подвергнуть критическому пересмотру? Ибо, помимо того или иного решения вопроса, следует себя спросить, имеет ли он в таком виде право на существование, не есть ли этоложнаяпроблема, которая и ведет необходимо в бесплодной логомахии? Нужно поставить перед собой во всей точности и ответственности вопрос, о чем здесь идет речь и спрашивается, а также о чем можно и должно спрашивать и о чем не должно и нельзя спрашивать в проблематике об исхождении Духа Св. И надо заранее сказать, что она уже получила извращенную католически-схоластическую постановку, которая молчаливо была принята и восточными патриархами, начиная с п. Фотия, и в этом заключается решительная победа, до сих пор одерживаемая католическим богословием над православным, и притом более решительная, не-

93

жели на поприще всяких патристических цитат и схоластических ухищрений. Решающий бой диалектической однобокости моно-патризма и филиоквизма должен быть дан на почве критики, именно исследования самойпроблематики. Всего естественнее это исследование повести путем исторического анализа соответствующих учений в патристическую и после-патристическую эпоху. И прежде всего надлежит констатировать, что вопрос обисхождении Св. Духа, как таковой просто не существует для патристического богословия и в нем самодеятельно не ставится. Самоисхождение, в отличие отрождения, рассматривается отцами как неизреченная и непостижная тайна, только обозначенная, но отнюдь не раскрываемая в этом слове. Потому латинское взятие за одну скобку рождения и исхождения, как duaeprocessiones, представляет собою, конечно, насильственную абстракцию и злоупотребление: они столь индивидуальны, каждое по-своему, что не могут быть сосчитаны как duae, хотя бы и processiones 1). Поэтомуисхождениене рассматривается у отцов само по себе, но лишь в связи с более доступными нам идеями и в свете их. Можно спросить себя в качестве предварительного вопроса: какова история внесения в константинопольский символ формулы: «иже от Отца исходящего»? Каковы были непосредственные мотивы этого богомудрого акта? На этот вопрос нет исторического ответа. Формула эта как бы пришла сама собой, конечно, из евангельского текста (Ио. 15, 26) и стала на свое место. В этом отношении ее историческое происхождение коренным образом отличается от никейского ὁμοούσιος, которое явилось плодом напряженной догматической борьбы и фактически было ответом на пререкаемый вопрос, поставленный ересью, а вместе и решительной никейской победой. Ничего подобного мы не знаем в отношении к «иже от Отца исходящего». Сами по себе эти слова, вместе с другими словами 8-го члена символа: «иже со Отцом и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшего пророки», – служили определенной цели: именно бытьописательным выражениемодной общей мысли, которая, однако, прямосвоими словами, не выражена в символе. Это именно о Божестве Духа: Дух Св. есть Бог, равнобоже-

_________________________________________

1) «Посему, что же есть исхождение? Объясни ты мне нерожденность Отца, тогда и я отважусь естествословить о рождении Сына и об исхождении Духа»... мы не можем «вдаваться в глубины Божии и судить об естестве столько неизглаголанном и неизъяснимом» (Св. Григорий Богослов. Слово 34, о Духе Святом).

94

ственная ипостась, «един сый Св. Троицы». Мы знаем, что в этом состоит историческая дефектность символа, которая может и должна быть исполнена и, конечно, давно уже восполняется в катехизическом вероучении. Восьмому члену символа веры явным образом свойственнанеполнота. Поэтому она фактически и восполняется Церковью.

Действительный объем догматического учения 8-го члена символа сводится к отражению учения пнепматомахов (македониан) о тварной природе Духа Св. и утверждении Его равно-божественности. Такова догматическая интенция 8-го члена символа, хотя и осуществленная описательно и нерешительно. В эту интенциюневходило нарочитое установление догмата обисхождении Св. Духаво всей его точности и полноте. Этим, конечно, не умаляется догматическая обязательностьформулы8-го члена. Что же в ней содержится? Этот вопрос приводит нас к более общему суждению о том, в какой постановке и в каком значении вопрос об исхождении Св. Духа вставал в эту эпоху в церковной мысли. Каковы были ее проблемы и ее аксиомы? Мы уже видели, что главной задачей православного учения о Св. Троице является преодоление субординационизма разных видов, сначала в христологии – арианство, а затем и в пневматологии – македонианство, как отрицающее равнобожественность Третьей ипостаси и провозглашающее тварность Св. Духа. С этой ересью, подрывавшей основы православия в своем роде не меньше, чем арианство, больше всего и считается в своих устремлениях патристическая мысль эпохи, на этой проблеме она ориентируется 1). Поэтому естественно, что одним из главных аргументов против субординационизма является доказательство омоусианства всей Св. Троицы, в частности и Духа Св., а это, в свою очередь, естественно для себя находит опору в исхождении Духа Св. от Отца. Такова самая общая мысль отцов в связи с исхождением. Эта мысль утверждается и оформляется далее в связи с основной идеей отеческого богословия, именномонархииОтца, как связующей и обосновывающей собою Св. Троицу в Ее триедин-

_________________________________________

1) Этот факт признается и с католической стороны, где стремятся находить учение о filioque даже у самых ранних восточных отцов. В частности, в монографии A. Kranich. Der Hl. Basilius in seiner Stellung zu Filioque. Braunsberg, 1882, где применяется самое насильственное истолкование учения св. Василия Великого в филиоквистическом духе, все-таки признается: direkt und unmittelbar galt es ihm bloss die Goottheit des HI. Geistes, wie anderseits des Sohnes vertheidigen und zu schützen; darum kommt er nie ex professo auf den Ausgang des Hl. Geistes vom Sohne zu sprechen (9).

95

стве. В силу этого вопрос об исхождении Св. Духа впервуюочередь ставится в смысле исхождения Его от Отца. К этому надо еще прибавить и ту черту святоотеческого богословия, что оно хочет быть не диадическим, рассекающим Св. Троицу на две диады, но триадическим, установляющим тройственные конкретные взаимоотношения, хотя и на основе монархии Отца. Поэтому и учение о Духе Св. не ограничивается Его отношением к Отцу, но распространяется и на отношение к Сыну. Эти все мотивы соединяются, перекрещиваются, сплетаются в патристической пневматологии, так что не всегда легко поддаются различению. Остановимся научении отдельных отцов.