2)Marci Eugen, Capita syllogistica, adv. Latinos (Mg. t. 161, cap. VI, col. 53. 73). В главе XXIV Марк подробно логическими соображениями доказывает, что для различения разных вещей в мире требуется не противоположность, а лишь разница.

Подобное же имеем и в божественных вещах: «нам не требуется противоположения для различия Сына и Духа, как полагает Фома (Аквинский)... различное происхождение – πρόοδος –достаточно для их различения» (col. 193). «Сын и Дух, происходя от Отца разным способом, этим же способом и отличаются от Отца и между собою; от Первого как от Него происходящие, между собою же, ибо различным способом, хотя он нам неведом и неизречен» (ib.). На это возражает Виссарион в духе латинского богословия, что, «будучи в остальном тожественны – ταυτό. Отец и Сын различаются лишь отцовством и сыновством и что эти свойства только и составляют Их лица, не только согласно латинским» но и нашим восточным учителям» (col. 204), Далее Виссарион излагает обычную латинскую доктрину о том, что лица Св. Троицы, в частности Сын и Дух Св., для своего существования должны между собою различаться именно по происхождению: Отец и Сын по отцовству и сыновству. Дух же от Отца, как и от Сына, – похождением, spirati ad spiralorem (164).

147

Он делает это с литературным мастерством (и в этом смысле оставляет далеко позади своего противника), со своеобразным восточным привкусом и немалыми познаниями в греческой патристике, но, в общем, мысль его движется в пределах томизма и вообще латинского филиоквизма. В доказательствеединства тогоначала, из которого исходит Дух Св., он, вслед за западными богословами, попеременноныряетиз ипостаси в усию и наоборот. Вот схема его мысли. Определив личное свойство Первой ипостаси как отцовство, а не изведение Св. Духа, к нему лишь присоединяющееся, он принужден отнести это изведение к свойствам божественной природы. Но природа во Св. Троице едина как для Отца, так и для Сына. Отсюда следует, что «Дух Св. есть из сущности Отца и Сына и из Их сущности имеет начало» (col. 369). Но сущность неотделима от ипостаси, а в данном случае ипостаси Отца и Сына. Т. о., получается вывод, что Дух Св. исходит и от ипостаси Отца и Сына 1). Но при единстве божественной природы, присущей трем ипостасям, не исходит ли Дух Св. и от Самого Себя, поскольку и Ему свойственна та же единая сущность? Но это соображение отводится тем, что такое самоисхождение противоречило бы Егоипостасномусвойству, подобно тому как ипостасному свойству Отца противоречит быть рожденным, а Сына – рождать. Поэтому и Дух Св., которому свойственно исхождение, не рождается и не изводит. Виссарион, как, впрочем, и все католическое богословие, укрывается под сень понятия «личного свойства» для того, чтобы уклониться от последовательного применения собственного логического принципа.

Сюда же присоединяется и то различение участия обеих ипостасей в изведении Духа Св., согласно которому Отец есть первопричина, или начало,из которогоилиот которого(έξ οὐ ὑφ’ οὐ), Сын же есть начало,которым(ῳ) – это есть идея, свойственная латинскому богословию, различающему principium imprincipiatum и pr. principiatum 2). Происхождение Св.

___________________________________

1) «Исхождение Св. Духа от Отца и Сына, – читаем в ответе Виссариона Плакуде – не есть одно и другое, но одно и то же. Ибо Дух нисходит от Них, не поскольку Они двое и Двоица, но поскольку Оба они суть одно. Отец и Сын суть столько же два лица, сколько одна сущность, один Бог. Отсюда одним действием, как один Бог, Они Оба производят Духа Св., также единое и простое существо. Ибо одного действия дело одно и совершение одно» (col. 312).

2) «Слыша, что начальная причина есть Отец, не думай, что (признав это) мы тем самым, даже против нашей воли, вынуждаемся сказать, что Сын, не будучи начальным принципом, иначе производит Духа. Это заключение пришлось бы приложить к Сыну и по отношению Его к творению и вообще ко всему, что имеет Сын: ибо Сын не есть начальная причина творения, так что все, что Отец имеет отечески и безвиновно, Сын имеет сыновне и причинно. И однако и сам Он (т.е. Сын) есть вина и есть одна с Отцом причина сущего» (col. 249, ср. Садов, 141 – 142).

148

Духа от обеих ипостасей поясняется участием всех трех ипостасей в сотворении мира, что на самом деле не представляет собой никакой аналогии: мир творится триединым Богом, причем каждая из ипостасей творит его своим особым образом, соответственно своему ипостасному свойству. Но это естьдействиеБora во внебожественном, тварном бытии, которое отлично от вечного триипостасного взаимоотношения.

В таком же свете рассматривается и вопрос о послании Св. Духа в мир. Православные оппоненты Виссариона (а за ними и теперешние богословы) стремятся все те тексты, в которых свидетельствуется связь Второй и Третьей ипостаси, сводить исключительно к действиям икономической Троицы в мире, отделяя их от вечного, имманентного Их соотношения и внося тем самым известный тринитарный окказионализм. Напротив, в латинском богословии, представителем которого является в данном случае и Виссарион, такие действия прямолинейно и неизменно возводятся к отношениям происхождения, Сын потому посылает Св. Духа, что Он от Отца и Сына происходит 1).

*   *   *

Таков догматический итог флорентийского состязания. Если фактически уния, провозглашенная на этом соборе, была отвергнута без нового и дальнейшего обсуждения (завоеватель стоял уже у ворот Византии), то догматические результаты этого собора оказались малоплодны. Они имеют значение лишь постольку, поскольку обнаружили фактическое положение вопроса о fîlioque на Востоке и Западе и непримиримое разногласие сторон. Кажется, с обеих сторон были уже исчерпанывсевозможные аргументы pro и contra, и, если не ошибаюсь, дальнейшее не прибавило и даже едва ли может прибавить что-либо новое к этому разногласию, которое остается во всей своей непримиримости. В этом нельзя не видеть одного из стран-

___________________________________

1) Виссарион рассуждает следующим образом: «присущая Отцу и Сыну сила посылать, по которой Они Оба посылают Духа Св., как и наши (греки) признают, есть одна и та же в Отце и Сыне, или одна и другая. Но если одна и другая, то, очевидно, одна будет большая, другая меньшая. А потому и послания будут различны. Следов., у Них будет не одна сила, не одно могущество, не одно действие. Отсюда следует, что Они будут различных сущностей: ибо у чего неодинаковые силы, будут неравны ἄνισοι и сущности, ибо сила из сущности. Но это нелепо и есть богохульство. Следов., эта сила (посылать Духа) не есть одна и другая, но одна и та же.Но в Отце сила посылать Духа существует месте с силой изводить Его,ибо Отец всегда выдыхает Духа Св. и, выдыхая, посылает Его. Следов.,и Сын посылает Духа, (обладая) вместе и силою выдыхать, производя Его»(соl. 377). «Сын не иначе посылает Духа, как и Отец, ибо в противном случае Он (Сын) был бы иного могущества с Отцом. Но Отец посылает (Духа), производя и самое лицо Его; следов., и Сын посылает, производя Его» (с. 269). «Невозможно, чтоб чрез Сына проистекал, изливался или воссиявал Св. Дух, если последний не имеет и бытия чрез Него» (с. 177). В смысле происхождения Виссарион истолковывает и ту отеческую мысль, что Дух Св. есть образ Сына (с. 256-7, 376. 432).

149

нейших парадоксов в истории догмы, одного из безнадежнейших догматических тупиков, в котором каждая сторона с видимым основанием считает себя правой и, конечно, неправой сторону противную. На этом пути исхожены все тропинки и исследованы все точки, но взаимного понимания ни в какой мере не достигнуто. Рассматривая из вне и обсуждая формально эту неудачу, остается скачать, что какая-то одна из сторон находится в ереси, притом еретическом ожесточении. Чтобы выйти из тупика, надо подняться над этой антитезой.

Внешняя победа была одержана Западом. Во-первых, было принятозападноедогматическое определение, в котором впервые с полной сознательностью и четкостью были выражены основные положения запад кого богословия. Во-вторых, на сторону западного богословия перешли самые даровитые представители Востока, и прежде всего Виссарион Никейский, которому по образованности, культурности и одаренности принадлежало, бесспорно, первое место в восточной делегации (причем этот переход совершился, конечно, силой внутреннего убеждения, а не внешней корысти, это была бесспорная победа – и вместе завоевание – Запада над Востоком). Но сюда следует присоединить и Исидора Киевского, как и Георгия Схолария (хотя впоследствии и отпавшего), и других. На стороне представителей греческого богословия фактически остался один Марк Евгеник, который отнюдь не представлял такой богословской силы, чтобы ее можно было бы противопоставить западным противникам, а равно и Виссариону: длившийся уже долго упадок восточного богословия проявился здесь на фоне западной его напряженности. В-третьих, – и самое важное – противники боролись неравными средствами и в том отношении, что западные имели уже разработанную доктрину филиоквистического богословия, между тем как восточные такового богословия не имели и свое учение опирали на силу консерватизма,фактическоепредание. Последнее же, однако, при ближайшем рассмотрении, оказывалось вовсе не столь единообразным, как предполагалось, почему почва явно терялась под ногами восточных, как это и воспринималось наиболее чуткими представителями из них. Богословием, даже и неверным или односторонним, неизбежно побеждается отсутствие богословия, и в споре Востока и Запада об исхождении Св. Духа победило богословие. Эта победа богословской доктрины была принята и за догматическую победу, и доктринальным определениям была придана сила догмата. И это догматическое, по существу преждевременное, а может быть, и ненужное определение, вместо того чтобы соединить Восточную и Западную церковь, еще более их разъединило. Оно внесло актуальноедогматическоеразногласие, которому и было придаваемо, но важности предмета, первостепенное догматическое значение. Бывшие доселе схизматиками теперь взаимно оказались и еретиками. Таков печальный и отрицательный итог Флорентийского собора. Для того чтобы сделать общее догматическое заключение, необходимо познакомиться с флорентийским догматом в связи с западной доктриной об исхождении Св. Духа.