Николас Гомес Давила (1913-1994) известен существенно меньше, чем Шелер, Фрейд или даже Поршнев. Это колумбийский мыслитель ХХ века, главное произведение которого — «Схолии к имплицитному тексту»[179]— вышло в пяти книгах в конце века в Колумбии крайне малым тиражом, поскольку Гомес принципиально не стремился к популярности. Однако постепенно книги стали приобретать известность. Сейчас они переведены с испанского на немецкий, итальянский, польский, русский (мной), частично на английский. Все «схолии» написаны в виде кратких афоризмов, общее число которых в пяти книгах более десяти тысяч. Сюжета в книгах нет — афоризмы вращаются вокруг нескольких ключевых тем.

Сам себя Гомес называл «реакционером». Основная его тема — отрицательное отношение к современному миру, который, по Гомесу, двигается в направлении «прогресса», однако это движение не вверх, а вниз. В самом деле, под понятием прогресса обычно понимаются две разные вещи. Собственно слово «прогресс» в переводе с латыни означает движение вперед. Однако принято думать, что вперед — это всегда к чему-то лучшему. Для современной ментальности характерен глубинный оптимизм. Мы обязательно отождествляем направления «вперед» и «вверх», вперед и к лучшему. Нам кажется, что будущее всегда лучше, чем прошлое. Теоретически это очевидно разные вещи! Ведь всегда возможна деградация, движение к катастрофе, распад, то есть движение вперед, но вниз. Именно об этом пишет Гомес. «Величайший триумф науки, похоже, состоит в той все возрастающей скорости, с которой какой-нибудь дурак передает свои глупости из одного места в другое место»[180]— это убийственное замечание родилось задолго до появления интернета!

Многие отрицают новое из привычки к старому. Но у Гомеса дело не в привычке. Это его религиозное убеждение: раньше человек был ближе к Богу, чем сейчас, и постепенно он становится от него все дальше. Те интеллектуальные способности человека, которые позволяют ему претендовать на автономию, Гомес не называет ни разумом (razon), ни умом (inteligencia). Иногда он говорит интеллект (intelecto), иногда рассудок (raciocinio), чаще не уточняет. Это просто гордыня и слепая вера в современное мировоззрение, которое уверяет человека, что построить хороший мир ему по плечу. Это мировоззрение Гомес считает в корне ошибочным. Человек не может построить хороший мир. Утопизм — грех против Бога. Все революции, все преобразования и в особенности демократия — все движимо просто человеческой гордыней.

К публичности, коллективу, общности Гомес относится крайне отрицательно. «Мы всегда в конце концов испытываем стыд, приняв участие в коллективном энтузиазме»[181]. «Каждый по одному, люди, возможно, и являются нашими ближними, но толпами — нет»[182]. «За короткую радость, разделенную с толпой, нас оправдает только долгое покаяние в одиночестве»[183]. «Вульгарный человек полагает, что думает свободно, только тогда, когда его разум капитулирует в руках коллективного энтузиазма»[184].

В современном мире люди живут среди огромных анонимных толп. У них нет ярко выраженной личности, индивидуальности. Они верят политикам, которые обещают им золотые горы, и так и проводят жизнь в пустых надеждах. Ужасно для Гомеса то, что люди верят в прогресс, причем у них даже мысли нет, что движение современного общества к равенству и демократии обкрадывает души, делает их однообразными и плоскими. Современники видятся ему такими же серыми, как бесконечные одинаковые дома в городе 20 века.

Гомес Давила — буквально певец одиночества. «Борьбу с современным миром надо вести в одиночку»[185]. «Человек общается с другим человеком, только когда первый пишет в своем одиночестве, а другой читает в своем. Беседы — это или развлечение, или обман, или борьба»[186]. «Одинокий человек — делегат от человечества по важным вопросам»[187]. Сам он тоже жил очень одиноко, почти все время проводил в своей личной библиотеке. Только одинокий человек, говорит он, ведет достойную жизнь. Растворение в коллективе ведет к потере личности, как бы мы сказали — субъектности.