В докладе «Положение человека в космосе» Макс Шелер[168]задается вопросом, что характеризует человека. Он рисует лестницу между двумя полюсами: первый полюс — это жизненный порыв, неструктурированная мощная энергия. Второй полюс — Дух, аристотелевская форма, лишенная жизненной энергии, являющаяся чистой структурой, предметностью, как говорит Шелер. Между ними он помещает диапазон переходов, от примитивных растений через инстинкт, ассоциативную память, инструментальный интеллект до человека. И вот тут встает вопрос: является ли человек просто особо умным животным? И Шелер отвечает: «нет». Человек качественно отличается от животных. «Животное... не может осуществить своеобразное дистанцирование (Fernstellung) и субстантивирование “окружающего мира”, обращающее его в “мир”»[169]. Он видит отличие от животного в том, что человек может сказать «нет» бытию. «Человек — это “тот, кто может сказать нет”, “аскет жизни”, вечный протестант против всякой только действительности»[170].

Как пример истинно человеческого мышления, которое принципиально отличается от мышления животных, Шелер приводит «акт идеации». Это понятие он заимствует у Гуссерля. Идеация — это превращение интенционального предмета в, так сказать, чистую предметность, это тот акт, посредством которого мы переходим от озабоченного отношения к подручным предметам (слова Хайдеггера, но они здесь уместны) к постановке вопроса «Что такое есть данный предмет»? Например, голодный человек видит кусок хлеба. Что он может о нем думать? «Хлеб вкусный», «я хочу его съесть», «сейчас я его возьму». Но он (если не очень голоден) может думать и другое: «Что такое хлеб?», «Из чего он сделан?», или, например: «Почему хлеб белый, если пшеница желтая?». Это вопросы, не связанные с его жизнью, это вопросы о хлебе как о предмете самом по себе. Животное не может задавать такие вопросы. Да и человек далеко не сразу приходит к ним.

Шелер поясняет идеацию и на примере Будды. Будда, говорит он, увидел «одного бедняка, одного больного, одного умершего, до этого же во дворце отца он много лет был лишен отрицательных впечатлений; но он сразу постигает эти три случайных, “здесь-и-теперь-так-сущих” факта как простые примеры постижимого в них сущностного свойства мира» — страдания[171]. Будда называет это постижение просветлением. Просветление — крайний пример идеации, отделения себя от предмета и предмета от себя, вопрос о нем: «что это?». В названном смысле просветление не может быть актом инструментального интеллекта животных. И далее Шелер говорит, что человек приближается к Духу, к тому второму началу бытия, которое противостоит жизненному порыву. Дух противоположен жизни. «Человек есть место встречи»[172]жизни и духа, и благодаря своей причастности к духу он и противостоит простой жизни.

Таким образом, перед нами появляется учение о человеке, которое противопоставляет человека всему остальному. Мне кажется, это очень важно. Человек формируется этим противопоставлением. Человек становится человеком не тогда, когда на него оказывает влияние социум, культура, или, наоборот, биологические предпосылки его становления. Есть поворотная точка встановлении человеком. Эта точка — то самое «Нет» бытию. Человек как бы поворачивается к нему лицом, а не держит его за спиной в качестве каузальных цепей. Точка поворота, «нет» — это, по Шелеру, идеация.

Мы можем не соглашаться с этим, потому что о точке «нет» разные философы говорили по-разному. Может быть, это некоторое отталкивание без постановки вопроса о предметности. Сейчас мне хочется заострить внимание просто на том, что такая точка должна существовать, чтобы человек стал самим собой.