Само видение, которое Аввакум должен записать и начертать ясно на скрижалях, скорее всего, относится к тому образу шествия Господня, что красочно изображено в песни Аввакума в третьей главе. Но прежде видения, прежде Своего ответа Господь дает Аввакуму рецепт, дает рекомендацию, как себя вести, как жить, когда ответа еще нет, а может его и вообще нет. Жить-то надо сейчас. Оказывается, все зависит от состояния души, а их два – надменность и праведность.

2.4 Вот, душа надменная не успокоится,

а праведный своею верою жив будет.

Мы не ошибемся, если скажем, что эти слова, этот стих, являются главны­ми и центральными во всей книге пророка Аввакума, а может быть и во всем Танахе, во всех книгах Священного Писания Ветхого Завета. Это золотой стих пророка Аввакума.

Человек на свои недоуменные вопросы, на дерзко предъявляемые Богу жалобы ждет ответ от Бога, а заглянуть надо в себя. Небо молчит. Даже когда снята уже седьмая печать с книги судеб Божиих, все равно сделалось без­молвие на небе, как бы на полчаса192. Заглядывать надо не на небо, а в себя; ждать не глас с небес, а услышать биение своего сердца – каково оно? Наглость надменная или праведность, готовая жить верою и доверием: что в нас? – Вот в чем вопрос.

Первое состояние определяется двумя словами: עפלה (уппела) и ישרה-לא (ло-яшара), по-русски: надменная и не успокоенная.

Глагол «упелла» означает «пухнуть», «надуваться». В Elberfelder пере­воде: aufgeblasen, то есть душа раздувшаяся. Таковы надменные. Существи­тельное от этого глагола «офел» означает и вовсе «опухоль», «нарост». Вот что такое надменность – душа раздувшаяся в самомнении и претензиях сво­их, в том числе и на Бога. А когда глагол переходит в существительное, то весь этот надутый пузырь превращается в опухоль, жесткий нарост, который уже никогда не даст душе успокоиться. Так и будет душа дерзко цапаться с Богом и со всеми, никогда и ни в чем не находя себе покоя. Не от Бога требуй ответ, а проколи надутый пузырь своей надменности, пока он еще не превра­тился в опухоль, и обретешь покой.

Бог не позволил израильтянам, вышедшим из Египта, из-за их ропота и маловерия войти в Обетованную Землю, и они должны были принять от Бога плачевную участь – сорок лет странствия по пустыне, пока не умрут. Обетованная Земля должна была достаться уже их детям. Тогда они дерзко встрепенулись и, несмотря на запрет Бога, предприняли отчаянную попытку прорваться в землю Хананейскую. Результат – они пали от меча амаликитян.

При описании этого события в Библии употреблен тот же глагол עפל (афал). Раздулись, распухли, дерзнули подняться на вершину горы... и разбили их, и гнали их193. Так бывает и в нашей жизни. Бог порой не допус­кает нашу мысль в Свой Промысел, иногда – по нашим грехам. А мы лезем. Раздувшись, или надувшись от обиды на Бога, лезем и дерзаем подняться на вершину горы сокрытых от нас судеб Вседержителя и бываем биты.

В 1918–1919 годах Сергей Есенин, увлеченный ветром революции, писал злые стихи. Он ссорился с Богом, дерзко препирался с Ним. Так, в стихотво­рении «Пантократор» (= Вседержитель):

Тысячи лет те же звезды славятся,

Тем же медом струится плоть.

Не молиться Тебе, а лаяться

Научил Ты меня, Господь194

Так лаяла днем и выла ночью, глядя на «лошадиную морду месяца», душа поэта, раздуваясь в надменности своей.

Второй глагол «ло-яшара» означает отсутствие прямоты. Прп. Макарий / Глухарев/ переводит: Се, надменна, неровна душа его в нем. Глагол «яшар» означает уравнивание дорог. И вот душа надменная сравнивается с не ров­ной дорогой – в ней нет прямоты, бесхитростности, кротости. Вот из этой-то непрямоты души и летят к Богу наши дерзкие вопросы. Вот эта непрямота нашей души требует, чтобы Бог отвечал ей, оправдывался в Своих поступ­ках. Иногда Бог молчит, а иногда результат бывает, как с теми израильтяна­ми, поднявшимися на гору, чтобы прорваться. Душа хочет прорваться к отве­там Божиим, а бывает бита. Либо следует переводить, как это и делает боль­шинство переводчиков, что душу надменную, раздувшуюся ждет «неровная дорога» (ло-яшар), по этой дороге она не успокоится. Никогда не будет ей ответа. Все, что говорит Бог, такая душа ощущает, как бугры на дороге, нет ей покоя. Выровняй свою душу, исправь путь Господу195, и ровно будет течение твоей мысли, спокойно биение сердца в груди.

И приходится нам признать, что теодицея, наше никогда не успокаива­ющееся сердце, требующее, чтобы Бог оправдывался перед нами, наводил порядки, так, как мы этого хотим, – это результат надменности нашей. Вот, надменна, неровна душа в таком неуспокаивающемся правдоискателе.

Есть и другое состояние души человеческой – это праведность. В то вре­мя, как надменный не может успокоиться, праведный своею верою жив будет.

Вот они – ключевые слова всей книги, ключевые слова всей библейской теодицеи:

יחיה באמונתו וצדיק

Ве-цаддик бе-емунато ихьэ

А праведный верою своею жив будет

В Септуагинте о вере говорится: έκ πίστεώς μου, то есть «верою моею». Од­нако ряд кодексов Септуагинты не содержит слова цои, так что, безусловно, верным будет прочтение «верою своей», а не «верою моею». Причину раз­ночтения четко поясняет блж. Иероним באמונתו (бе-емунато) «верою своей» семьдесят толковников явно читали, как יבאמונת (бе-емунати) «верой моей». Ведь стоящие в конце слова буквы ו и י, действительно, очень похожи и отли­чаются только размером.

Праведность «цдака» – это не обычная человеческая правдивость, чест­ность, а то высокое состояние пребывания в Боге, которым отмечены все библейские праведники. Святые – это все израильтяне, как народ святой, взятый в удел, а праведники – это угодники Божии, это те, кого Бог именует Своими друзьями, как Авраама, отца веры. Такое же соотношение этих слов содержится и в Новозаветном Писании и в ранней Христианской церкви. Только лишь спустя ряд веков в Православии наименование «святые» пере­ходит к праведникам (цадикам), угодникам Божиим.

Праведный будет жить не таинственным знанием (гносисом), не тем, что Бог будет открывать ему смысл и значение Своих деяний и, тем более, не тем, что Бог будет спешить выполнять все его просьбы, требования, а то и претензии в несправедливости происходящего вокруг; нет – праведный будет жить верою своею. Вера, «эмуна» по-еврейски, отсюда и «аминь» – истинно, да будет так. Вера – это не просто признание Бога, это всецелое доверие Ему, упование на Него. Господи, я не спрашиваю, я полностью до­веряю Тебе.

– Я ничего не понимаю в том, что происходит вокруг, вокруг преобладают неправда и зло, но и в этом торжествует правда Твоя. Я доверяю Тебе, я верю в Тебя, я не сомневаюсь в Тебе, даже утопая в море зла, – так говорит правед­ник – цадик, в этом его вера, его «эмуна».

Вот как однажды это случилось в жизни молодого семинариста мо­нархических настроений, будущего митрополита Вениамина (Федченкова). Шел революционный 1905-й год. Застонали, зашатались вековые устои Святой Руси. Заполыхало. «Вечер был прекрасный, тихий, ясный. И видим мы (семинарист вместе с батюшкой), как в разных местах за горизонтом поднимаются зловещие темно-багровые столбы дыма от по­жарищ: это горели имения. Остановились мы на взгорье у храма мол­ча. Смутно было на душе, надвигалось с этим страшным дымом на нашу страну что-то грозное... Я не знал, что ответить себе на свои невеселые думы. И вдруг пронеслись в голове слова Христовы: Надлежит всему этому быть!196.

Надлежит... Неизбежно в путях истории человечества и Промысла Бо­жия. И никто этого мирового процесса остановить не в силах, ибо надлежит... И стало спокойно на душе... Затем пришли другие мысли, как бы произне­сенные кем-то в сердце и уме:

– И что ты особенно этим терзаешься? Разве же ты управляешь миром? Есть Бог, Который всем правит, на Него и положись. И всякий делает свое дело. Довольно этого с тебя!

Я совсем умирился...»197

Праведный верою своею жив будет.

Всякий делает свое дело.

Бог делает Свое.

Ты не понимаешь? Так не пониманием дел Божиих, а верою, доверием Вседержителю живи. Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу198. В это верить надо. Делай свое дело, будь праведен, а не взыскуй Божие.

Еврейское слово «эмуна» означает не просто веру, а именно верность. Верностью Богу может жить праведник, верностью Богу Ягве может жить Иудея и на свободе и в плену. Верностью живет праведник тогда, когда нет у него объяснений происходящему.

«Эмуна», которой живет праведник – это еще и то, что соответствует ла­тинскому constanta. Constanta означает постоянная, устойчивая; буквально: «стоит, как стоит». Это то, что постоянно и незыблемо во всех обстоятель­ствах жизни. Можно вспомнить, что в эйнштейновской (релятивистской) физике абсолютной constantoй, не меняющейся ни в какой системе отсчета, является скорость света. Так и во всех «системах отсчета» мировой истории – или это неправда вождей иудейского народа, или это тотальный погром от халдейских орд, или любые другие тяжкие и несправедливые обстоятель­ства жизни, когда рушится все, рушатся даже наши представления о правде Божией – константой, неизменной величиной является «эмуна», свет веры. Скорость света не меняется. Свет веры ровно и равно пронизывает правед­ную душу и внедряет в ней покой.

Когда на море абсолютный штиль и гладь морская убегает за горизонт, человек, оказавшись в этом море, может утонуть. Когда ревут, вздымаются и обрушиваются волны морской бури, человек, находящийся на утесе скалы, остается жив. Камнем, а не морской гладью будет жив человек. Не достиг­нутой в житейском море справедливостью, а верою будет жив праведник. А вера и есть constanta этого мира. Вера – есть тот камень, та скала (кифа), на которых Христос создал церковь и врата ада не одолеют ее199. И не просто вера, а вера, открытая Отцом Небесным Симону Петру, что Иисус из Назарета есть Христос, Сын Бога живого. Эту веру предощущал пророк Аввакум.

Вера – это когда смолкает разум. Сколь ни велик Тихий океан, но и его воды оканчиваются и начинается берег. Сколь ни велик разум человеческий, но и его возможности заканчиваются и человек выходит на берег веры. По­зади треволнения ищущей человеческой мысли, начинается покой и твердая почва веры, наполняющей сердце. Путь библейской теодицеи – от ума к сер­дцу, от мысли к вере, от веры к доверию.

Душа надменная, та не успокоится, а праведный верою жив будет. Биб­лейская теодицея – это еще путь души от вечного беспокойства и неустроен­ности к жизни.

– А до этого, что было?

– Это не жизнь.

Только верою можно жить. Мятущаяся тень неверия и в шеоле (в царс­тве умерших) покой не найдет, а вера всегда живет, ей и среди неправд земных рай.

Предлог נ (бе) означает, по-еврейски, «в», «внутри». Так что, «бе-эмунато» можно перевести буквально: «в вере», «внутри веры». Там, внутри своей веры, там жизнь праведника. Не в ином месте – не в устроении мира сего, не в ответах Бога, а в вере своего сердца – там ищи жизнь. Там праведник ее и находит.

Слова праведный верою своею жив будет – ключевые в Священном Пи­сании. Среди нас, христиан, распространено мнение, что в Ветхом Завете и в позднейшем иудействе над всем преобладает Закон, а отсюда недалеко до законничества, так называемый номизм. Это не совсем так. Во времена Иисуса не только Он, но и другие раввины восходили от простого исполнения мицвот (заповедей) к их высшему пониманию. Вот поразительное суждение в трактате Мишны Маккот 23–24, где сказано: «Равви Симлай говорил: Моисею были даны 613 заповедей... затем явился Давид и уместил их в одиннадцать заповедей200... затем явился Исаия и свел их к шести заповедям201... затем пришел пророк Михей и уместил их в трех кратких заповедях202... затем пришел пророк Аввакум и свел все заповеди к одной, как написано: праведный своею верою жив будет203»204.

Поразительная лествица восхождения! Вера – сумма и суть Закона (Торы).

I. Моисей (XV век до Р.Х., гора Синай)

цвот (заповедей) Торы, Закон Моисеев

II. Давид (1010–970 гг. царь Израиля)

И заповедей = ∑2 (613 мицвот Моисеевых)

Ягве! Кто может пребывать в жилище Твоем?

Кто может обитать на святой горе Твоей?

1. Тот, кто ходит непорочно,

и делает правду,

3. и говорит истину в сердце своем;

4. кто не клевещет языком своим,

5. не делает искреннему своему зла,

6. и не принимает поношения на ближнего своего;

7. тот, в глазах которого презрен отверженный,

8. но который боящихся Ягве славит;

9. кто клянется, (хотя бы) злому и не изменяет;

10. кто серебра своего не отдает в рост,

11. и не принимает даров против невинного.

Поступающий так не поколеблется вовек.205

Вот одиннадцать заповедей Давида, включающие в себя все 613 заповедей Торы.

III. Исаия (VIII в. до Р.Х., Иудейское царство)

6 заповедей = ∑ (11 заповедей Давида)

Омойтесь, очиститесь;

удалите злые деяния ваши

от очей Моих

1. перестаньте делать зло;

2. научитесь делать добро;

3. ищите правды;

4. спасайте угнетенного;

5. защищайте сироту;

6. вступайтесь за вдову.

После этого:

Тогда придите, и рассудим,

говорит Ягве.

Если будут грехи ваши, как багряное, –

как снег убелю;

если будут красны, как пурпур, –

как во́лну убелю206

Справедливость Давидовых заповедей переливается в сосуд мило­сердия Исаии.

IV. Михей (VIII в. до Р.Х., Иудейское царство)

3 заповеди = ∑ (6 заповедей Исаии).

О, человек! сказано тебе, что́ добро

и чего требует от тебя Ягве:

1. действовать справедливо

2. любить дела милосердия

3. и смиренномудренно ходить пред Богом твоим.207

Справедливость и милосердие венчаются смирением.

V. Аввакум (VII-VI вв. до Р.Х. в царстве Иудейском и на руинах его).

1 заповедь = ∑ (3 Михеевых заповедей) = ∑ (6 заповедей Исаии) = ∑ (11 заповедей Давида) = ∑ (613 заповедей Моисеевых)

1. А праведный своею верою жив будет.208

Весь закон сводится к вере, которою живет праведность в человеке.

Внимательно вглядываясь во внутреннее состояние и призвание еврей­ского народа уже в течение многих веков, складывается впечатление, что это – деньги. От средневековых ростовщиков до всемирного капитала – это путь евреев. Материализм – это их одежда. Те, кто подарил миру живую веру в единого Бога, Бога Авраама, Бога Исаака, Бога Иакова, те сделали безбо­жие и атеизм всемирным. Если и встречаются подлинные атеисты, отри­цающие какое-либо высшее Начало, так это среди евреев. Таков странный и страшный парадокс истории!

И все-таки, что движет в глубине души еврейским народом? Веками рассеянные среди разных народов, в пасхальную ночь евреи всегда пили и пьют вино со словами: «В следующий год в Иерусалиме!» Напряженная вера в единого Бога и Мессию Его – внутренний нерв народа. Народ мо­жет следовать своему призванию, а может не соответствовать ему и даже отвергать, но жить он может только верою. Без веры мертв. Атеизм и его земная проекция – деньги – вот плата за неприятие Иисуса Христа, Мессии и Сына Божия.

Можно быть мертвым в атеизме и деньгах, но жить можно только верою!

Великий апостол и учитель веры Павел трижды обращался в своих По­сланиях к словам пророка Аввакума о вере, перенося их таким образом в Новый Завет. Слова ветхозаветного пророка становятся выражением самой сути Нового Завета. Вера есть у всех людей, но чем живет человек? Что жи­вотворит его? Закон есть тоже у всех людей, но возможно ли им жить? Смо­жешь ли ты законом победить грех?... Поддержит ли тебя закон, если вокруг себя ты видишь неправду, беззаконие и несправедливость, а Бог молчит и не вмешивается, попускает все это?... Не понудит ли тебя в этом случае закон едва ли не отречься от Бога? А когда Бог Сам, например, через стихийные бедствия, совершает такое, что никакими мерками справедливости объясне­но быть не может, чем поможет тебе тогда закон? Не в окончательный ли тупик и ступор вгонит тогда закон твои мысли и твое сердце? Нет иного вы­хода бунтующей нашей мысли, нет иного выхода смятению и смущению на­шему, как в вере и доверии. Жить можно только верой, а верить животворно может только праведный, а праведным может быть не примерный умница, а только человек, Христом оправданный, Кровию Его очищенный, Духом Его освященный.

Вот три ступени восхождения по лестнице Богооправдания апостола Пав­ла, по которым он ступает словами пророка Аввакума.

Ступень первая – уверование.

Апостол Павел: Ибо я не стыжусь благовествования Христова; потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, иудею, потом и эллину. В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: ПРАВЕДНЫЙ ВЕРОЮ ЖИВ БУДЕТ209.

Так хочется нам, чтобы открывалась правда Божия, а она открывается не в Его Божественных отчетах, не в скором наведении порядка для нашего комфорта, а в нашем восхождении от веры в веру Ему. И этой верой, этим восхождением в вере праведный жив будет. В этом благовестие и сила благовестия апостола Павла. К этой вере одинаково призываются и иудеи и эл­лины, и люди закона и люди беззаконные и те, кто от веры в единого Бога, и те, кто от многобожия.

Ступень вторая – от закона к вере, от клятвы к жизни.

Апостол Павел: А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: ПРОКЛЯТ ВСЯК, КТО НЕ ИСПОЛНЯЕТ ПОС­ТОЯННО ВСЕГО, ЧТО НАПИСАНО В КНИГЕ ЗАКОНА210. А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно: потому что ПРАВЕДНЫЙ ВЕРОЮ ЖИВ БУДЕТ211.212

Благой и святой закон Бога ведет к нашему проклятию, ведь не можем мы его исполнить. И иудеи и халдеи не могли это сделать во времена Аввакума – потому и первый и второй недоуменный вопрос пророка. И у иудеев неправ­да, а потом с еще большей неправдой халдеи поражают первых. Теодицея, пытающаяся утверждаться на делах закона, не ведет ни к чему иному, как к проклятиям и всех ведет под клятву. А безумцы начинают проклинать Бога, или чуть поаккуратнее – жизнь, данную Богом.

Законом никто не оправдывается пред Богом – это один из основных постулатов апостола Павла. От аввакумова оправдания Бога апостол пере­ходит к вопросу оправдания нашего. Нет возможности правдою своею жить пред Богом, нет варианта быть праведным пред Богом – всюду клятва на этом пути. Выход только один – праведный верою жив будет! Слова Ав­вакума – свет апостола Павла. Изреченное пророком на сторожевой башне возвещается всему миру святым апостолом – в том суть благовествования Христова!

Ступень третья – чаяние Грядущего.

Апостол Павел: Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, по­лучить обещанное; ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит. ПРАВЕДНЫЙ ВЕРОЮ ЖИВ БУДЕТ, а если поколеблется, не благоволит к тому душа Моя.213

В страданиях и скорбях, в узах и расхищении имения, в дикой неправде этого мира терпение нужно нам, ведь осталось немного, очень немного и скоро Грядущий придет и не умедлит. Не ищи ответа, а живи верою, если же поколеблешься, то знай – не благоволит к тому (к тебе?) душа, Бога твое­го. Душа живет верою в Грядущего, Который отрет всякую слезу и утвердит всякую правду во всем. Ныне же только верою, а не обладанием, живет душа.

Обратимся к святоотеческим размышлениям над ответом Божиим Аввакуму-пророку, над ключевыми словами всей его книги.

Св. Ириней Лионский спорит с маркионитами, говорившими, что про­роки – от другого Бога. Святой Ириней возражает им, говоря, что пророки, «были бы лжецами, а не посланниками Божиими, если бы Христос пришел не таким, как о Нем было предсказано, и не исполнил их слов»214. В качестве примера святой Ириней приводит сло­ва апостола Павла к Римлянам: «Но ныне независимо от закона, явилась правда Божия, свидетельствованная законом и пророками; ибо праведный верою жив будет215. А это, что праведный верою жив будет216, было предсказано пророками»217. Во времена святого Иринея переход от иудейской жизни по закону к христианской жизни по вере был очевиден, и это воспринималось как исполнение аввакумовых слов, а сами слова – как пророчество.

Подобным образом, св. Ириней Лионский показывает исполнение быв­шего Аврааму обетования, что потомство его умножится «как звезды не­бесные» не посредством закона, а посредством веры, принятой множеством людей из язычников. «Ибо Авраам веровал Богу и это вменилось ему в пра­ведность218. Точно так же и мы оправданы верою в Бога, ибо праведный верою жив будет219. Таким образом, обетование Авраама осуществлено не посредством закона, но через веру»220.

Таким образом, пророк Аввакум дает не просто указание своим современ­никам, как им жить в окружении торжества зла и насилия, но и пророчеству­ет о временах, когда жизнь по вере станет нормой, образом жизни.

Св. Киприан Карфагенский утверждает, что иудеи не могут уразуметь Писания, пока не уверуют во Христа. Обосновывает свое утверждение свя­титель словами из книги Бытия, книги пророка Исаии, из Евангелия и, в том числе, из книги пророка Аввакума. «А что правда стоит верою и отсюда про­истекает жизнь, – это предсказано у Аввакума: Праведник же Мой от веры жив будет»221. Опять-таки, ссылаясь на слова пророка Аввакума, св. Киприан утверждает, что «вера на все полезна и мы столько можем, сколько веруем»222. Значит сколько веры, столько пра­веднику и возможности жить. Если же человек изнывает от неправды этой жизни, то значит нет в нем веры, нет доверия Богу Живому, да и верности тоже нет.

Св. Григорий Богослов в дерзновении своем говорит о Самом Боге и Тай­не Сына Божия. Вера и разумение его основаны на «уповании на Святого Духа». Молчанием предается Бог. Основываясь на словах пророка Аввакума, аще усумнится, не благоволит душа Моя в нем223, святой богослов восклицает: «Изведу на свет собственные свои мысли о Божестве, каковы бы они ни были. Я не молчал и в другое время; но напротив того на сие одно и имел отважность и присутствие духа. Тем паче теперь осмелюсь стать за истину, чтобы сомнением, по суду Божию, как написано, не навлечь на себя неблаговоления»224.

Подобно св. Григорию Богослову и прп. Иоанн Дамаскин, ссылаясь на слова пророка Аввакума, обосновывает невозможность молчать, когда раз­рушается «искони крепко хранимое предание церкви». Восточная империя сотрясалась ересью иконоборчества. В этой ситуации говорит прп. Иоанн Дамаскин; «Я не счел разумным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесенного определения, говорящего: Аще усумнится, не бла­говолит душа моя в нем225»226.

Блж. Иероним относит слова пророка Аввакума ко временам пришест­вия Христова. Два состояния человеческой души – сомнение и вера, и два результата – к одному не благоволит Господь, а другой жив будет.

Аще усумнится, не благоволит душа Моя в нем:

Праведник же от веры Моей жив будет.

«Если же твоя вера будет колебаться, и ты будешь думать, что не произо­йдет то, что Я обещаю, строгим наказанием будет для тебя то, что ты будешь неугоден душе Моей. Праведник же, который верит словам Моим и не сом­невается в исполнении того, что Я обещаю, будет иметь жизнь вечную»227.

А справедлив ли Бог, что к одному не благоволит душа Его, а другой жив будет? Ответ на этот вопрос блж. Иероним вкладывает в Уста Божии: «И ты не должен торопиться в обвинении Меня в лицеприятии, когда Я умерщвляю тебя или животворю его; ибо тот, кто живет от веры своей, сам есть причина жизни своей, как и ты, напротив, стал неугоден душе моей по­тому, что сам отклонил себя и не захотел верить»228.

Блж. Августин, дискутируя с язычниками, утверждавшими, что вера есть богиня, определяет ее, как дар Божий. «Но к чему сделана богиней и Вера и получила даже храм и алтарь? Ее храмом бывает всякий, кто только благо­разумно внимает ей. А откуда знать им [язычникам], что такое вера, первое и главнейшее дело которой – веровать в истинного Бога?... У нас же вера занимает главнейшее место, и каждый из нас знает, что значат слова: правед­ный от веры жив будет229»230. Покло­няться следует не вере, а Тому Единому, Кому верим и Кто даровал нам веру, чтобы ею жива была душа наша.

Другой раз блж. Августин дискутирует с философами, утверждавшими, что высшее благо находится в них самих. На это блж. Августин возражает так: «Если бы спросили нас, что на каждый из рассматриваемых вопросов ответит Град Божий, и прежде всего – что думает он о конце благ и зол, то он ответит, что высочайшее благо есть вечная жизнь, а величайшее зло – веч­ная смерть; поэтому для приобретения первой и избежания последней нам следует жить праведно. От того написано: Праведник от веры жив будет231. Так как блага своего мы еще не видели, то и нужно, чтобы искали его верою; да и самая праведная жизнь для нас не по нашим силам, если по нашей вере и молитвам не поможет нам Тот, Кто дал нам самую веру, в силу которой мы веруем, что Он должен помочь нам»232.

Блж. Августин ведет философскую дискуссию с Варроном, который за­имствовал у академиков идею, что все воспринимаемое чувствами и разумом не достоверно. Блж. Августин соглашается, что сейчас мы отчасти разумеваем233. Тем не менее и апостол Павел и блж. Августин «и чувствам, ко­торыми пользуется душа через тело» верят. Мир реально познается, а не явля­ется лишь воображением чувствующего человека. Блж. Августин утверждает, что апостол верит не только чувствам своего тела, но «верит он и Священным Писаниям, древним и новым, которые мы называем каноническими: ими вос­питывалась самая вера, от которой праведник жив234, чрез кото­рую не колеблясь ходим, пока устранены от Господа235». Этой ве­рой утверждаемся и в таких вещах, «которых не можем уловить ни чувством, ни разумом», но которые уясняет нам Писание236. Агностицизм есть умерщвляющее неверие. Праведник верою жив будет!

И еще, по блж. Августину, вера аввакумова позволяет преодолеть субъек­тивный идесслизм, в котором мир представляется только лишь воображени­ем чувствующего человека. Вера выводит человека из мира своих субъектив­ных впечатлений в мир объективной реальности.

Объективную реальность мира всегда признавали материалисты. И, вот, парадокс! Чтобы эту объективность мира признавать, нужен подвиг, нужен скачок аввакумовой веры, а она без праведности не бывает. Иначе, в конеч­ном счете, все – иллюзия.

Св. Кирилл Александрийский в таинственном значении относит слова пророка Аввакума праведник же от веры жив будет к вере во Христа Спа­сителя. Указывает св. Кирилл и на то, что во Христе спасение дается по вере, а не от дел закона. «Ибо мы оправданы не от дел закона, по написанному237, а напротив верою во Христа; закон гнев соделовает238, а благодать, разрешающая от грехов, отвращает гнев»239.

Блж. Феодорит противопоставляет на основании слов пророка Аввакума Аще усумнится, не благоволит душа Моя в нем: праведник же Мой от веры жив будет сомнение и веру: «Кто оказывает сомнение к предвещаниям, от Меня исходящим, тот не достоин Моего о нем попечения. А кто верует изре­каемому Мною и, сообразно с сею верою, проходит жизнь, тот пожнет плод жизни»240.

А праведный своею верою жив будет.

И нет другого способа жить. Любой другой путь – путь смерти, особенно в скорбных и, как оно нам видится, несправедливых обстоятельствах жизни. Верою остался жив и жил двадцать восемь лет на необитаемом острове Робинзон Крузо. Оказавшись один на острове после кораблекрушения, Робинзон записал свои мысли:

Зло/Добро

Я заброшен судьбой на мрачный необитаемый остров и не имею никакой надежды на избавление. / Но я жив, я не утонул подобно всем моим товарищам.

Я как бы выделен и отрезан от всего мира и обречен на горе. / Но зато я выделен из всего нашего экипажа: смерть пощадила меня одного, и Тот, Кто столь чудесным образом спас меня от смерти, может спасти меня от моего безотрадного положения.

Я отдален от всего человечества, я отшельник, изгнанный из общества людей. / Но я не умер с голоду и не погиб в этом пустынном месте, где человеку нечем питаться.

У меня мало одежды и скоро мне будет нечем прикрыть свое тело. / Но я живу в жарком климате, где можно обойтись и без одежды.

Я беззащитен против нападения людей и зверей. / Но остров, куда я попал, безлюден, и я не видел на нем ни одного хищного зверя, как на берегах Африки. Что было бы со мной, если бы меня выбросило на африканский берег?

Мне не с кем перемолвиться словом и некому утешить меня. / Но Бог чудесно пригнал наш корабль так близко к берегу, что я не только успел запастись всем необходимым для удов­летворения моих текущих потребностей, но и получил возможность добывать себе пропитание до конца моих дней.241

Декабрист Гавриил Батеньков пробыл в одиночной камере Алексеевского равелина Петропавловской крепости девятнадцать лет и не сошел с ума только потому, что у него была Библия (и ничего, кроме нее!). И это несмот­ря на то, что у него были все признаки психической болезни. После этого он отбыл еще десять лет своей Томской ссылки. Всего те же двадцать восемь робинзоновских лет. Вера позволяет жить тогда, когда жить невозможно.

В последней записной тетради Ф.М. Достоевский пишет: «...Не как мальчик же я верую во Христа и Его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла...»242. А без осанны Христу это гор­нило непроходимо. Праведный своею верою жив будет. Писатель Варлаам Шаламов утверждал, что в сталинских лагерях духовно сламывались все, все узники и все охранники. Это был отрицательный опыт существования человека. Сохранялись и выживали духовно только религиозники. Только вера позволяла жить. И Достоевский в свое время прошел через «мертвый дом», через него прошла его «осанна». Осанна Достоевского прошла через «горнило сомнений». Не прост был путь писателя к вере, к Богу. Каждый век порождал своих аввакумов, которые не могли вместить в себя пути Бо­жии. Рене Декарт и вовсе выдвинул основным принципом философии все подвергать сомнению. Да, все можно пропустить через горнило сомнений, только этим жить нельзя. Сомнение ведет в «мертвый дом» в любых смыслах этого слова, как оказался в своем мертвом доме и Достоевский. «Осанна», то есть спасение – только в вере! Верою можно жить. Можно жить даже в мерт­вом доме. Холодящий ужас безответных вопросов преодолевается верой и доверием – и не только преодолевается, но и душа обретает радость жизни, которую она не могла бы получить даже получив четкие ответы на свои во­просы. Праведник своею верою жив будет.

Раскольникову у Достоевского снится сон социального переустройства мира по началам справедливости. Это чтобы ответы были на аввакумовы вопросы. Только видится это Раскольникову почему-то в виде моровой язвы. «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве... Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих пригово­ров, своих научных взглядов, своих нравственных убеждений и верований... Все и все погибало. Язва росла и подвигалась дальше и дальше. Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очис­тить землю, но никто и нигде не видел этих людей, никто не слыхал их слова и голоса»243.

От вавилонских времен человечество строит великую цивилизацию, об­щество социальной справедливости. Демоны, подобные трихинам сна Рас­кольникова, внедряются, как язва, в тела и сознание людей. И чем больше распространяется эта язва, тем увереннее люди в своей правоте. Один из по­следних примеров – ювенальная юстиция, разрушающая вековечную пятую заповедь Божию, входящая все глубже в общество и распространяющаяся по странам как новое достижение гуманизма, а, фактически, язва моровая. И «только несколько человек» могут спастись во сне Раскольникова. Это и есть праведники, которые своею верою, своею верностью живут, а ими и мир еще держится. «Не стоит село без праведника, а город без трех», – дав­но заметил русский народ в своей пословице. Одолеть зло возможно лишь на уровне личной веры и верности Богу, а не через социальное переустройство жизни.

Посредь неправды и несправедливости, никчемности и ничтожности этой жизни восклицает один из героев рассказов Чехова: «Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую...»244. Утомленные жизнью, оживают Аввакумовой верою, и нет других сил, чтобы жить.

Не знающая покоя и кипящая в страстях душа поэта от лжи и иллюзор­ности земной жизни, от поиска ненужной правды восходит к правде Авваку­мовой.

Сергей Есенин:

Жизнь – обман с чарующей тоскою,

Оттого так и сильна она

Обратись лицом к седьмому небу245,

По луне гадая о судьбе,

Успокойся смертный, и не требуй

Правды той, что не нужна тебе.

……………………………………..

Я живу давно на все готовым,

Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси,

Нет тепла от звездного огня.

Но и все ж, теснимый и гонимый,

Я, смотря с улыбкой на зарю,

На земле, мне близкой и любимой,

Эту жизнь за все благодарю.246

Не гадай о своей судьбе, успокойся и не требуй «правды той, что не нужна тебе». Так вскипает и, как пена морской волны, опускаясь, исчезает прав­доискательство поэта. Холодят душу эти выси правды земной, нет тепла от звездного огня философов и политиков. Смирись и улыбнись, и за все благодари – такова теодицея поэта.

Человеку свойственно Божью правду искать на земле.

Человеку свойственно напрасно тратить время.

Понял теперь я:

Наша свобода – только оттуда бьющий свет247

Таково прозрение другого поэта – Николая Гумилева. Это прозрение сродни тому, которое некогда, стоя на сторожевой башне, имел святой про­рок Аввакум.