Само слово «теодицея» было введено в богословие и в философию в 1710 г. Г. В. Лейбницем.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) – гениальный немецкий уче­ный математик и физик, знаменитый философ и правовед.

Одновременно с английским ученым Исааком Ньютоном, но независи­мо от него, Лейбниц создает дифференциальное и интегральное исчисление, или математический анализ, получивший у нас название «высшая математи­ка». Кстати, именно Лейбницу принадлежат сами термины «дифференциал» и «интеграл» и их общепринятое обозначение и употребление.

Лейбниц участвует в разработке классической механики, в формирова­нии представления об импульсе и кинетической энергии.

Лейбниц четко формулирует «закон достаточного основания» и основные четыре закона формальной логики.

По почину Лейбница в 1700 г. основывается Академия наук в Берлине, и он становится ее первым президентом. Лейбниц лично общается с импера­тором Петром I Великим и полагает основание открытию Санкт-Петербург­ской академии наук.

В 1710 году выходит в свет знаменитое богословско-философское произ­ведение Г. В. Лейбница «Опыты Теодицеи о благости Божией, свободе чело­века и начале зла», в котором впервые и употреблен сам термин «теодицея», или «феодицея» (ϑεοδικαία), что значит «Богооправдание». Теодицея Лейб­ница является продолжением богословских суждений об этом Блаженного Августина и св. Фомы Аквинского (1225–1274).

Размышления Г. В. Лейбница мы будем цитировать из его Приложения к основному тексту работы: «Оправдание Бога на основании его справедли­вости, согласованной с прочими Его совершенствами и всеми Его действия­ми», указывая соответствующие пункты текста.

Лейбниц формулирует, пожалуй, основной тезис своей теодицеи таким образом, что Бог сотворил наилучший из возможных миров. А наилучшим является мир совершенной гармонии.

«Благодаря бесконечной мудрости Всемогущего в соединении с Его не­измеримой благостью не могло быть создано ничего лучшего..., чем то, что было создано Богом; и, следовательно, все вещи находятся между собою в совершенной гармонии и дышат полным согласием»1053. Об этом же Лейбниц говорит и так: «Между бесконечным числом возможных рядов вещей Бог избрал наилучший и, следовательно, таковым является именно тот ряд, который существует в действительности. В самом деле, во вселенной все гармонично...»1054.

Как же в этот наилучший ряд вписать слезинку ребенка, все ужасы и не­счастья, неправду и несправедливость, грех и вечные муки? Раскроем рассуждения Лейбница по этим мучительным вопросам.

Лейбниц развивает тезис, что зло допущено Богом в этом мире, чтобы до­стигнуто было большее добро.

«Зло метафизическое (то есть несовершенство в вещах вообще) и физи­ческое (зло наказания у существ разумных) становится иногда вспомога­тельным добром, являясь средством для добра более значительного...

Зло допускается не из принципа абсолютной необходимости, но из прин­ципа целесообразности. Ибо необходимо должно существовать основание, почему Бог скорее допускает зло, чем не допускает, но основание Божествен­ной воли можно найти только в благе»1055.

Бог Сам никогда не совершает зло, но Он попускает ему быть в Своем тво­рении, чтобы оказалось возможным еще большее добро. В мире зла любовь, милосердие, мужество, верность имеют еще большую возможность саморас­крытия, нежели при отсутствии зла. И потому Бог скорее допускает зло, чем не допускает.

Лейбниц утверждает, что то, что видится нам несообразным, не есть не­сообразное, а есть не понятое нами в делах Божиих. «И поэтому всякий раз, когда какая-либо вещь из творений Бога кажется нам достойной порицания, мы должны заключить, что она недостаточно нами познана и что мудрец, ко­торый постиг бы ее, решил бы, что невозможно даже и желать чего-либо луч­шего»1056.

Кульминацией предыдущей мысли является утверждение, что в мире до­пущено зло, чтобы явилось совершеннейшее – Богочеловек Иисус Христос. Блаженный Августин когда-то воскликнул: «О, блаженная вина Адама, ко­торая дала нам такого Христа!» Лейбниц об этом говорит так: «Главным же основанием для выбора наилучшего ряда вещей, то есть настоящего ряда, был Христос – БОГОЧЕЛОВЕК, Который, однако, в качестве твари, превы­ше всего вознесенной, должен был заключаться в этом наилучшем ряде как часть или, лучше, Глава сотворенной вселенной... Он, благодаря Которому всякая тварь освободится от рабства порчи во свободу славы чад Божиих»1057.

Распятый и воскресший Христос – вот оправдание того, что в мире Богом было попущено зло!

Далее Лейбниц переходит к частным вопросам, которые ставит жизнь. Вместе с пророком Аввакумом «другие находят особенно дурным то, что добро и зло физическое распределены несоразмерно добру и злу мораль­ному, то есть часто добрые бывают несчастны, а злые – счастливы»1058. Об этой несправедливости в жизни Лейбниц рассуждает вполне со­гласно с малой теодицеей св. Иоанна Златоуста. Лейбниц предлагает два ответа: «Во-первых, ответ данный апостолом, – что печали этого века не­достойны сравнения с будущей славой, которая будет проявлена в нас, и, во-вторых, ответ, данный Самим Христом в его чудесном сравнении, что, если пшеничное зерно, упавшее в землю, не умрет, оно не принесет своего плода»1059.

Лейбниц обращается и к тяжелейшему вопросу, как соотнести вечное бла­женство с вечными муками, в которые, в соответствии со словами, что много званных, а мало избранных1060, попадет большинство людей. По­лучается, что зло будет преобладать над добром. Ответ Лейбница сводится к тому, что «слава блаженных может быть столь велика вследствие созерцания Бога, что страдания всех осужденных не будут в состоянии сравниться с их блаженством»1061. Величие Царства Небесного и Божьего Града не­сравненно превзойдет ужас геенны. С суждением Лейбница легко согласить­ся, но едва ли этим можно вырвать занозу неизбывной боли – а как же те, что не спасутся? Чувствует это и ум нашего ученого. Отвечает он традиционно, ссылаясь на свободную волю человека: «Впрочем, если страдания осужденных постоянны, то это происходит вследствие постоянной их злобы»1062.

Два жестких вопроса обвинителей Бога.

Вопрос первый: Бог, все сотворивший, сотворивший мир с грехом, попус­кает зло, или даже содействует злу. Где же Его святость?

На это Лейбниц отвечает так: «Если бы Бог не избрал наилучшего уни­версума (в котором, однако, случается грех), Он допустил бы нечто худшее, чем все грехи тварей, ибо Он нанес бы ущерб Своему собственному совер­шенству и тем самым совершенству других: Божественное совершенство не может не избрать наиболее совершенного, так как менее благое заключает в себе некоторое зло»1063. Мир без существ со свободной волей, а зна­чит без греха и зла, был бы хуже мира с существами, наделенными свободной волей, а значит и с возможностью грешить. И это было бы еще бо́льшее зло. Мир без зла – это мир без совершенства, а значит уже и не подлинно святой.

Вопрос второй: где всеведение и всемогущество Божие, то есть Его вели­чие, если сотворен мир, в котором есть зло?

Отвечает Лейбниц, исходя из своей основной концепции, – совершенство мира, в котором есть возможность (но не необходимость!) зла, больше, чем мира, в котором этой возможности бы не было. «Таким образом, основание зла необходимо, тогда как происхождение зла случайно, то есть необходи­мо, чтобы зло было возможно, и случайно то, что зло действительно»1064.

Лейбниц рассуждает о свободе и необходимости в отношении зла. Ученый настаивает на том, что Предведение Божие творит мир с возможностью зла, как самый совершенный из миров, но при этом зло не становится необходи­мостью для сотворенных существ. Они совершают его добровольно, а значит не по необходимости, а свободно – и в этом смысле зло в этом мире случайно.

«Что касается СВОБОДЫ, то она остается невредимою среди какой бы то ни было человеческой испорченности; так что человек никогда не совершает греха по необходимости, как бы ни было несомненно то, что он согрешит... И ПРЕДВЕДЕНИЕ или ПРЕДУСТАНОВЛЕНИЕ БОЖИЕ, хотя само по себе оно и непогрешимо, однако отнюдь не налагает НЕОБХОДИМОС­ТИ. Ибо в идеальном ряде возможностей Бог видит вещи, какими они будут, и между ними – человека, по свободной воле совершающего грех; и, решая привести к существованию этот ряд, Бог не изменил природы вещей и не сделал необходимым того, что случайно»1065.

Бог всех предоставил своей свободе, а значит некоторых – своей злобе. Иной мир не мог бы нести в себе печати богоподобия, а значит был бы менее совершен. «Но непроницаемая глубина заключена в сокровищах божествен­ной мудрости, или в сокровенном Боге, или – что то же самое – мировой гар­монии вещей, которая заставила Его счесть действительный порядок уни­версума, заключающий в себе события, которым мы удивляемся, и решения, пред которыми мы преклоняемся, за наилучший и предпочесть его другим»1066.

Так размышлял над извечными аввакумовыми вопросами гений Готфри­да Вильгельма Лейбница, одного из двух творцов высшей математики. Ве­ликий ум Лейбница удивлялся премудрости Божией и преклонялся пред нею. Кстати, его неподражаемый английский коллега – другой независимый творец высшей математики и всей классической физики, сэр Исаак Ньютон снимал шляпу всякий раз, хотя бы где и случайно, услышав вслух произ­несенное имя Божие. Этому научила ученых высшая гармония мира, чувст­вовать которую им было дано более, чем другим смертным.