ИИСУС ХРИСТОС1178
... И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал ему: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал ему: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи мне имя Твое. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моем? Оно чудно. И благословил его там... И взошло солнце, когда он проходил Пенуэл, и хромал на бедро свое. Поэтому и доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова.1179
За две тысячи лет до земной жизни Иисуса Христа святой праотец Израильского народа возвращался из далекой чужбины в свое отечество. Ему предстояла встреча с братом, который хотел его убить.
...Родные места после долгих лет скитаний на чужбине, предстоящая завтра встреча – все тревожило и волновало. Что готовит день грядущий?...
И вот настала ночь. Он оставил свои стада и слуг, оставил своих жен и детей у потока реки Иавок и уединился в ночной темноте. И там произошла та страшная и священная, таинственная борьба, о которой повествует бытописатель.
Та святая борьба Иакова с Богом таинственно вводит нас в еще более священную борьбу Великого и Единого Голгофского Борца – Христа.
... И находясь в борении, прилежнее молился1180.
В ночную мглу, пройдя долину Кедрон, оставив засыпавший угомонившийся Иерусалим, оставив уют Сионской горницы, оставив Своих учеников, взяв из них только трех ближайших, но потом и их оставив, углубился на расстояние вержения камня в ночной Гефсиманский сад Иешуа. Тень раскидистых дерев приняла Его в лоно свое. Сомкнулись над Ним кроны вековых дерев, и только струилось мягкое серебро полной луны, высвечивая Великого Борца из мрака таинственной ночи.
... и началась брань.
То боролся Иисус, Сын Человеческий.
Кто был этот Некто, встретивший Его в ночи и боровшийся? Иаков боролся с Богом, но сказано было ему: И человеков одолевать будешь. Так Новый Иаков, воплощенный Единородный Божий Сын вступил в брань с человеками, с немощью и грехом человеческой природы. Немощь, имея Сам по воплощению, грехи взяв на Себя, как Агнец Божий1181.
В ту ночь живо предстоял Иакову образ отца его Исаака-старца. Тот отвращался от него, но не отпустил его Иаков, пока тот не благословил его. Все это живо вспоминалось и боролось в нем.
В ту Гефсиманскую ночь, освещенный лунным светом, боролся Иисус от лица всех святых богоборцев, боролся, упраздняя их страшную неизбывную боль о правде Божией, которую они не могли найти. А эта Правда была в Нем – Гефсиманском Страдальце – Борце. Боролся одиноко за всех погрузившихся в пучину зла и страданий, боролся всеми оставленный. То была последняя, высшая теодицея.
Трижды вступил Он в брань. Страшно писать и говорить что-либо об этой борьбе, свидетелями которой мы не были. Страшно проронить слово недостаточно благоговейное и священное. Страшно словом своим неосторожным оскорбить и осквернить как-то святость Божественного Борца.
Борение первое.
Долго молчал тенистый ночной сад. Но вот вопль разорвал то страшное безмолвие: О, если бы Ты благоволил пронести Чашу сию мимо Меня, если возможно, да минует Меня Чаша сия. То боролась немощь Сына Человеческого, страшась ужасного страдания. То боролась чистота Его, страшась погрузиться в пучину всех грехов людских. То боролась жизнь со смертью, та борьба и ныне отражается в борении всего живущего с дыханием смерти.
И если сначала Иисус молил предположительно: если возможно, то потом уже взывает утвердительно: Авва, Отче! все возможно Тебе. Иисус Сам отвечает на Свой вопрос: Если возможно? И отвечает утвердительно: «Да ведь все возможно, ведь все, а значит и это, возможно Тебе». Это была страшная минута, когда казалось, что немощь человеческая победит. И могла бы, ведь сказал же Иисус потом Петру: Или думаешь, что Я не могу умолить теперь Отца Моего и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов ангелов? Значит и теперь, и даже потом еще, немощная человеческая природа могла бы умолить, победить и...тем потерпеть страшное поражение в этой битве!
Но Иисус не умолил, подставил бедро для поражения, как Иаков, и воскликнул: Впрочем, не как Я хочу (а значит немощь человеческая хотела), но как Ты!
Так сдался Человек Богу и тем победил Себя на первый раз.
Борение второе.
Вторично Христос приступает к Отцу. Но теперь уже как бы сразу сдаваясь. Сразу утверждая саму невозможность минования Чаши, которую допускал в первый раз:
Отче мой, если не может Чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя. Если иначе не возможно, то пусть будет так. Сдается Иисус, побеждая в страшной битве.
Борение третье.
И в третий раз приступил к молению о Чаше изнемогающий Борец – Страдалец, но скорее уже не для того, чтобы бороться с нею, а для того, чтобы всецело сдаться, принять, как Иаков, поражение бедра и тем одержать великую Гефсиманскую победу.
... Он смолк. Предутренне смолкли раскидистые дерева сада. Сгустилась тьма пред хотящим вскоре взойти солнцем. Он был хром и победил.
Чаша гнева Божия, чаша людских страданий и скорбей – Его. Страшная чаша греха и беззаконий изгнанников из рая – тоже Его. В том страшная теодицея Иисуса Христа. Божественный Логос воплотился не для того, чтобы ответить на вопросы Аввакума, на вопросы Многострадального Иова, на вопросы сиднем на лавке сидящего Ильи Муромца. Больному не лекция нужна о его болезни, а исцеление; голодному – не физиология питания, а пища. Не объяснять причину страданий и зла пришел Иешуа, а взять их на Себя, освободив нас. Не философ, а Искупитель, Спаситель. В том евангельская теодицея. Люди, Я пью Чашу ваших грехов, ваших скорбей и страданий, и вам даю Чашу Моей крови, Чашу Моей любви. Вот и все. Вот и вся теодицея.
Это и есть то видение Аввакума на сторожевой башне, которое относится к определенному Иисусу, к Его времени и говорит о конце всякого зла и не обманет! А ты, недоумевающий о Боге человек, хотя бы и замедлило сие видение Гефсиманско-Голгофской тайны, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится1182.
Долго длилась борьба Иакова-праотца. И боровшийся, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним...
... и взошло солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро свое.
Долго длились страшные часы ночного Гефсиманского борения. Мучительно долго длился отвратительный суд над Иисусом. Уже и солнце взошло. И вот – Голгофа, Крест. Это как поражение бедра Иаковлева. Это центральный, переломный момент в священной борьбе, в Иисусовой Феодицее. Без этого поражения победы бы не было.
И вступил Иисус, Иешуа га-Ноцри, в крестную борьбу Голгофскую.
Арена борьбы – Путь скорбный и сама Голгофа.
На Скорбном пути трижды падал Он под тяжестью креста.
Иисус боролся с позором и проклятием креста, взяв и позор, и проклятие людское на Себя.
Божественный Страдалец претерпевал муки телесные, и ранами Его мы исцелились1183.
Одинокий, Он боролся во тьме трехчасовой.
И, оставшись один, боролся Иаков с Богом отца своего Исаака, с Богом Авраама... И, оставшись один, всеми брошенный, боролся Иисус, Сын Человеческий, от лица Аввакума, от лица Иова, Моисея, Павла, Ильи-богатыря и Саровского Серафима, от лица всех нас, недоумевающих о правде Божией и страждущих во зле, боролся с недоумением их, с мукой их святого богоборчества.
Какой отец не поразит врагов, незаслуженно поносящих, бьющих, убивающих сына его?! Кто бы выдержал такое? Разве не мог бы Он, Отец вселенной и Распятого Страдальца Отец, отнять дух и скрыть Лицо Свое и весь мир, и распинатели обратились бы в прах1184?
Мог бы и был бы прав.
Подобно Боровшемуся с Иаковом, говорит правосудие Распятому:
Отпусти меня, Твои распинатели отвратились от спасения; Ты пришел к ним, но они не приняли Тебя. Люди более возлюбили тьму, нежели свет (Ин. 3,19) – так пусть же и сгинут в том, что избрали. Голгофская тьма окутала землю – пусть же вечно пребудет на ней ночь.
И было бы так.
И ночь уже не сменялась бы днем, и зло не рассеивалось добром.
Была бы ночь за ночью и зло было бы после зла.
Но возопил Распятый:
– Отче! прости им, ибо не знают, что делают!
И любовь удерживает поражавшую вечным мраком руку правосудия Божия.
– Правосудие, простой человеческий расчет справедливости, ты говоришь Мне: Отпусти, брось Своих распинателей.
А Я не отпущу. Не отпущу, пока не отпустит Отец их грех, пока прощение Небесного Отца не будет на всех них, ибо не ведают, что творят! Правдолюбцы, вы хотели наказания грешников, а Я хочу их прощения!
... и поражено было бедро Иакова.
Люди прощены, а Он распят.
Трижды боролся Иисус в саду Гефсиманском. Дважды на Голгофе. Трикирий и дикирий Великого Архиерея. Не сразу после того, как вымолил Иисус людям прощение, кончилась тьма на Голгофе, не сразу солнце засветило.
Мрак еще только сгущался.
Взывал Иешуа к Отцу Своему о прощении распинателей, взял грех их на Себя, чтобы в пыль не возвратились1185. Тогда от их лица Сам остался Один на кресте. В Сыне всегда было благоволение Отца1186, а теперь проклятие людское Он взял на Себя1187. Люди, правдолюбцы, богоборцы – вы хотели правды Божией и вот она перед вами – на Голгофе распят Христос. И сбылись тогда слова пророка: И к злодеям причтен1188. За нас, к нам, к злодеям Он причтен, не сотворив греха.
И отделил Бог свет от тьмы1189. Вся вселенская тьма и ночь сгустились на Голгофе, воплотились в Распятом. И испытал Он муку богооставленности. Испытал за нас за оставлявших Бога.
О, адская мука!
И борьба сверх сил. Страдая, Распятый вопиет:
– Боже Мой! Боже Мой! Внемли мне.
Но молчит Отец.
– Внемли Мне, для чего Ты оставил Меня?1190. Меня оставили все, все-все.
Но Ты, Отче, почему Ты оставил Меня?
Не разделялась Троица, не покидало Божество распятую Плость. То стонал Иисус от лица мучившихся в своей богооставленности.
Вот вечный мрак, и абсолютная тьма. Вот он ад, вот тьма кромешная! Где нет Бога, там ад, там ночь.
И борется за богооставленных.
– Боже Мой, Я вопию днем – и Ты не внемлешь Мне, ночью – и нет Мне успокоения... Избавь от меча душу Мою и от псов одинокую Мою1191.
Был вечный мрак, адская ночь, выли псы.
Иисус боролся.
Здесь смолкает все. Этого не испытал никто.
И когда отступили от Него все, тогда был Он один.
– Изгнан Адам. Люди оставили Тебя, Боже, и Ты отвращал от них Свой Лик. Здесь, на кресте, Я беру весь грех и всю вселенскую скорбь на Себя и за них, за всех оставленных, взываю: Элои! Элои! ламма савахфани?... Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?1192.
И после того из пустоты человеческого одиночества Иисус воззвал с креста к Отцу:
Отче! В руки Твои предаю дух Мой!1193.
И сие сказав, испустил дух. Стало тихо.
Тьма кончилась.
Светило солнце.
Поражено бедро Иакова. Он пошел, хромая, навстречу восходящему солнцу. Начинался новый день. Приближалось примирение с братом...
Христос Распятый, подобно Иакову-праотцу, пошел навстречу новому дню, неся крест. Восходило солнце христианства. Начиналась новая эра.
...И доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе бедра, потому что Боровшийся коснулся жилы на составе бедра Иакова.
Потому в Новозаветном Израиле христианин доныне чтит Крест и лобызает раны Пораженного и Победившего святого Борца-Христа.
