Аврелий Августин, епископ Иппонский (354–430) – великий святой За­падной и Вселенской церкви. Мысль блаженного Августина стала осново­полагающей в Западноевропейской средневековой цивилизации. Едва ли был какой вопрос, в разрешении которого не билась бы мысль этого святого человека. Аввакумовы вопросы вовсе не обошли стороной великого северо-африканца.

«–Ия искал, откуда зло,

но искал плохо и не видел зла, в самых розысках моих...

– Вот Бог, и вот то, что сотворил Бог; добр Бог и далеко-далеко превосхо­дит создание Свое; Добрый, Он сотворил доброе...

– Где же зло и откуда и как вползло оно сюда?

В чем корень и его семя?»1046

Блаженный Августин предлагает два варианта рассуждений на тему тео­дицеи – метафизический и эстетический.

ТЕОДИЦЕЯ МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ

К вопросам теодицеи Августин подходит с позиции космологической или метафизической1047. Согласно Блаженному Августину, всякое бытие есть бла­го – оно является бо́льшим или ме́ньшим благом в зависимости от бо́льшего или ме́ньшего участия в бытии абсолютном, которое есть Бог. Метафизиче­ской основой зла является неполнота бытия, несовершенство всего, сущего ниже Бога. Всякое бытие есть благо по отношению к нижестоящему его благу и есть зло по отношению к вышестоящему его бытию. Так, быть полковником – это зло (несчастье) для генерала и благо для майора (посчастливилось!). Зло есть privatio – лишенность, отсутствие полноты бытия. Зло не субстанци­онально – оно эпифеномен нисходящей иерархии бытия. В церкви зло, грех всегда именовались падением. В мире есть зло потому, что он сотворен из ни­чего. Существующий мир есть лучшее, что могло быть создано из ничего.

Зло блж. Августин находит в ухудшении – в переходе от бо́льшего добра к меньшему. «Все что есть – есть доброе, а то зло, о происхождении которого я спрашивал, не есть субстанция; будь оно субстанцией, оно было бы добром,

а)      или субстанцией, не подверженной ухудшению вовсе, то есть великой и доброй;

б)      или же субстанцией, подверженной ухудшению, что было бы невоз­можно, не будь в ней доброго».

Блаженный Августин мыслит так, что пред Богом в Его творении нет зла. Зло – явление частное, в целом – все ко благу.

«И для Тебя вовсе нет зла, не только для Тебя, но и для всего творения Твоего, ибо нет ничего, что извне вломилось бы и сломало порядок, Тобой установленный. Злом считается то, что, взятое в отдельности, с чем-то не со­гласуется, но это же самое согласуется с другим, оказывается тут хорошим и хорошо и само по себе».

Пример: Тюрьма не согласуется с желанием быть на свободе, но она согла­суется с желанием иных быть огражденными от опасных людей.

Эту свою мысль блаженный Августин завершает словами: «Охватив мыс­лью все, я уже не желал лучшего (мира); высшее, конечно, лучше низшего, но, взвесив все по здравому суждению, я нашел, что весь мир в целом лучше высшего, взятого в отдельности».

Пояснение: Праведник лучше грешника, однако мир в целом, в котором есть праведники и грешники, лучше отдельно взятого праведника.

Так мыслил Августин.

В своих исканиях мысль Августина доходила до дуализма, но отвергала его, как мысль чужую. «И так как не осмеливалась душа моя объявить, что Господь мой не нравится ей, то и не хотела она считать Твоим то, что ей не нравилось. И отсюда дошла она до мысли о двух субстанциях, но не находила покоя и говорила чужим языком».

По Августину, в иерархии Божьего творения все благо. И хорошо, когда ме́ньшее благо устремляется к бо́льшему. Зло же начинается тогда, когда вы­сшее устремляется к низшему. Это низшее там, на низшем уровне есть благо, но оно перестает быть таковым, когда к нему устремляется высшее, ведь для высшего оно не было предназначено.

«И я по опыту понял, что неудивительно, если хлеб, вкусный здоровому, мучителен есть, когда болит небо; свет, милый хорошим глазам, несносен больным. И Твоя справедливость не нравится грешникам, а тем более змеи и черви, которых Ты создал хорошими, подходящими для низших ступе­ней Твоего творения; для них подходят и сами грешники, поскольку утра­тили они подобие Твое; они приблизятся к более высоким ступеням, по­скольку это подобие восстановят. Я спрашивал, что же такое греховность, и нашел не субстанцию: это извращенная воля, от высшей субстанции, от Тебя, Бога, обратившаяся к низшему, отбросившая прочь внутреннее свое1048и крепнущая во внешнем мире»1049.

ТЕОДИЦЕЯ ЭСТЕТИЧЕСКАЯ

Во внутреннем соответствии с теодицеей метафизической блаженный Ав­густин строит свою теодицею эстетическую. Этому посвящен его трактат «О порядке», увлекательно построенный в форме беседы-диспута Августина с его учениками и друзьями.

Блаженный Августин задается аввакумовским вопросом теодицеи: «Ка­ким образом так бывает, что Бог о делах человеческих печется, а между тем в этих человеческих делах всюду и всегда такая превратность, какую трудно приписать не то что божественному, но даже и рабскому управлению, если, конечно, дать такую власть рабу?»1050.

Еще прежде, чем раскрыть свою теорию о порядке, блж. Августин дает замечательный ответ на свой вопрос с позиции эстетической. Возмущенно­му наличием зла, превратностей и несообразностей в этом мире человеку св. Августин говорит: «Но ведь это то же самое, как если бы кто-нибудь, имея до такой степени слабое зрение, что взор его на мозаичном полу не мог бы охватить пространство, большее одного квадратика, стал бы уко­рять художника за неумение давать этим квадратикам порядок и известное расположение. Разве виноват художник в том, что его критик не способен воспринимать его мозаичные работы, сливающиеся во всей своей совокуп­ности в одно прекрасное целое? Но ведь именно это и происходит с теми недалекими людьми, которые, не будучи в силах своим слабым умом объ­ять всю совокупность и гармонию вещей, если что-нибудь причиняет им вред, и, по их мнению, этот вред велик, считают, что и во всем прочем царит великая мерзость»1051.

Итак, наша неспособность ответить на аввакумовы вопросы – это наша неспособность охватить своим взором весь мир в целом и все пути Промысла Божия. Добавим от себя пример. Человек рассматривает фрагменты иконы св. Георгия Победоносца, поражающего змия. Фрагмент – отвратительная зияющая пасть змия. Какой ужас может вызвать в человеке этот фрагмент, если он больше ничего не видит. Не видит картину в целом. Не видит доблест­ного воина на белом коне, не видит сверкающее копье, не видит спасенную царевну у врат города.

Создается впечатление, что в этой жизни, в мире, который во зле лежит, не­возможно усмотреть картину в целом. Это дело будущего века, это узрит об­новленный человек в новом творении Божием. А сейчас смотрим, как сквозь тусклое стекло, гадательно1052. Потому и все ответы святых от­цов и философов еще не совершенны. Однако, по мере духовного просвеще­ния и освещения, просветляется и «тусклое стекло». Потому и дороги нам рассуждения богомудрых отцов и откровения пророков. Кстати, апокатас­тасис – это попытка стереть змиеву пасть с иконы св. Георгия Победоносца. А потому лучше не строить свои рассуждения, а дожидаться Божиих ответов.

А теперь вернемся к блаженному Августину. Дальше в философской бесе­де о порядке он выстраивает свою рационально-стройную систему взглядов.

Основной тезис: «Вне порядка, по моему мнению, не бывает ничего» [О порядке, п. 3]. И дальше: «Кто станет отрицать, великий Боже, что Ты управляешь всем в порядке?» [там же, п. 5]. Этого, естественно, верующий отрицать не может. Тогда тут же возникает вопрос «на засыпку»:

– «Неужели... заблуждение не противно порядку?» [там же, п. 6].

И следует дерзновенный ответ:

«Нисколько не противно!.. Ибо добро и зло в порядке вещей» [там же].

Как это можно осознать? Блж. Августин отвечает на это дальнейшим рас­крытием своего основного тезиса: «Бог зла не любит... не в порядке это, что­бы Бог любил зло. Но почему бы самое зло не могло быть в порядке, даже если Бог его не любит?» [там же, п. 7]. То, что не любимое Богом может быть в Богом любимом творении – это некая высшая мудрость Божия, творящая красоту этого творения. «А все это [добро и зло] – принадлежность вели­кого порядка и божественного распоряжения, которое, поскольку охраняет единство всего в самой противоположности, приводит к тому, что и самое зло является необходимым. Через это, как бы некоторым образом из антите­зы (что нам приятно бывает и в речи), то есть из противопоставлений, обра­зуется красота всех вместе взятых вещей» [там же]. Вот это и есть основная мысль Августина в его теодицее.

В качестве примера блж. Августин красочно описывает, как он и его со­беседники стали свидетелями петушиного боя. Многое в этом бою было не­красивого и безобразного, но в целом произошло нечто «с законами природы согласное и потому – красивое» [там же, п. 8].

Рассуждают собеседники Августина и о Самом Боге. Бог – это высшее благо, а «там,., где все благо, там порядка не существует. Там царит высшее равенство, которое в порядке не нуждается» [там же, кн. 2, п. 1]. Порядок – только в сотворенном, а значит не совершенном мире, в котором имеет мес­то иерархия. Здесь у блж. Августина его эстетическая теодицея смыкается с его метафизической. Святой отец умозаключает: «Порядком управляется не одно только добро, но добро и зло вместе» [там же].

«У Бога порядок существовал всегда; и было ли это ничто, которое на­зывается злом, всегда, или оно началось когда-нибудь, поскольку порядок есть или сам добро, или от добра, – без порядка никогда ничего не было и не будет» [там же, п. 7].

Так думал о божественном порядке святого Бога блаженный Августин, о порядке, в котором имеют место добро и зло. Так протоптал блж. Августин дорожку дальнейшим европейским богословам и мыслителям на пути иска­ний Божией правды и справедливости в мире добра и зла.