ПЯТОЕ ГОРЕ
Над империей Навуходоносора, над царством надменного человека раскатами грома после удара молнии звучит пятикратное пророческое горе. Вслушайся всякий ищущий Божию правду на земле.
Первое горе обогащающему себя не своим.
Второе горе устрояющему гнездо свое на высоте.
Третье горе строящему город на крови.
Четвертое горе подающему ближнему своему питье с примесью злобы.
И звучит пятое горе, потерявшему живого Бога и беседующему с деревом и камнем, полагающемуся на свое произведение, учащемуся у того, в ком дыхания нет.
2.18–20 Что за польза от истукана,
сделанного художником,
этого литого лжеучителя,
хотя ваятель, делая немые кумиры,
полагается на свое произведение?
Горе тому, кто говорит дереву: «встань!»
и бессловесному камню: «пробудись!»
Научит ли он чему-нибудь?
Вот он обложен золотом и серебром,
но дыхания в нем нет.
А Ягве – во святом храме Своем:
да молчит вся земля пред лицем Его!
По содержанию слова восемнадцатого и девятнадцатого стихов можно поменять местами, что и сделали издатели Bible de Jerusalem (английское издание Иерусалимской Библии). Такой порядок слов соответствует и всем четырем предыдущим провозглашениям горя «Насмешливой песни» Аввакума. Мы построим наши рассуждения в той последовательности, которая имеется в Библейском тексте оригинала и его переводов.
Пророк использует два слова – פסל (песел) и מסכה (массеха). Первое переведено истукан и означает вытесанного из дерева и камня идола. Далее будет сказано о говорящем дереву «встань» и камню «пробудись». Второе слово переведено синодальными переводчиками прилагательным литого. Это кумир, литый из металла.
...Просторы гор и степей.
Ушедшие века и цивилизации.
Одиноко и безмолвно стоят покосившиеся изваяния. В никуда смотрят каменные глазницы, в которых никогда не было глаз. Когда-то давно умершие боги оживают вновь. Не только тувинцы и хакасы, но и славяне и германцы, ища свою национальную идентичность, уже не как туристы, а, как поклонники духов и стихий, склоняются перед немыми идолами. И воскуряют фимиам. Совершают всесожжения. Взывают к Ваалам и Астартам. Зевс, Один, Перун, Иней Тайыг...
А когда-то осыпающиеся статуи были разукрашены. Вокруг них кипела и бурлила жизнь – цветная, шумная и таинственно-загадочная. Камлали шаманы, звучали бубны, плясали весталки.
– Когда-то?...
Да, когда-то, но и вновь! Боги хотят жить. Боги хотят жертв. Пролагаются пути и воздвигаются мосты, соединяющие прошлое и настоящее. Саянское кольцо; неоязычество славян; наконец, гималайские экспедиции Гитлера. Таинственная Шамбала. Гуру и махатмы. Аватары и христы. Энергетика космоса.
И до языческого Вавилона дошли пророческие речи.
Что за польза от истукана,
сделанного художником,
этого литого лжеучителя,
хотя ваятель, делая немые кумиры,
полагается на свое произведение?
Вот результат пятого горя, возвещенного пророком, – нет пользы! Почему? Человек вместо того, чтобы поклониться сотворившему его Богу, поклоняется богу, которого он сотворил сам. Это удобней. Это самопоклонение. Это поклонение своим идеям и своим страстям, самим же и обоготворенным. На первой стадии отпадения от Бога человек боготворит природу, творение Божие, воздавая им честь и славу вместо Творца. Таков и материализм, у которого все сотворила природа, кроме которой ничего и нет. Но на этом не останавливается отпадение от Бога. Дальше обязательно второй шаг – идолопоклонство. Поклонение не богозданной природе и стихиям ее, а поклонение своему произведению, своему творчеству. Этому много содействовало искусство, оставшееся без Бога, художники без Изряднохудожника. «Изряднохуд ожником» именуется Бог-Творец в молитве на пострижение волос при святом крещении. Поклоняющиеся природным стихиям, поклоняются духам этих стихий. Духам гор и степей, духам лесных чащ и водных глубин, духам огня и звезд. Поклоняющиеся идолам поклоняются собственным страстям и заблуждениям – винопитию и амурным приключениям, гордыне и лжи.
Пророк именует истукана лжеучителем, или пустым учителем (в переводе архим. Макария). И «песел», и «масеха» – пусты и лживы. Лживы не сами по себе, а той ложью, которую художник в них вложил. Вытесанные из дерева и камня, литые из металла, они лгут ложью человеческой. Через идола человек возвращается к самому себе, к своим порокам и заблуждениям и поклоняется им.
И самое горько-смешное, что ваятель, делая немые кумиры, бессловесные по сравнению с ним же, существом словесным, полагается на свое произведение. Таков отпавший от Бога человек, лауреат премий и конкурсов, не в Боге полагающий свое основание, а в собственных произведениях. То, что для своего появления нуждалось в художнике и для своего бытия нуждается в уходе и реставраторах, становится опорой потерявшего опору человека.
Таков был и Навуходоносор, надменный человек. Таков был Вавилон и царство его. Таково царство, несущее миру горе и несчастье. Где живой и вечный Бог, где Творец, если в мире царствуют идолы?!... Вселенский Пантеон, а где же Ты, Единый? Немые кумиры посылают своих всадников, несущих ложь и смерть, где же твои ангелы-вестники, Бог Живой? Так стонали на развалинах Иерусалима и на реках Вавилонских перед немыми идолами халдеев иудеи, имевшие Слово Божие. Так стонут словесные пред немыми и сегодня.
И вот, звучит уже пятое горе:
Горе тому, кто говорит дереву: «встань!»
и бессловесному камню: «пробудись!»
Научит ли он чему-нибудь?
Вот он обложен золотом и серебром,
но дыхания в нем нет.
В тот день много народа собралось у горы Кармил. С утра четыреста пятьдесят жрецов Бааловых взывают: Ваале, услышь нас! Уже полдень, но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. В полдень пророк Божий Илья стал смеяться над ними: Кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а, может быть, и спит, так он проснется. Бедные, жалкие жрецы – стали они кричать громким голосом, и кололи себя, по своему обыкновению, ножами и кольями, так что кровь лилась по ним. Прошел полдень, жрецы еще долго бесновались до времени вечернего жертвоприношения. Но не было ни голоса, ни ответа, ни слуха361.
В тот день еще задолго до жизни пророка Аввакума так очевидно сбылись пророческие слова: Горе тому идолопоклоннику, кто говорит дереву: «встань!» и бессловесному камню: «пробудись!» Не встанет тот, кто даже и не лежит, не проснется, кто даже не спит. Научит ли он чему-нибудь? И хотя он обложен золотом и серебром, но дыхания в нем нет...
Бездыханные идолы.
Горе взывавшим к ним. У их подножия они к вечеру того дня сами полегли бездыханно, пораженные пророком Илией.
Такая же участь в свое время постигла халдеев. Они разрушили храм Живого Бога, поклоняясь бездыханным. Они надмевались, превозносились, уничтожали. И постигло их, по слову пророка горе, пятикратное горе.
На холме перед дворцом Киевского князя Владимира стоял Перун, вытесанный из дерева, голова отлита из серебра, усы золотые. Этому дереву говорили: «Встань!» Серебрянной голове: «Пробудись!» Но не шевельнулись золотые усы. Весь истукан величествен и страшен, но дыхания в нем нет. И умерла вера в бездыханного. Столкнули не научившего ничему в воды Днепра. Волны пытались прибить его к берегу, но палками и шестами оттолкнули его, и унесло течение дерево, и потонул металл. Русь попрощалась с бездыханным и обратилась к Живому! Святая Русь...
Горе скачущим вокруг дерева и камня, злата и серебра. В них дыхания нет. Идол в мире ничто... Но язычники, принося жертвы идолам, приносят бесам, а не Богу!362. Это происходит с идолопоклонниками. В такое же капище превращается ушедшая от Бога цивилизация – и древняя Вавилонская, и современная, устремляющаяся к апокалиптическому Вавилону, матери блудницам и мерзостям земным, сидящей на водах многих и вином блудодеяния своего упивающую живущих на земле363. От Вавилонского столпотворения, когда возникли языки и язычество, боги и идолы; от надменного человека царя Вавилонского Навуходоносора, разрушившего Божий храм, полонившегдиБожий народ и поразившего многие народы, и до конечного Вавилона великой цивилизации антихриста звучит пророческое горе. Аввакумово горе переходит через века и тысячелетия в апокалиптическое:
Горе, горе тебе, великий город
Вавилон, город крепкий
ибо в один час пришел суд твой!364
Пал, пал Вавилон, великая блудница,
сделался жилищем бесов...365
Горе цивилизации, торгующей золотом, серебром, камнями драгоценными и жемчугом, виссоном и порфирой, шелком и багряницей, всяким благовонным деревом, всякими изделиями из слоновой кости и всякими изделиями из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицей и фимиамом, и миром и ладаном, и вином и елеем, и мукой и пшеницей, и скотом и овцами, и конями и колесницами, и телами и душами человеческими.
...и телами и душами человеческими.366
Вавилон всегда Вавилон, он мало меняется.
Нынешние мегаполисы любят украшаться игорными домами и торговыми центрами с звучным наименованием «Вавилон».
Горе! горе!...
Идол в мире ничто, но поклоняющиеся ему делаются жилищем бесов. Жаль, что и казачьи атаманы, и творческая интеллигенция, и партии патриотов вновь выуживают некогда низвергнутых и потопленных идолов. Вавилон всегда Вавилон, он мало меняется.
Горе тому, кто говорит дереву: «встань!»
и бессловесному камню: «пробудись!»
………………….
но дыхания в нем нет.
Библейские пророки обличают идолопоклонников в поклонении веществу, в котором дыхания нет. Действительно ли идолопоклонники были таковы? Язычники верили в одного Зевса, одну Афродиту, одного Перуна, а статуй их имели много. Думали ли они, что вот это вещество, этот кусок камня или дерева и есть их бог, как обвиняли их пророки?
Имеют место разные ступени идолопоклонства. Самая низшая – это фетишизм. Фетишист действительно думает, что вот это изваяние и есть его бог. Момент фетиша сохраняется, однако и в других, более одухотворенных формах идолопоклонства. За фетишем следует вторая ступень – поклонение духам природных стихий. Это поклонение ангелам и демонам. Причем ангелам воздается при этом не свойственная им честь. На третьей ступени язычник поклоняется духам, олицетворяющим его идеи и страсти, добродетели и пороки. Идол при этом есть материальное олицетворение, поэтому изваяний одного и того же божества может быть много. Изваяние – не просто икона, да и есть ли у духа определенный образ? Изваяние – скорее, жилище этого духа, его земная тень, его материальное присутствие в этом мире. Изваяние внутренне увязывается с божеством, порой отождествляясь с ним.
Вера библейских пророков чисто духовна, спиритуалистична, она не знает и не хочет знать овеществления Бога. Наличие храмовых ветхозаветных святынь никак не ставится ими при этом в один ряд с идолами.
Проходят века и тысячелетия.
В горах и степях безмолвствуют покосившиеся изваяния.
...дыхания в них нет...
А Ягве – во святом храме Своем:
да молчит вся земля пред лицем Его!
Это Божественное כי (ки), это Божье клеймо, Его священное ибо на идолопоклонстве. Идолопоклонстве, выплеснувшем море зла ханаанского, зла халдейского в этот мир. Зла, кричащего в этом мире и выдавливающего вопли и стоны недоумевающих. Где же при всем этом Бог?! – Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова – Бог Святой, Праведный и Многомилостивый. Где Тот, к Которому с жалобой своей поднялся на сторожевую башню Аввакум?
Аввакумово «ки», Божественное ибо, запечатлевает пятое горе, но и все пять горя сразу; завершает теодицею пророка и задает тон его новой песни, песни Аввакума-пророка (3 Глава). Регент Насмешливой песни дает пророческий знак умолкнуть хорам, пятикратно возгласившим горе надменному человеку, скоро зазвучит Молитва Аввакума пророка для пения367.
Идолам, в которых дыхания нет, противостоит Ягве יהוה, Господь и Бог Израиля, Господь и Бог безуспешно ищущих Его среди неправды всей земли.
Где же Ты?
– В мире неправда и зло;
– В мире нечестивец поглощает того, кто праведнее его;
– В мире идолы;
– В мире стон;
Где же Ты?
Ягве, Господь – во святом храме Своем
В храме Иерусалимском. В храме воздвигнутом премудрым Соломоном. Когда освящали этот храм, то священники вышли из святилища, облако наполнило ДОМ ЯГВЕ. И не могли священники стоять на служении, по причине облака, ибо слава Ягве наполнила храм Ягве.
Тогда сказал Соломон:
Ягве сказал, что Он благоволит обитать во мгле Святого Святых;
я построил храм в жилище Тебе,
место, чтобы пребывать Тебе во веки.368
Иудеи искали правду, а Она жила среди них. Привыкший взгляд иерусалимлян едва замечал жилище правды Божией, но цепко замечал свои обиды и предъявлял их. Обиженные, обделенные правдой иудеи не замечали, как обижали и сами обделяли других. А храм Ягве все-таки заметили – заметили, когда он оказался в руинах, разрушенный Навуходоносором. Разрушенный за неправды иудейские. Разрушенный еще большей неправдой поклонников немых идолов и истуканов.
В советские годы в России одиноко и пустынно стояли руины храмов. Уже никто не помнил, когда в них происходила служба. Уже и клубы перешли из них в специально отстроенные здания. И не раз и не два свидетельствовали люди, что слышали из храма удивительное пение. Кроме шаловливых мальчишек и бродящих по поселку коров едва ли кто и проникал в полумрак осиротевших стен и сводов.
– Кто же пел?
Верующие не сомневались:
– Ангелы.
