Ягве не оставил и Храмовую гору Иерусалима, на которой после нашест­вия халдейских орд уже не было храма. Но Он, Ягве Бог, был. И к Нему те­перь обращались очи иудеев. К нему из открытого окна постирались руки Даниила в далеком Вавилоне.

Храм Ягве-Бога – это небо и небеса небес. Это горний мир, в котором воспевали трисвятую песнь огнекрылые серафимы369. Иерусалимский храм – это земная проекция храма небесного, его образ и тень370. Еще Моисею Бог велел: И поставь скинию по образцу, который показан тебе на горе371.

И там, где Бог, там да молчит вся земля пред лицем Его! Не сказано даже «да слушает», а, именно, да молчит. Ягве Бог во храме Своем – да молчат идолы.

Ягве Бог во храме Своем – да умолкнут демоны, да посрамятся пророки их.

Ягве Бог во храме Своем – да смолкнет человеческая речь.

Ягве Бог во храме Своем – улягтесь страсти, исчезните помыслы.

Исихия – тишина и молчание, в которой пребывает Бог.

Ягве Бог во храме Своем – упразднилась теодицея.

С жалобой людского недоумения в беззакониях этого мира пророк взо­брался на сторожевую башню, он готов был услышать, что скажет ему Бог по этому поводу. Ему было интересно, что же отвечать людям по жалобе этой372. Ах, Аввакум, Аввакум, и все мы вместе с тобою! Это с перечнем наших жалоб ты пошел скандалить на небесах пред Вседержителем.

Ягве (Господь) – во святом храме Своем:

Да молчит вся земля пред лицем Его!

Вот и вся теодицея!

Бог во храме своем, да молчит и «эрец» и «адама́», да молчит вся земля, да молчат сыны Адамовы! Так это что? Бог затыкает рот правдоискателям и вопрошающим о правде Его? Не затыкает. Когда замкнут рот, тогда кри­чит душа. Здесь другое. Умолкают страсти. Улегается пена греховных волн души. Молчит гордыня, молчит себялюбие, молчит сребролюбие, молчит властолюбие. И в той тиши не ответы звучат, а живет Бог! – вот и все.

Митрополит Антоний Сурожский не раз беседовал с одной интелли­гентной иудейкой. У нее к Богу было много вопросов. Далеко не всегда митрополит мог ей ответить. Веру христианскую она не принимала. После долгого времени святитель как-то вновь встречает ее. Он спрашивает, как у нее дела. Та, светящаяся изнутри, отвечает, что приняла крещение. Тут митрополит Антоний присел и с любопытством – а как же вопросы? Та, почти беззаботно, – да нет, ничего такого я не узнала по их поводу, просто их больше нет!

... их больше нет.

Умолкла земля.

И Бог ничего особенного не говорит.

Он просто есть. Он здесь. Он жив. Он во храме Своем.

– А я?

– А я не хочу ни о чем думать и ни о чем говорить. У меня нет вопросов и я не ищу ответы. Я просто хочу быть в Нем, хочу быть в храме Его, в месте жилища Его.

Исихия – ответ теодицее.

И я пребуду в доме Ягве (Господнем)

многие дни373

Туда, а не на сторожевую башню Аввакума влечет меня душа моя.

Одного просил я у Ягве (Господа),

того только ищу,

чтобы пребывать мне в доме Ягве (Господнем)

во все дни жизни моей.374

Вторая Глава пророческой книги Аввакума. Первый и последний ее стих. Пророк переместился со сторожевой башни во святой храм. Жалоба и же­лание отвечать по ней сменились молчанием всей земли. Был одинок в ночи страж жалоб людских и оказался пред Лицем Его!

Обратимся еще к святоотеческим размышлениям над пятым пророческим горем Насмешливой песни Аввакума (2,18–20).

Св. Феофил Антиохийский, шестой по преемству епископ Антиохийской церкви (169–180), писал Автолику, образованному и влиятельному язычнику, предубежденному против христианства, о суетности поклонения идолам и сти­хиям: «Божественный закон запрещает нам поклоняться не только идолам, но и стихиям: солнцу, луне и прочим звездам; кроме того, не должны мы служить ни небу, ни земле, ни морю, ни источникам или рекам: только единому истин­ному Богу и Творцу вселенной мы должны покланяться в праведности сердца и с чистым умом... Подобным образом (говорил) и Аввакум: Что пользы чело­веку в изваянии, что изваял он ложный вымысл? Горе тому, кто говорит кам­ню: восстань, и дереву: возвысься»375.

Блж. Иероним подробно раскрывает значение пророческого текста. Свя­той отец относит, в первую очередь, слова пророка Аввакума об истукане к Навуходоносору, который «устроил статую идола Бэла [Вила] и поставил ее на поле Дура [или «Деире», син. перевод]... Итак, Писание выражает удивле­ние безумию и глупости царя, так как он сам приказал устроить золотую ста­тую и сам же, измысливший изваяние, верит тому, что измыслил»376. Блж. Иероним очень четко обозначает порочный круг идолопоклонства. Латинское изречение е me alo («собою питаю») превращается в «сам себя со­бой питаю». Измысливший поклоняется своему измышлению. По большому счету это принцип всей Вавилонской цивилизации всех времен.

Помимо того, блж. Иероним относит Аввакумовы слова не только к Навуходоносоровому изваянию, но и вообще к идолопоклонству. «Впрочем, это мы можем понять и вообще против всех почитателей идолов»377.

Блж. Иероним к образу идолопоклонства у Аввакума прислоняет горячую проблему своего времени – борьбу с ересями. «Я думаю, что резное и литое изоб­ражение – это догматы извращенные, которые составляют предмет почитания со стороны тех, которые их измыслили»378. В особенности святой отец указывает на Ария и на Евномия. Блж. Иероним находит некоторое соответс­твие в резных и литых идолах разного рода ересям, отличающимися по своему культурному уровню. «Резное изображение, – стоящее в связи с камнями, – усматривается в тех учениях, нелепость которых открывается с первого взгляда. Литое изображение оказывается там, где повидимому есть некоторые основания премудрости мира сего и где идол образуется, – как бы из некоторого золота, из учения философов и с помощью блестящего красноречия»379.

Блж. Иероним детально раскрывает пророческие слова об изваянии: но нет в нем никакого духа. Еврейское слово רוח (руах) «понимается обыкно­венно или как дух, или как ветер... Так и в настоящем случае мы можем пони­мать дух или в смысле ветра, так как в идолах ничто не дышит, или в смысле души, так как истуканы неодушевлены»380.

Рассуждает о неодухотворенности идолов святой отец и с другой стороны. «Каким образом говорится, что духа нет в идолах, когда при всех истуканах присутствуют духи нечистые?» На это блж. Иероним отвечает, «что дух поги­бельный решительно никогда не называется просто «духом», но с какою-либо прибавкою». Дух нечистый, злой, дух блудодеяния и так далее. «А где бы ни употреблялось слово «дух» без всякой прибавки, самостоятельно, всегда оно понимается в хорошую сторону, то есть в отношении к Духу Святому»381. А Духа Святого в идолах нет. Эту же мысль святой отец продолжает и в переносном смысле в отношении еретиков. «Никакой благодати Святого Духа нет в идолах еретиков и их измышлениях»382.

Господь же во храме святом Своем: да молчит вся земля от лица Его. Где же тот святой храм, в котором пребывает Господь? Блж. Иероним трижды находит его. Во-первых, «не в храме, созданном руками, а... на небесах». Во-вторых, «в каждом из святых, согласно слову апостола: Разве не знаете вы, что есте храм Божий и дух Божий обитает в вас383». В-третьих, «может быть, весь мир, состоящий из неба и земли и заключенный в кругах небесных, признается домом Божиим»384.

Что пользует изваяное, яко изваяше е? Святой Кирилл Александрийский относит эти пророческие слова ко времени, «когда Кир и мидяне вторглись в Ва­вилон и, наконец, война объявлена, тогда волхвы на помощь находившемуся в опасности городу призывали лжеименных богов, приносили не имеющим чувств жертвы и возлияния, возлагая всю надежду спасения на них. Но все это было не что иное, как вздор, обман и обольщение и пустой совет»385.

Находит св. Кирилл и другое приложение пророческим словам о суетнос­ти изваяния. «Взявший города и разоривший, так сказать, все страны Вави­лонянин неудержимо и необузданно устремился в высоту, заболел гордос­тью и, жалкий, украшая свою голову славою божественною, делает из золота свое изображение, как написал об этом божественный пророк Даниил; потом приказал поклоняться ему... Итак, какая же польза от этого, скажи, говорит. Ведь возмечтавший быть даже богом уже не далек был от самой жалкой учас­ти»386. Обожествивший себя вскоре стал подобен скоту.

И далее святой Кирилл на основании слов пророка Аввакума отмечает бессмысленность идолопоклонства и возводит очи к Богу истинному. «Итак, по справедливости, горе тем, которые поклоняются сделанным из золота и серебра, не имеющим духа, и говорят им такие слова, которые прилично го­ворить Богу, обитающему на небе и имеющему Своим храмом вышний град, ибо Святый обитает во святых и водворяется в чтущих Его»387.

Блж. Феодорит также отмечает бессмысленность и даже «тупоумие» идолопоклонства на основании слов пророка Аввакума. Идолопоклонники «не стыдятся будить (идолов), как сонных, и притом зная, что совершенно они не одушевлены»388. К тому же блж. Феодорит раскрывает и пророчес­кую теодицею. Пророк показал «правдивость Божию и то, как наказует Бог иу­деев чрез вавилонян, а вавилонян чрез другие народы»389. Кстати, иудеи явно были бы не против сами быть орудием отмщения вавилонянам. Но так не хочет Бог. Бог не угождает униженному самолюбию иудеев. Иудеи получили то, что заслужили, а с вавилонянами Он разберется Сам и для их вразумления употребит другие орудия. В данном случае это были персы и мидяне. Не наше­му правдолюбию угождает Бог, а Свою правду творит в нашей жизни.