Сож. 9 утра. 27 Июня, Суббота.

Кунечка, еду по Сожу, через 5 часов буду на Днепре. Берега низкие, луга сменяются лесами, до горизонта уходящими вдаль, вода то желто–бурая, то синеет, у воды песок обрывисто спускается, сильно напоминая Глебушкин «Восход»1889. Селений почти не видно, и в общем широкая, далекая Русь, просторная.

На душе вот как: хорошо и глубоко, и где–то тоскливо. Совсем было струхнула, когда попала на пароход, как уселась на широкой палубе и увидала извилистую реку (она вся постоянно поворачивается), так и затосковала острою тоскою по тебе и даже побоялась, что всё пропало. Но нет, эта тоска растворилась в широкой, не навязывающей своей красоты природе и как нельзя больше подходит к тому настроению, которое буду передавать пером Глебова. Только бы в Киеве не затосковать pour de bon1890. Соня вряд ли встретит меня. Я рада буду дню или даже двум одиночества, пойду по приезде тотчас к обедне в Лавру.

Приеду часов в 8, 9 утра вместо 3 3/4 ночи, т. к. воды мало и идем тихо.

Соне телеграфировала в Золотоноши <так!> и писала туда же. Но где она, не знаю. Вероятно очень, что еще в Киеве. Попытаюсь справиться в адресн<ом> столе. Сама думаю о Лаврской гостинице, но она бесплатна, боюсь, и тогда неприлично останавливаться? Есть платные комнаты в Михайловском монастыре. Есть в Киеве много старых (греческих мастеров при Ярославе) мозаик и фресок (визант<ийских> ангелов и Богоматерей и пр.). Думаю, что польза неизмерима от этого пути. Сладостно мне видеть русскую реку и ехать часами, днями по ней мимо русского леса и родных лугов. Бедный Славинька на Караванной1891! Ох как тоскливо, что ты не со мною, моя радость, моя сила и жизнь.

Ехала так: От Петербурга села немка против меня: всю ночь провела буквально сидя. Днем ехала в тесноте и жаре. В 12 ночи приехала в Гомель (дважды с пути тебе телеграфировала1892). Там дремала на стульях в дамской комнате до 6-ти утра, потом поехала на пристань! Сегодня буду спать еще 3‑ю ночь не раздеваясь, но на удобном диване в каюте.

Какой здесь крепкий и живительный воздух. Я ведь здоровее вдвое, чем в Петербурге! Это просто чудо! Но чудо в том, что я сильна своим вдохновением к моему глубоко из души вычерпываемому роману. Пожелай ему успеха, моя Мунь, а я тебе, мой красавец любимый. Пиши, вот мой завет с Днепра.

Целую, как люблю.

Твоя Лида.

Запах сильный до головокружения сменяется, пахнет то какими–то молодыми листами, то какой–то медовой травой.

Час дня 27 Июня

Всё сижу на палубе и продолжаю теперь письмо, чтобы сказать тебе, что я совсем переродилась после «дел» в Петербурге! Никогда еще так богато не думалось о романе, не жилось им. В первой части придумала новую главу, совершенно необходимую до «Certosa»1893: характеристика Валерии, ее игры (на планете другой), Опалина и начала сильного сближения (встреча на piazzale1894) изакат!1895нормальный на piazzale. Затем задумано вот что: эту поездку в Киев эксплуатировать постыдно. Глебов, окончив картину, «Ангелов благовествующих», в мощном восторге без границ везет ее в Киев (не названо будет Киева), он и Валерия едут на пароходе, безграничность лесов и горизонтов с извивами бесконечной широко текущей живой рекой с сильным запахом вольной земли — всё это, хотя бы одно, как противоположность мертвому прямому каналу среди мертвого леса и кипарисов. Voila un vrai trouvaille1896! Кроме того масса отдельных замечаний и психологии. Записано в спутнике на былых страничках…

Узнала я также, что в Киев мы приедем «в счастливом случае к 12 или 2‑м дня»!!! Вот тебе и обедня! Но ужасно не то, поездка — одно наслаждение… ужасно то, что боюсь опоздать вмузей,открытый лишь от 2–4 лишь повоскресеньям!а там все сокровища визант<ийской> и древне русской живописи.

Здесь ведь сторона древних лесов. Их еще много: дубы, клены, ясени, сосны, березы — до горизонта, но есть и огромные пространства вырубленные, и капитан говорил, что Днепр из году в годпропадает! —

Ходила вниз пообедать… 3 часа. Стояли с 2‑х до 3‑х на мели и только встречный пароход выручил. Погода портится. — Славинька, я только что выехала наДнепр'.До Сожа он узок, после слияния внезапно открывается ширина. Если бы ты знал, что я чувствую теперь, в сердце <?>, то не умел бы устоять против искушения ехать со мною. Боюсь, что ты нехорошо сделал! По Днепру плывут огромные плоты из бревен срубленных: их сплавляют мужики по течению и живут в избушке посереди плота и поют протяжно и уныло. Стоим у городка Лоев при слиянии. Две церкви с высокими на столбиках луковками. Такая будет Глебушки и Валерии — часовня.

Днепр имеет один берег уже здесь довольно крутой. Днепр, Днепр, я и не думала никогда, что меня так взволнует до глубины это слово. Слышишь: Днепр.

Кун, с берегов доносится благовест.

28 Июня 10 1/2 утра.

Приехала в Киев… на почте. Уже за 20 верст он синел, как видение, на сером небе, временами тучи прорывались над ним и купола горели. Ничего подобного не испытывала…

Вчера вечером была буря и страшная гроза, так что пароход пристал к берегу…

Сони нет, и не знаю, где искать. Еду сейчас в Михайловский монастырь в городе самом. Лавра далека.