Суббота, 19‑го Дек. 96.

Милая девочка! Получил наконец от тебя маленькую, нежную весть1404, бедная, дорогая девочка, тихие, грустно воркующие строки, при чтении которых невольно думаешь: какая она тихая и тихо, женственно любящая! Le style, c’est 1’homme, говорят; очевидно, le style n’est pas la femme…1405Итак, ты «грустно спишь» без меня, моя Пантера–притворщица, декадентка, пишущая мне для упражнения в своем исковерканном стиле fin de siécle!1406Ты «грустная», и «серое небо терпеливо и упорно льет немного тоскливый серый свет сквозь милое окно», и [присутствие] то, что говорит вокруг обо мне, «греет чуть–чуть розовым теплом твою меланхолию»… А в соседней комнате между тем «рычит Лидия»… Какой лиризм!.. Но оставя шутки в сторону, я уже начинаю задыхаться без тебя, как без воздуха… Милая девочка! Твое письмецо лежало сегодня утром, в ожидании меня, — на столе в столовой, и Fr<au> L<öwenheim> могла штудировать твой почерк и воображать, какое пламя скрыто в тонкой оболочке маленького конверта. Недаром же она так сочувственно восклицала вчера, dass du «dich grämst»1407, вероятно, в разлуке со мной!.. Мы с женой были не пара, распространялась она, «sie hat eine ganz andere Richtung»1408, и это говорил уже ее покойный муж; от желания избежать разрыва, ничего не вышло бы, кроме лжи. «Aber was haben Sie durchgemacht!»1409. В моей передаче, краткой впрочем и совершенно правдивой, истории нас всех показались мне самому каким–то романом: подумай только — наша любовь, трагическая внутренняя борьба, отказ Д<арьи> М<ихайловны> своему обожателю, преследования твоего мужа, наше полуизгнание… Моя этическая подруга была видимо импрессионирована нашей романтической историей… Столько о нимфе — Калипсо1410. С деканом сегодня виделся. Он возвратил мне мое письмо и certificat1411Гольштейна со словами: «Beides war überflüssig»1412. Первое заседание факультета будет 14 Января, второе 28‑го или 21‑го. Я не решился экзаменоваться в первое заседание, и потому экзамен должен состояться во второй половине Января (21‑го или 28‑го). [Так как декан не знает точно, когда будет 28‑го числа второе заседание, то] Для окончательного определения дня, декан просил зайти опять в начале Января, когда будет установлено [ему известно] расписание заседаний. Из университета я поехал к Гиршфельду, но не имел должного élan1413для того, чтобы вынести из этого свидания многое. Г<иршфельд> участливо расспрашивал меня [о том], как жилось мне в Париже, о смерти матери, о том, буду ли я габилитироваться1414в России с помощью печатаемой работы, хочу ли я быть приват–доцентом в Москве, быть может, в Дсрпте… Я отвечал на это отрицательно, но не отрицал намерения эксплуатировать диссертацию в России и едва намекнул на намерение долее прожить за границей. Потом как–нибудь спрошу о возможности габилитироваться за границей. Мюнцер, мой знакомый, допущен приват–доцентом в Базельский университет на основании еще не напечатанной и не законченной работы о Плинии1415. Г<иршфельд> советовал раньше экзамена позаботиться об издателе и сделал некоторые указания. Он думает, что издатель будет недоволен, если я заставлю его ждать продолжения, и мы почти условились, что лучше издать манускрипт в его теперешнем объеме, а продолжение выпустить под отдельным заглавием «quaestiones alterae», т. е. «дальнейшие исследования». Вполне дарового издателя едва ли удастся найти; придется, б<ыть> м<ожет>, заплатить за 300 обязательных экземпляров диссертации и т. д. Посылал меня к Моммзену попросить прочесть написанный им подробный реферат о моей работе и оказать ему необходимую честь предложением экзаменовать меня. Вообще Г<иршфельд> был очень мил, просил заходить к нему советоваться, предложил мне пользоваться, если будет нужно, его библиотекой. Смеялся над моей медленностью. В начале Января будет праздноваться десятилетний юбилей нашего Института für Altertumskunde1416. —

Милая девочка! Вчера я слушал чудесный Es dur concert и 7 симфонию Бетховена… Было мне очень хорошо, и я слушал музыку, как обещал, с тобой… Почти не попал в залу, п<отому> ч<то> все билеты были уже распроданы. Тогда полицейский, Schutzmann, предложил мне «подарить» имеющийся у него случайно билет, и я должен был уговаривать его взять 1 марку, которую стоит билет.

Целую тебя упоительно. —

Твой В.

Из прилагаемого счета за Эллу, который ты передашь С<офье> А<лександровне>1417, видно, что из 250 фр<анков>, выданных ею, осталось у меня103fr<ancs> Как регулировать покрытие этого долга, ты решишь.

Весь твой В.

Поцелуй Сережу и Веру.

Пользуйся временем — работай над романом. Про тебя этическая подруга, почему–то сама догадываясь, спросила, занимаешься ли ты литературой. Видишь, какая она проницательная.

Свою коммерческую книгу ты найдешь на маленьком столе в нашей комнате. Видишь, я помню твое, а ты моего не помнишь: спиртовую лампочку не дала мне!