18 Июля

Радость, хотела писать длинное письмо, но две причины мешают: 1) полная неизвестность ближайшего будущего и 2) то, что сегодня день прохладный и мы решили с утра, закусив, идти в Villars. Les Plans не очень–то понравилось: замкнуто в горах, как в ущелье. Я тогда еле домой добрела. Так устала. Сегодня напитаю <?> силы. Я думаю, что я поправляюсь, и ты не беспокойся за меня. Вот уже4ночи, что я сплю по13часов подряд и встаю свежая и с ощущением здоровия в теле, нс испытанным годами. Мысль увидеть тебя утишает тоску. Приезд Пантерки можно решить окончательно только когда решится вопрос беременности. Если этозадержка,как писал мне Г<ольштей>н, и Милан не ухнул, то все–таки желательно было бы привезти ее сюда куда–нибудь ипри начале учебн<ых> зан<ятий> в Россиисоединить с семьею. Если на горе будет холодно (Пант<ерка> избалована жарою), то можно их поселить в Вех, как < 1 нрзб>, как осеннее пребывание. Но ты, мой милый, должен приехатьради себя,на Август и Сентябрь. Я проведу оба месяца здесь. Лучше уезжай 1‑го Окт<ября> в Берлин, но эти месяцы проведи здесь для здоровья и сил. В разлуке мы оба теряем здоровье, и я хотела <?> только новых твоих обещаний приехать. Если я не еду в Милан, то дорого вести <так!> сюда девочку, т. к. все вернемся в Париж. Напишу завтра или вечером.

Твоя до дна

Лидия.