Слава, опять пишу тебе. Что со мною? Я страдаю, точно весною в прошлом году. Отчего, я не знаю, но вес усилия воли не уменьшают тоску во всем теле и до судорог сжимающееся сердце. Что это? предчувствие? Сама ничего не понимаю, ты видишь, рука еле действует. Прострадала утро и не выдержала мысли ждать до 7 часов, когда бедные дети и Анюта дотащатся до Вех. Велела своему извощику вести <так!> меня к 2‑м часам вниз, и поеду в Lausanne: дорога всё дорога, я же с ума сойду от этой безумной тоски. Никогда в жизни не испытывала подобного состояния: тоскую смертельно до ясного, яркого желания самоубийства и не знаю, почему именно. Разбросаны все, постоянно скрываемся, свидание с ненавистным человеком, кот. когда–то был так ужасно близок, одиночество мое, необходимость молчать, скрывать, тайно <?> лгать, разлука с дочкой, не знаю, — но умереть было бы лучшим исходом. Но ты не слушай, будь разумен.

Одна я побоялась бы остаться ночь, я их ругаю за себя, но с детьми легче. Я положу с собою Сережу. Милый, целую тебя нежно, нежно, жажду свидания, жажду. О, если не перед его визитом <?>, то после возьми девочку и приезжай. Я тебе полную тишину, полный покой устрою для работы. Я же не поеду в Париж, если, впрочем, ты не велишь.

Твоя Лидия1198.