Головная боль сэръ-Грегори,-- того рода головная боль подъ вліяніемъ которой онъ простился такъ неободрительно со своимъ племянникомъ и наслѣдникомъ,-- были непродолжительна. Она продолжалась дня два или три, въ теченіи которыхъ онъ безпрестанно совѣтовался съ мистрисъ Броунло и имѣлъ разговоръ съ Юдиѳью. Онъ былъ разочарованъ, сердитъ и огорченъ, потому что планъ его, которому онъ предался всѣмъ сердцемъ, не могъ быть исполненъ; но онъ былъ лишкомъ слабъ чтобы предаваться долго надеждѣ или гнѣву, одной сынъ его умеръ, и этотъ молодой человѣкъ долженъ быть наслѣдникомъ и обладателемъ Донриппеля. Онъ, конечно, могъ бы наказать молодаго человѣка, лишивъ его при своей жизни участія въ обладаніи имѣніемъ, но это не принесло бы ему ни утѣшенія ни пользы. Онъ могъ бы сберечь деньги которыхъ стоилъ бы ему Вальтеръ и отдать Юдиѳи, но такой образъ дѣйствія былъ не по характеру старика. Ему хотѣлось чтобы наслѣдникъ его жилъ въ Донриппелѣ. Онъ съ отвращеніемъ думалъ объ уединеніи и о Донриппелѣ безъ молодаго наслѣдника. Ему безсознательно хотѣлось наполнить, по возможности безъ хлопотъ, пустоту образовавшуюся въ его сердцѣ послѣ смерти сына. Онъ обратился къ мистрисъ Броунло.

Мистрисъ Броунло была положительно того мнѣнія что ему слѣдуетъ взять къ себѣ племянника, а съ нимъ, по необходимости, и Мери Лоутеръ.

-- Вы знаете какъ много хорошаго мы слышали о миссъ Лоутеръ, сказала она,-- и потомъ она все же не чужая.

-- Это правда, сказалъ сэръ-Грегори, охотно уступая.

-- И потомъ кто можетъ поручиться что Юдиѳь полюбила бы его? Никогда нельзя угадать какое направленіе примутъ чувства дѣвушки.

Сэръ-Грегори издалъ какой-то звукъ, которымъ намѣренъ былъ выразить несогласіе съ ей мнѣніемъ. Онъ не сомнѣвался что Юдиѳь охотно влюбилась бы въ Вальтера, еслибъ обстоятельства благопріятствовали этому. Мистрисъ Броунло продолжала, не обративъ вниманія на его возраженіе:

-- Во всякомъ случаѣ она, бѣдная, будетъ очень страдать если будетъ думать что любовь ваша къ ней разлучила васъ съ племянникомъ. Право, ей въ такомъ случаѣ нельзя бы было остаться въ Донриппелѣ.

Мистрисъ Броунло просила не говорить ничего Юдиѳи, и сэръ-Грегори почти обѣщалъ молчать. Но молчаніе было ему несвойственно. Когда приходила удобная минута сказать то что можно было легко сказать, онъ не могъ побѣдить искушенія.

-- Милая моя, сказалъ онъ однажды вечеромъ, когда Юдиѳь стояла возлѣ его кресла,-- помнишь ты что я говорилъ тебѣ однажды о твоемъ родственникѣ Вальтерѣ?

-- О капитанѣ Маррабель, дядя?

-- Да, развѣ онъ тебѣ не родственникъ? Оказывается что онъ женится на другой родственницѣ, Мери Лоутеръ.

-- Она ему дѣйствительно родственница, дядя.

-- Я знаю только то что я ея никогда не видалъ.

-- И я не видала, но я о ней много слышала. Всѣ говорятъ что она очень милая. Я надѣюсь что она будетъ жить здѣсь?

-- Не знаю.

-- Онъ говорилъ мнѣ объ этомъ, когда былъ здѣсь.

-- Онъ говорилъ тебѣ что женится?

-- Нѣтъ, дядя, онъ не говорилъ что женится; но онъ сказалъ мнѣ что... что... Онъ говорилъ мнѣ какъ онъ любитъ Мери Лоутеръ, и много разказывалъ о ней, и я была увѣрена что этимъ кончится.

-- Такъ ты уже знаешь что мой планъ насчетъ тебя на Вальтера...

-- Не говорите объ этомъ, дядя. Я всегда знала что это невозможно. Вы такъ добры ко мнѣ что я, конечно, не могла возражать вамъ. Но, право, онъ очень побитъ миссъ Лоутеръ, и я надѣюсь что мы тоже полюбимъ ее.

Сэръ-Грегори успокоился, и головная боль его прошла. Былъ у него свой планъ, но не удался. Юдиѳь очень хорошая дѣвушка и всегда будетъ его любимицей. Но Вальтеру надо сказать что онъ можетъ жениться и привести свою жену въ Донриппель, и что если онъ захочетъ выйти въ отставку, то семейному адвокату будетъ поручено такъ устроить дѣла для него что онъ замѣнитъ въ Донриппелѣ роднаго сына. Будетъ маленькое затрудненіе съ полковникомъ, но полковникъ забралъ уже такъ много изъ своей доли что съ нимъ не трудно будетъ уладить дѣло. На слѣдующее утро мистрисъ Броунло написала сама Вальтеру.

Чрезъ недѣлю послѣ этого Мери Лоутеръ, дожидавшаяся въ Лорингѣ, съ наружнымъ спокойствіемъ и со внутреннимъ безпокойствомъ, дальнѣйшихъ извѣстій отъ своего жениха, получила два письма, одно отъ Вальтера, а другое отъ своей подруги, Жанеты Фенвикъ. Читатель прочтетъ ихъ и также отвѣты Мери на нихъ, и тогда наше повѣствованіе, насколько оно касается любви, надеждъ, заботъ и страданій Мери Лоутеръ, будетъ окончено.

"Булгамптонъ, 1го сентября.

"Дорогая Мери!

"Пишу вамъ только потому что обѣщала писать. Франкъ на прошлой недѣлѣ ѣздилъ въ Лондонъ и не былъ дома въ воскресенье. Онъ нашелъ своего бѣднаго друга въ городѣ и провелъ съ нимъ два или три дня.Онърѣшилъ покинуть Вязники и уѣхать заграницу, и Франкъ не могъ разубѣдить его. Можетъ-быть это и къ лучшему, но мы лишаемся такого сосѣда какого намъ не найти. Онъ былъ для насъ обоихъ все равно что братъ, и я могу только сказать что, любя его какъ брата, я дѣлала все что могла для его счастія. Но я, конечно, никогда въ другой разъ не примусь за сватовство. Мнѣ хотѣлось соединить возлѣ себя двухъ моихъ лучшихъ друзей.

"Если вы имѣете сказать мнѣ что-нибудь о своемъ счастіи, я узнаю это съ большою радостію. Мое сердце не предубѣжено противъ вашего жениха, но вы, конечно, не можете требовать чтобъ онъ былъ для меня тѣмъ же чѣмъ былъ бы другой. Благослови васъ Богъ.

"Искренно любящій васъ другъ, "Жанета Фенвикъ.

"Р. S. Я должна сказать вамъ объ участи часовни. Они уже ломаютъ ее и переносятъ на другое мѣсто. Они работаютъ такъ скоро что кажется, мы не успѣемъ оглянуться какъ ея уже не будетъ. Признаюсь, я рада. Что же касается Франка, мнѣ, право, кажется что онъ былъ бы радъ еслибъ она осталась здѣсь. Но это еще не все. Маркизъ обѣщалъ что мы скоро услышимъ отъ него примирительное слово. Интеесно знать что это будетъ. Надѣюсь что не миролюбіе побудило его написать письмо епископу и называть Франка невѣрующимъ."

А вотъ другое письмо:

"1го сентября 186*

"Милая Мери!

"Надѣюсь что это послѣднее письмо которое я пишу вамъ изъ этого гадкаго мѣста, потому что я выхожу въ отставку немедленно. Все рѣшено, и я буду въ Донриппелѣ чѣмъ-то въ родѣ уполномоченнаго помощника моего дяди. Такова моя судьба, и я хочу покориться ей немедленно. Но это еще не все о моей судьбѣ, и не лучшее. Вы будете приняты какъ уполномоченная помѣщица, или, лучше сказать, какъ полновластная помѣщица, потому что вы будете хозяйкой дома Милая Мери, могу я надѣяться что вы не будетъ возражать противъ такого повышенія?

"Я получилъ длинное письмо отъ мистрисъ Броуило и вчера ѣздилъ къ дядѣ. Я такъ спѣшилъ что не могъ написать вамъ изъ Донриппеля. Я переслалъ бы вамъ письмо мистрисъ Броунло, но, можетъ-быть, это было бы не совсѣмъ честно. Когда-нибудь вы увидите его. Она говоритъ много хорошаго о васъ, и потомъ объявляетъ о своемъ намѣреніи отказаться отъ всѣхъ правъ, почестей, заботъ, привилегій и обязанностей хозяйки Донриппеля и передать ихъ вамъ, лишь только вы сдѣлаетесь мистрисъ Маррабель. Она повторила мнѣ это вчера съ нѣкоторою напыщенностію и съ сознаніемъ величія своего самоотверженія. Но я не буду смѣяться надъ ней, потому что знаю что она поступаетъ честно.

"Моя милая, милая Мери, напишите мнѣ поскорѣе хотъ строчку и скажите мнѣ согласны ли вы чтобы то, чему суждено быть, сдѣлалось поскорѣе.

"Всѣмъ сердцемъ преданный вамъ

"В. M."

Мери, конечно, посовѣтовалась съ теткой прежде чѣмъ отвѣтила на второе письмо. О письмѣ отъ мистрисъ Фенвикъ она не сказала ни слова. Зачѣмъ напоминать теткѣ о такомъ печальномъ имени какъ имя мистера Джильмора? Но не думать о немъ она не могла. Въ жизненной борьбѣ, которая представилась ей, она старалась поступать по совѣсти; однако теперь она не была свободна отъ угрызеній совѣсти. Но горе, хотя оно и было, она старалась не выставлять наружу.

-- Такъ вы поселитесь немедленно въ Донриппелѣ? сказала миссъ Маррабель.

-- Да, вѣроятно.

-- Ну, хорошо. Надѣюсь что все идетъ къ лучшему. Конечно, противъ этого нельзя возразить ни слова. Надѣюсь только что сэръ-Грегори не умретъ раньше полковника.

-- Вѣдь полковникъ ему отецъ.

-- Надѣюсь что не будетъ никакихъ затрудненій. Мнѣ будетъ очень скучно одной, но я должна была ожидать этого.

-- Вы будете пріѣзжать къ намъ, тетушка Сарра? Вы будете проводить у насъ столько же времени какъ здѣсь?

-- Благодарю тебя, милая. Право, не знаю. Сэръ-Грегори очень добръ, но всякій любитъ свой домъ.

Изъ всего этого Мери поняла что теткѣ хотѣлось распорядиться судьбой своей племянницы по-своему, точно также какъ булгамптонскимъ друзьямъ хотѣлось распорядиться ея судьбой по-своему.

А вотъ отвѣты Мери на два вышеприведенныя письма:

"Лорингъ, 3го сентября 186.*

"Милая Жанета!

"Мнѣ очень, очень, очень жалъ. Не знаю что я могу сказать. Я всегда старалась поступать по совѣсти. Когда я съ самаго начала сказала мистеру Джильмору что желаніе его не можетъ быть исполнено, я была права. Когда я сама убѣдилась что это невозможно, я была тоже права. Но я, кажется, ошиблась когда рѣшилась поступить по совѣту моихъ друзей. У меня было доброе намѣреніе, но я, конечно, поступила не хорошо, и мнѣ очень, очень жаль. Тѣмъ не менѣе я вамъ очень благодарна за то что вы написали мнѣ о немъ. Я, конечно, интересуюсь его судьбой. Если онъ будетъ писать вамъ, и вы замѣтите по его письмамъ что путешествіе утѣшаетъ его, пожалуста напишите мнѣ.

"Я могу сказать вамъ многое о моемъ счастіи, хотя, признаюсь, меня мучаетъ совѣсть что я счастлива, причинивъ столько горя. Вальтерь выйдетъ въ отставку и поселится въ Донриппелѣ, и я, конечно, тоже буду жить тамъ послѣ нашей свадьбы которая, мнѣ кажется, будетъ скоро. Я пишу ему сегодня, хотя еще не рѣшила что сказать ему. Сэръ-Грегори согласился и теперь устраиваетъ дѣла, совѣтуется съ адвокатами, и мы будемъ, какъ выражается Вальтеръ, уполномоченными помѣщикомъ и помѣщицей въ Донриппелѣ. Мистрисъ Броунло и Юдиѳь останутся тамъ, но я буду имѣть честь заказывать обѣды и присматривать за экономкой. Конечно, мнѣ будетъ сначала неловко въ такомъ домѣ. Вамъ я признаюсь что мнѣ было бы гораздо пріятнѣе поселиться въ такомъ мѣстѣ гдѣ мы съ Вальтеромъ были бы сами хозяевами, какъ напримѣръ вы послѣ вашей свадьбы. Но я не такъ глупа чтобы роптать. Все устроилось такъ хорошо что я чувствую что не заслуживаю такого счастія. Теперь моимъ главнымъ ожиданіемъ будетъ вашъ первый визитъ въ Донриппель.

"Любящій васъ другъ "Мери Лоутеръ."

Другое письмо, о которомъ Мери писала мистрисъ Фенвикъ что еще не знаетъ что сказать, доставило ей болѣе хлопотъ чѣмъ послѣднее.

"Лорингъ, 2го сентября 186...

"Дорогой Вальтеръ!

"Итакъ все рѣшено, и я буду уполномоченною помѣщицей. Я не возражаю. Я готова быть уполномоченною помѣщицей, пока ты будешь уполномоченнымъ помѣщикомъ. Ради тебя, милый мой, я сердечно радуюсь что дѣло устроилось. Маѣ кажется, ты будешь счастливѣе сельскимъ жителемъ чѣмъ былъ бы въ военной службѣ, а такъ какъ Донриппель будетъ въ послѣдствіи твоимъ домомъ,-- скажу нашимъ домомъ,-- то чѣмъ скорѣе мы съ нимъ познакомимся, тѣмъ, можетъ-быть, лучше. Меня, конечно, очень безпокоятъ мистрисъ Броунло и ея дочь, но я не боюсь, и готовлюсь полюбить ихъ.

"Что же касается до твоего неожиданнаго вопроса, я не знаю что отвѣтить на него. Давно ли мы рѣшили что это будетъ, и право надо бы отдохнуть прежде чѣмъ рѣшать когда э то будетъ. Но, милый Вальтеръ, я не намѣрена мѣшать твоимъ планамъ. Рѣшай самъ, но рѣшая не забывай что маленькій промежутокъ для чувствъ и шитья всегда пріятенъ слабѣйшей сторонѣ.

"Твоя на вѣки "М. Л.

"Р. S. Впрочемъ, я на все согласна."

Послѣ такого письма свадьба была отложена, конечно не на долго. Вальтеръ Маррабель далъ промежутокъ для чувствъ и для шитья, но онъ находилъ что ни на то, ни на другое не надо тратить много времени. Недѣли на чувства и еще двухъ недѣль на шитье, думалъ онъ, будетъ совершенно достаточна. Кончилось обоюдною уступкой, какъ обыкновенно бываетъ въ такихъ случаяхъ, и свадьба была въ половинѣ октября. Въ такое время года они, вѣроятно, поѣхали въ Италію, но за достовѣрность этого авторъ не ручается. Но онъ увѣренъ что если они ѣздили за границу, то Мери Маррабель ежедневно жила тамъ подъ страхомъ встрѣтиться лицомъ къ лицу съ мистеромъ Джильморомъ. Но условію съ баронетомъ, путешествіе ихъ продолжалось не болѣе двухъ мѣсяцевъ, потому что въ первый день Рождества мистрисъ Вальтеръ Маррабель должна была исполнять роль хозяйки за обѣденнымъ столомъ.

Читателю, можетъ-бытъ, интересно знать какъ устроилось дѣло съ полковникомъ. Дѣйствительно, дѣло это доставило много хлопотъ господамъ Блоку и Корлингу, семейнымъ адвокатамъ. Когда обратились къ полковнику, то онъ на словахъ былъ сладокъ какъ медъ. Онъ готовъ сдѣлать все что угодно для своего милаго сына, говорилъ онъ. Ни одинъ отецъ на землѣ не заботится такъ мало о самомъ себѣ и о своемъ положеніи. Но вѣдь ему нужно же существовать чѣмъ-нибудь. Онъ спрашивалъ господъ Блока и Кординга чѣмъ ему существовать. Господа Блокъ и Кордингъ объяснили ему очень ясно что его брату баронету нѣтъ никакого дѣла до его существованія, и что для своего существованія онъ уже отнялъ у сына большое состояніе. Наконецъ онъ продалъ свое первенство за 200 фунтовъ ежегоднаго дохода со дня смерти брата. Онъ просилъ сначала 500, во ему пригрозили, что если сэръ-Грегори умретъ раньше его, сынъ предъявитъ на него искъ въ 20.000 фунтовъ.

Теперь авторъ разстается съ Мери Лоутеръ, съ Лорингомъ и съ Донриппелемъ. Онъ опасается что поведеніе его героини заслужило неодобреніе многихъ компетентныхъ судей женскаго характера. Онъ старался изобразить дѣвушку руководившуюся во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ чуткою совѣстью, убѣжденіями, готовую въ случаѣ надобности пожертвовать собой, старавшуюся не поступать дурно, но причинившую другимъ много страданія и едва не погубившую себя, поддавшись убѣжденію что ей слѣдуетъ выйти за человѣка котораго она не могла любитъ.