Читатель, надѣемся, помнитъ что маркизъ Тробриджъ подвергся чувствительному оскорбленію со стороны мистера Фенвика во время бесѣды объ убійствѣ, происходившей въ пріемной фермера Тромбула. Нашъ пріятель викарій не удовольствовался рѣзкимъ отвѣтомъ, но коснулся и дочерей маркиза. Маркизъ, ѣдучи домой въ своей каретѣ, пришелъ къ самымъ строгимъ заключеніямъ насчетъ мистера Фенвика, что человѣкъ этотъ ни во что не вѣритъ, теперь несомнѣнно; если онъ ни во что не вѣритъ, стало-быть онъ лгунъ и обманщикъ, мошенникъ и воръ. Развѣ не крадетъ онъ у прихода десятинную подать, губя въ то же время души мущинъ и женщинъ? Не слѣдуетъ ли ожидать что при такомъ священникѣ будутъ въ приходѣ такія личности какъ Семъ Бретль и Карри Бретль? Правда, порокъ покуда распространился еще только между немногими сравнительно арендаторами "неблагомыслящаго лица" владѣющаго, къ сожалѣнію, ничтожнымъ количествомъ акровъ въ приходѣ, но арендаторъ его свѣтлости былъ убитъ. При такомъ священникѣ и такомъ приходѣ, и такомъ неблагомыслящемъ землевладѣльцѣ, поддерживающемъ священника, не слѣдуетъ ли ожидать что всѣ арендаторы его свѣтлости будутъ перебиты? Многіе уже просили у маркиза церковную ферму, но случилось такъ что искатель наиболѣе нравившійся ему не соглашался жить въ домѣ гдѣ убили Тромбула, и маркизъ счелъ себя въ правѣ вывести заключеніе что такимъ образомъ скоро ни одинъ порядочный человѣкъ не захочетъ жить ни въ одномъ изъ его домовъ. А тутъ еще въ разговорѣ объ убійцахъ, и объ людяхъ еще хуже убійцъ, говорилъ себѣ маркизъ въ каретѣ, качая головой при мысли о такихъ ужасахъ этотъ безстыдный священникъ осмѣлился упомянуть о дочеряхъ его свѣтлости. Такой человѣкъ не долженъ дерзать даже и помыслить объ особахъ столь высоко поставленныхъ. Конечно, существованіе дочерей маркиза не можетъ не быть извѣстно и такимъ людямъ, и между ними, вѣроятно, дѣлаются нѣкоторыя смутныя догадки объ образѣ жизни этихъ дамъ, какъ гадаютъ люди о короляхъ и королевахъ, и даже о богахъ и богиняхъ. Но чтобы дочери его были поставлены въ параллель -- и съ кѣмъ еще!-- для опроверженія его собственныхъ мнѣній, это казалось маркизу невыносимымъ. Онъ не могъ прибить кнутомъ мистера Фенвика; не могъ также выслать на него съ этою цѣлью своихъ людей, но есть, слава Богу, епископъ. Не совсѣмъ ясно было маркизу чего именно можно достигнуть чрезъ епископа, но представлялось ему что можно по крайней мѣрѣ выжить Фенвика изъ этого прихода. "Чтобъ я выгналъ дочерей моихъ изъ моего дома.... ого!" Онъ едва не прошибъ кулакомъ окно кареты отъ негодованія, возбужденнаго въ немъ этою мыслью.

Случилось такъ что маркизъ Тробриджъ никогда не засѣдалъ въ нижней палатѣ, но былъ у него сынъ, засѣдающій въ ней. Лордъ Сентъ Джорджъ, человѣкъ свѣтскій, былъ членъ палаты за другое графство, въ которомъ у маркиза было имѣніе. Отецъ очень уважалъ его, полагался на его мнѣніе, но все-таки думалъ иногда что онъ не достаточно высоко цѣнитъ положеніе въ свѣтѣ, занимать которое онъ призванъ. Лордъ Сентъ Джорджъ теперь былъ дома, въ замкѣ, и вечеромъ отецъ, естественно, сталъ совѣтоваться съ сыномъ. Онъ считалъ своею обязанностью написать епископу, но все-таки желалъ слышать мнѣніе Сентъ Джорджа. Прежде всего онъ, разумѣется, заявилъ твердое убѣжденіе что Сентъ Джорджъ согласится съ нимъ.

-- Я не сталъ бы поднимать шума изъ-за этого, сказалъ сынъ.

-- Какъ? Оставить безъ вниманія?

-- По-моему, да,

-- Понимаете ли вы какого рода намекъ былъ сдѣланъ на вашихъ сестеръ?

-- Имъ отъ этого вреда не будетъ, милордъ, а на кого и на что не намекаютъ теперь? Епископъ ничего не можетъ сдѣлать. Почемъ вы знаете, можетъ они съ Фенвикомъ задушевные пріятели?

-- Епископъ весьма благомыслящій человѣкъ, Сентъ Джорджъ.

-- Безъ сомнѣнія. Епископы, какъ видно, всѣ люди благомыслящіе, и хорошо имъ что отъ нихъ не требуется ничего кромѣ благомыслія. Онъ, конечно, сочтетъ этого священника неучтивымъ, но тѣмъ дѣло и окончится. Вы же получите щелчокъ.

-- Какъ щелчокъ?

-- Щелчокъ, милордъ. Чѣмъ больше живу я на свѣтѣ, тѣмъ болѣе убѣждаюсь что не слѣдуетъ обнаруживать свои больныя мѣста.

Что-то въ тонѣ сына глубоко огорчало маркиза, но Сентъ Джорджъ былъ извѣстенъ за человѣка умнаго и осмотрительнаго и дѣлалъ карьеру въ политическомъ мірѣ. Маркизъ вздохнулъ, покачалъ головой и пробормоталъ что-то о лежащей на знатныхъ людяхъ обязанности нести тяжести сопряженныя со знатностью, разумѣя подъ этимъ готовность обнаружить больныя мѣста, если сословные интересы этого потребуютъ. Въ заключеніе совѣщанія онъ объявилъ что подумаетъ объ этомъ еще двое сутокъ. Къ несчастію, до истеченія двухъ сутокъ лордъ Сентъ Джорджъ уѣхалъ изъ замка Торноверъ, и маркизъ былъ предоставленъ собственному разуму. Предъ тѣмъ отецъ съ сыномъ и двумя-тремя знакомыми ѣздили на охоту въ Булгамптонъ, такъ что враждебныя дѣйствія еще не были начаты, когда Фенвики встрѣтились съ маркизомъ на тропинкѣ.

На слѣдующій день его свѣтлость сидѣлъ въ своей комнатѣ, размышляя о нанесенномъ ему оскорбленіи. Онъ думалъ объ этомъ, и ни о чемъ почти другомъ не думалъ, уже трое сутокъ. "Допустить возможность чтобъ я выгналъ изъ дому моихъ дочерей! Каково! Моихъ дочерей!" Онъ очень хорошо зналъ что, при всемъ несогласіи во мнѣніяхъ съ сыномъ, вѣрнѣйшее средство избѣгать непріятностей -- слѣдовать совѣтамъ сына. Но тутъ дѣло совсѣмъ особенное, исключительное, вовсе не похожее на тѣ обыденныя житейскія мелочи относительно которыхъ онъ обыкновенно расходился по мнѣніи съ сыномъ. Дочери! леди Софи и Каролина Стоутъ! Ему предлагаютъ выгнать ихъ изъ дому, такъ какъ.... ого! Обида такъ велика что нѣтъ на свѣтѣ маркиза который могъ бы ее вынести. Ему не терпѣлось чтобы не написать письма епископу. Перо и бумага были подъ рукой, и онъ принялся писать.

"Преподобный и многоуважаемый лордъ епископъ!

"Считаю не лишнимъ увѣдомить ваше преподобіе о поступкѣ, или, позволю себѣ выразиться точнѣе, о проступкѣ достопочтеннаго Фенвика, викарія булгамптонскаго. (Маркизъ зналъ очень хорошо имя нашего пріятеля, но не хотѣлъ показать что его сіятельная память обременена такими мелочами.) Можетъ-быть вы слышали что въ этомъ приходѣ одинъ изъ моихъ арендаторовъ сдѣлался жертвой ужаснаго убійства, и что подозрѣніе пало на сына мельника, арендующаго мельницу у одного господина, который владѣетъ нѣкоторымъ количествомъ земли въ приходѣ. Семейство это очень дурное, одна изъ дочерей, какъ говорятъ, предалась разврату. На дняхъ я счелъ нужнымъ посѣтить этотъ приходъ, съ цѣлію удалить изъ среды моихъ людей такія вредныя личности. Тамъ выступилъ противъ меня мистеръ Фенвикъ, не только безъ всякой христіанской кротости, но и безъ всякой учтивости, свойственной человѣку благовоспитанному. Онъ ворвался ко мнѣ въ одинъ изъ моихъ домовъ, въ тотъ самый гдѣ жилъ убитый, и тутъ, пока я совѣщался съ тѣмъ лицомъ, о которомъ я упомянулъ выше, о необходимости удаленія этихъ вредныхъ людей, обратился ко мнѣ съ дерзостями и ругательствами. Довольно, полагаю, сказать вашему преподобію что онъ позволилъ себѣ насчетъ моихъ дочерей намеки до такой степени непристойные что я не рѣшаюсь повторить ихъ. При этой встрѣчѣ присутствовали: мистеръ Пудельгамъ, проповѣдникъ диссентеровъ, и мистеръ Генри Джильморъ, владѣлецъ земли арендуемой упомянутымъ семействомъ.

"Ваше преподобіе, вѣроятно, знаете какого рода человѣкъ мистеръ Фенвикъ съ религіозной точки зрѣнія. Не мнѣ судить по какимъ причинамъ такой человѣкъ считаетъ себя способнымъ сохранять мѣсто приходскаго настоятеля, но думаю что въ правѣ проситъ ваше преподобіе о разслѣдованіи выходки, которую я пытался описать, и жду нѣкоторой защиты на будущее время. Не сомнѣваюсь ни минуты что ваше преподобіе примете въ настоящемъ случаѣ всѣ надлежащія мѣры.

"Имѣю честь бытъ вашего преподобія, многоуважаемый лордъ-епископъ, покорнѣйшимъ слугою

"Тробриджъ."

Онъ перечелъ письмо это трижды, и такъ плѣнился своимъ произведеніемъ что, послѣ третьяго чтенія, у него не осталось уже ни малѣйшаго сомнѣнія относительно умѣстности такого письма. Почти увѣренъ былъ онъ также что епископъ непремѣнно сдѣлаетъ съ Фенвикомъ что-нибудь такое, вслѣдствіе чего нельзя будетъ этому позору англійской церкви остаться въ Булгамптонскомъ приходѣ.

Вернувшись домой изъ Пикрофтской общины, Фенвикъ нашелъ ожидавшее его письмо отъ епископа. Онъ проѣхалъ въ этотъ день сорокъ верстъ и опоздалъ къ обѣду. Однако жена пришла къ нему наверхъ чтобы послушать его разказъ и принесла съ собой письмо. Онъ не распечаталъ письма отъ епископа, пока не одѣлся на половину, и вдругъ громко расхохотался.

-- Что такое, Франкъ? спросила жена въ растворенную дверь своей комнаты.

-- Вотъ такъ штука! Постой, сначала пообѣдаемъ, а потомъ покажу.

Читатель, однако, можетъ быть совершенно увѣренъ что мистрисъ Фенвикъ не дождавшись обѣда узнала въ чемъ состояла штука.

Письмо епископа къ викарію было очень коротко и очень разсудительно, и не оно разсмѣшило викарія, но въ него вложено было письмо маркиза.

"Дорогой мистеръ Фенвикъ (писалъ епископъ), по зрѣломъ обсужденіи я рѣшился послать вамъ прилагаемое письмо. Я поступаю такъ потому что взялъ себѣ за правило всякое полученное мною обвиненіе противъ одного изъ лица подвѣдомственнаго мнѣ духовенства препровождать къ обвиняемому. Вы, конечно, увидите сами что тутъ рѣчь идетъ о вещахъ мнѣ неподсудныхъ, но, можетъ-быть, вы позволите мнѣ, какъ другу, замѣтить вамъ что приходскому священнику всегда слѣдуетъ избѣгать столкновеній и ссоръ съ сосѣдями, и въ особенности желательно быть въ хорошихъ отношеніяхъ съ людьми имѣющими вліяніе въ приходѣ. Извините меня, если я прибавлю, что духъ воинственности, хотя, конечно, иногда производитъ много добра, можетъ однако повести къ дурному, если не сдерживать его.

"Не забудьте пожалуста что лордъ Тробриджъ человѣкъ достойный, вообще хорошо исполняющій свои обязанности, и въ правѣ требовать по отношенію къ себѣ, конечно, не угодливости, но во всякомъ случаѣ уваженія. Если вы почувствуете себя въ состояніи сказать мнѣ что не питаете досады на него за случившееся, я буду очень счастливъ.

"Вы обратите вниманіе что я съ намѣреніемъ не придалъ этому письму офиціальнаго характера.

"Вашъ искренно" и т. д.

Отвѣтъ на это письмо былъ написанъ въ тотъ же вечеръ, но прежде мужъ съ женою подвергли маркиза Тробриджа не лестному обсужденію. Мистрисъ Фенвикъ въ этомъ случаѣ оказалась воинственнѣе мужа. Она не могла простить человѣку который намекнулъ епископу что мужъ ея остается на мѣстѣ вслѣдствіе дурныхъ побужденій и что онъ не хорошій священникъ.

-- Душа моя, возражалъ Фенвикъ,-- чего же и ожидать отъ осла какъ не длинныхъ ушей.

-- Я не ожидала прямой клеветы отъ маркиза Тробриджа, и на твоемъ мѣстѣ такъ и сказала бы епископу.

-- Я не скажу ему ничего подобнаго, а отзовусь о маркизѣ весьма сочувственно.

-- Но вѣдь ты не сочувствуешь ему.

-- Въ томъ-то и дѣло что сочувствую. У бѣднаго стараго глупца нѣтъ никого кто направлялъ бы его какъ слѣдуетъ, и онъ дѣйствуетъ по крайнему своему разумѣнію. Нѣтъ сомнѣнія что я въ его глазахъ воплощеніе всего ужаснаго. Я нисколько не сержусь на него и завтра же обошелся бы съ нимъ такъ учтиво, какъ только могу, еслибъ онъ самъ былъ учтивъ со мною.

Затѣмъ онъ написалъ слѣдующее письмо, которымъ мы заключимъ сообщаемую корреспонденцію:

Булгамптонскій приходъ, 28го октября, 186* г.

"Многоуважаемый лордъ-епископъ!

"Возвращаю письмо маркиза съ благодарностью. Могу увѣрить что принимаю какъ слѣдуетъ ваши указанія на счетъ моей воинственности и буду стараться воспользоватъся ими.

"Жена говоритъ что я большой спорщикъ, и она, конечно, права.

"Что касается до лорда Тробриджа, то увѣряю васъ что я не чувствую на него ни малѣйшей досады, и не смотрю даже дурно на его жалобу. Мы съ нимъ, вѣроятно, расходимся во мнѣніяхъ почти обо всемъ, а онъ принадлежитъ къ числу тѣхъ людей которые жалѣютъ всѣхъ не соглашающихся съ ними по слѣпотѣ своей. При слѣдующей встрѣчѣ съ нимъ я буду вести себя такъ какъ будто письма этого не существовало и столкновенія этого не было.

"Вы, надѣюсь, позволите мнѣ заявитъ что, помимо всякихъ иныхъ побужденій, я не скоро рѣшусь отказаться отъ прихода въ епархіи вашего преподобія. Такъ какъ ваше письмо ко мнѣ неофиціальное, за что отъ души благодарю васъ, то я осмѣлился отвѣчать въ томъ же духѣ.

"Остаюсь, многоуважаевіый лордъ-епископъ, вашимъ покорнымъ слугою

"Францисъ Фенвикъ."

-- Вотъ, сказалъ онъ, складывая письмо и подавая женѣ.-- Окончанія переписки я не увижу. Я далъ бы шиллингъ чтобъ узнать что напишетъ епископъ маркизу и золотой чтобы взглянуть на отвѣтъ маркиза.

Читателя мы не будемъ утомлять ни тѣмъ, ни другимъ, такъ какъ онъ едва ли оцѣнилъ бы эти документы такъ высоко какъ викарій. Письмо епископа, въ сущности, не содержало въ себѣ ничего кромѣ увѣренія что Фенвикъ не думалъ оскорбить маркиза, и что такого рода дѣла епископа не касаются. Все это, конечно, было выражено съ истинно епископскою любезностью. Отвѣтъ маркиза былъ длиненъ, изысканъ и очень пышенъ. Онъ не то чтобы бранилъ епископа, но выразилъ однако очень ясно мнѣніе что Англійская церковь гибнетъ оттого что у духовныхъ сановниковъ нѣтъ власти уничтожить окончательно какого-нибудь викарія, который позволилъ себѣ оскорбить такое лицо какъ маркизъ Тробриджъ.

Но что было дѣлать съ Карри Бретль? Мистрисъ Фенвикъ, изливъ гнѣвъ свой на маркиза, не отрицала что вопросъ о положеніи Карри гораздо важнѣе для нихъ чѣмъ неудовольствіе благороднаго лорда. Какъ тутъ протянуть руку помощи и спасти эту заблудшую овцу? Фенвикъ въ необдуманномъ усердіи предложилъ взять ее къ себѣ въ домъ, но жена тотчасъ же поняла что такой шагъ опасенъ во всѣхъ отношеніяхъ. Какъ будетъ жить она? Что будетъ дѣлать? Что подумаетъ остальная прислуга?

-- Что за дѣло остальной прислугѣ? спросилъ Фенвикъ.

Но въ такихъ вещахъ жена его умѣла настоять на своемъ, и это предположеніе было оставлено. Безъ сомнѣнія, самое приличное мѣсто для Карри отцовскій домъ, да отецъ-то ея такой неподатливый человѣкъ.

-- Честное слово, говорилъ викарій,-- это единственный человѣкъ на свѣтѣ котораго я самъ какъ будто боюсь. Съ нимъ я говорю не такъ какъ съ другими, и онъ, разумѣется, это знаетъ.

Однако, если можно было сдѣлать что-нибудь для Карри, такъ, казалось, не иначе какъ съ согласія и съ содѣйствіемъ отца.

-- Это, наконецъ, прямая его обязанность, говорила мистрисъ Фенвикъ.

-- Не знаю, отвѣчалъ мужъ.-- Я думаю, есть обстоятельства при которыхъ отецъ въ правѣ отрѣчься отъ дочери. Такое сознаніе, безъ сомнѣнія, удерживаетъ многихъ отъ грѣха. Надо чтобъ отецъ могъ это сдѣлать и никогда въ дѣйствительности не дѣлалъ. Таково ученіе которое всѣ мы проповѣдуемъ: строгость и угрозы предъ грѣхомъ, любовь, и прощеніе когда грѣхъ совершенъ. Еслибы ты убѣжала отъ меня, Жанета....

-- Франкъ, не смѣй говорить такихъ ужасовъ!

-- Теперь я, пожалуй, стану увѣрять что, еслибы ты это сдѣлала, я бы тебя никогда на глаза къ себѣ не пустилъ, а между тѣмъ я знаю очень хорошо что погнался бы за тобой и сталъ бы умолять тебя вернуться ко мнѣ.

-- Ты не сдѣлалъ бы ничего подобнаго, и говорить объ этомъ не слѣдуетъ; я лягу спать.

-- Очень трудно выпрямлять покривившееся, говорилъ себѣ викарій, ходя по комнатѣ, когда жена ушла.-- Ее бы, кажется, слѣдовало помѣстить въ исправительный домъ, но она, я знаю, не согласится, да и я не рѣшусь уговаривать ее послѣ того что она сказала.

По всей вѣроятности, мистеръ Фенвикъ лучше бы исполнилъ свою обязанность, еслибы къ милосердію его примѣшивалось больше строгости къ грѣшнику.