Мистеръ Джильморъ въ своихъ послѣднихъ словахъ объявилъ своему другу Фенвику что не принимаетъ порученія которое викарій выдавалъ за окончательное рѣшеніе Мери. Онъ самъ увидитъ ее и заставитъ признаться ему лицомъ къ лицу въ своей измѣнѣ, признаться, или отвергнуть ее. Въ этомъ она не можетъ отказать ему. Фенвикъ сказалъ, что пока она его гостья, она можетъ поступать какъ ей угодно. Ему, конечно, не позволятъ войти къ ней противъ ея воли, но онъ былъ увѣренъ что она не откажетъ ему въ свиданіи послѣ всего что было между ними. Бродя по своимъ полямъ и обдумывая все это, онъ началъ уже слабо надѣяться что, вопреки всему, ее можно еще уговорить выйти за него. Его любовь къ ней не поколебалась или, скорѣе, не поколебалось его желаніе назвать ее своею и имѣть ее женой. Но любовь его приняла искаженную форму, лишившись всей ея первоначальной нѣжности вслѣдствіе обращенія которому онъ подвергался. Теперь ему хотѣлось удовлетворить скорѣе свое самолюбіе чѣмъ любовь. Всѣ знавшіе его знали что онъ положилъ все свое сердце въ этотъ бракъ, и ему хотѣлось показать имъ что онъ не можетъ потерпѣть неудачу. Обращеніе Мери съ нимъ, съ того дня какъ она стала его невѣстой, было такого свойства что, конечно, уничтожило его нѣжность и лишило его возможности ухаживать, что онъ дѣлалъ бы также охотно какъ всякій другой мущина. Она сказала ему прямо что выйдетъ за него не любя его, и несмотря на это онъ принялъ ее. Но тогда онъ безсознательно утѣшалъ себя надеждой что она окажется лучше своихъ словъ, что согласившись подчинится ему какъ его невѣста, она постепенно сдѣлается нѣжною и любящею подъ его вліяніемъ. Но она оказалась, если это возможно, хуже своихъ словъ. Она заставила его понять вполнѣ что его присутствіе не было для нея радостью, что на бракъ съ немъ она смотритъ какъ на бремя которое возлагаетъ себѣ на плечи только потому что романъ ея жизни прервался на самомъ началѣ, вслѣдствіе разлуки съ человѣкомъ котораго она любила. Но онъ продолжалъ упорствовать. Онъ безумно предался надеждѣ жениться на ней и женился бы непремѣнно, еслибы могъ, не посмотрѣлъ бы ни на что. Мистрисъ Фенвикъ, совѣтами и расположеніемъ которой онъ подкрѣплялся все это время, говорила ему не разъ что такая дѣвушка какъ Мери Лоутеръ будетъ любить своего мужа, если мужъ будетъ любить ее и обращаться съ ней ласково. "За себя-то я ручаюсь", сказалъ однажды Джильморъ, и мистрисъ Фенвикъ не сомнѣвалась въ немъ. Вѣря ея увѣреніямъ, онъ продолжалъ упорствовать. Онъ упорствовалъ даже тогда когда его довѣріе поколебалось суровостью Мери. Для него все было лучше чѣмъ отказаться отъ надежды на то на чемъ онъ основывалъ свое счастіе. Она обѣщала быть его женой и, основываясь на этомъ, онъ могъ украшать свои сады и домъ, и чувствовать нѣкотораго рода удовольствіе. У него была по крайней мѣрѣ цѣль въ жизни. Потомъ постепенно онъ началъ подозрѣвать что она все еще думаетъ освободиться отъ него, и онъ поклялся себѣ что не выпуститъ ея. Пусть она сдѣлается его женой, и тогда онъ будетъ обращаться съ ней съ полнымъ уваженіемъ, съ любовью, если она приметъ его любовь, но теперь онъ не позволитъ ей дурачить себя. Наконецъ пришелъ викарій съ порученіемъ объявить ему отъ Мери что между ними все кончено.

Конечно, ему надо видѣть ее, и немедленно. Какъ только Фенвикъ ушелъ, онъ обошелъ все свое помѣстье и велѣлъ людямъ приниматься опять за работу. Тогда была среда, и онъ рѣшилъ чтобъ они во всякомъ случаѣ работали до воскресенья, и сказалъ объ этомъ садовнику и своему управляющему -- Можетъ-быть, сказалъ онъ садовнику,-- я опятъ передумаю, но такъ какъ теперь я еще не рѣшилъ, то пусть все идетъ попрежнему до воскресенья.

Конечно, они всѣ знали почему помѣщикъ поступаетъ какъ сумашедшій.

Вечеромъ онъ послалъ записку къ Мери Лоутеръ.

"Дорогая Мери.

"Я видѣлъ Фенвика и, конечно, долженъ увидаться съ вами, потрудитесь назначить часъ когда мнѣ придти завтра утромъ.

"Вашъ Г. Д."

Когда Мери прочла записку, сидя съ Фенвиками въ саду послѣ обѣда, она не поколебалась ни на одну минуту. Ни Фенвикъ, ни его жена почти не говорили съ ней съ тѣхъ поръ какъ онъ воротился изъ Вязниковъ. Они не имѣли намѣренія показать ей что сердятся на нее, но говорить съ ней не могли. "Вы сказали ему," спросила Мери. "Да, я сказалъ ему," отвѣчалъ Фенвикъ, и болѣе между ними почти ничего не бью сказано. Мери намекнула Жанетѣ Фенвикъ что думаетъ не лучше ли ей уѣхать немедленно изъ Булгамптона. "Зачѣмъ, такъ скоро, моя милая?" отвѣчала мистрисъ Фенвикъ, и Мери не осмѣлилась настаивать.

-- Могу я назначить ему придти завтра въ одиннадцать? просила она, передавъ записку мистрисъ Фенвикъ. Мистрисъ Фенвикъ и викарій согласились, и Мери вошла въ домъ и написала отвѣтъ.

"Я буду дома въ одиннадцать.

"М. Л."

Она дорого дала бы чтобъ избавиться отъ свиданія, но она не надѣялась избавиться отъ него.

На слѣдующее утро Фенвикъ ушелъ изъ дома послѣ завтрака.

-- Съ меня довольно, сказалъ онъ.-- Я не хочу даже быть близко отъ нихъ.

Мистрисъ Фенвикъ сидѣла со своею подругой до той минуты когда позвонилъ колокольчикъ у парадной двери. Теперь уже нельзя было войти прямо изъ саду.

-- Милая Жанета, сказала Мери, когда они были одни,-- какъ и хорошо было еслибъ я никогда не пріѣзжала сюда безпокоить васъ.

Мистрисъ Фенвикъ понимала что сама много способствовала несчастію своею настойчивостью въ пользу друга своего мужа.

-- Не думайте что мы сердимся на васъ, сказала она, обнявъ Мери.

-- Да, пожалуста не сердитесь на меня.

-- Мы сами много виноваты. Мы должны были оставитъ васъ въ покоѣ, а не торопить. Но мы дѣлали это съ добрымъ намѣреніемъ.

-- Я тоже хотѣла поступить какъ слѣдуетъ; но, Жанета, какъ трудно поступать какъ слѣдуетъ!

Когда послышался звонокъ, мистрисъ Фенвикъ вышла въ залу навстрѣчу Гарри Джильмору и сказала ему что онъ найдетъ Мери въ гостиной. Взглянувъ на его лицо, она горячо пожала ему руку, но онъ, не сказавъ ей ни слова, прошелъ въ комнату изъ которой она только что вышла. Мери сидѣла посреди комнаты. Услыхавъ звонокъ, она приложила руку къ сердцу и держала ее такъ пока не услыхала его шаговъ; тогда она опустила руки и стояла безпомощно, поднявъ глаза ему навстрѣчу. Онъ подошелъ и взялъ ея руку.

-- Мери, сказалъ онъ,-- я не вѣрю тому что вы присылали сказать мнѣ. Не вѣрю и не хочу вѣритъ. Я не принимаю вашего отказа. Это невозможно, совершенно невозможно. Забудемъ объ этомъ и не будетъ никогда вспоминать.

-- Нельзя, мистеръ Джильморъ.

-- Какъ нельзя? А я говорю что такъ должно быть. Вы не можете отречься, Мери, что вы моя невѣста. Развѣ такія обязательства ничего не значатъ? Развѣ обѣщаніе можно считать за ничто только потому что оно не сопровождалось формальностями. По-вашему, вы могли бы, сдѣлавшись моею женой, придти и сказать мнѣ что покидаете меня.

-- Но я не жена ваша.

-- Что это значитъ? Развѣ я не былъ терпѣливъ съ вами? Развѣ я былъ грубъ или жестокъ? Слышали вы обо мнѣ что-нибудь что уронило меня въ вашемъ мнѣніи?

Она печально покачала головой.

-- Такъ что же это значитъ? Знаете вы что вы сдѣлаете изъ меня погибшаго человѣка, что вы оставляете меня въ жизни безъ цѣли и надежды? Чѣмъ я заслужилъ отъ васъ такой поступокъ?

Онъ очень хорошо отстаивалъ себя. Она никогда не слыхала чтобъ онъ когда-нибудь такъ отстаивалъ что-нибудь. Онъ не выпускалъ ея руку, сжавъ ее не съ любовью, но съ упрямствомъ, какъ бы желая показать что не выпуститъ ее изъ своей власти. Онъ смотрѣлъ ей въ лицо, но она не опускала глазъ предъ его взглядомъ. Тѣмъ не менѣе, она дорого дала бы чтобъ уйти и избавиться отъ необходимости отвѣтить ему. Она подкрѣпляла себя все утро, обѣщая себѣ не уступать ни подъ какимъ видомъ; была ли она права или не права предъ нимъ, но теперь она намѣрена была поступить по своему убѣжденію и избавиться отъ брака который былъ ей такъ противенъ.

-- Вы не заслужили отъ меня ничего кромѣ хорошаго, мистеръ Джильморъ.

-- А развѣ вы теперь поступаете со мной хорошо?

-- Да, конечно. Это лучшее, по моему убѣжденію, что я могу сдѣлать теперь.

-- Но что заставило васъ перемѣнить ваше намѣреніе?

Она отняла у него свою руку и подумала немного прежде чѣмъ отвѣтила. Ей необходимо передать ему всѣ новости которыя она узнала изъ письма Вальтера, а для того чтобъ онъ зналъ вполнѣ какую силу имѣютъ для нея эти новости, она должна напомнить ему объ условіи которое сдѣлала, когда согласилась сдѣлаться его невѣстой. Но какъ ей сказать ему то, что напомнитъ ему объ его недостойномъ униженіи передъ ней?

-- Когда я пріѣхала сюда, я была несчастна, сказала она.

-- И потому вы хотите оставить меня несчастнымъ теперь?

-- Вы должны пощадить меня, мистеръ Джильморъ. Вспомните что я говорила вамъ тогда. Я любила моего родственнна всѣмъ сердцемъ. Я не скрыла этого отъ васъ и просила васъ оставить меня. Я сказала вамъ что сердце мое не измѣнится. Я надѣялась что вы оставите меня, когда я скажу вамъ это.

-- Вы наказываете меня за то что я слишкомъ сильно любилъ васъ?

-- Я не защищаю себя. Я поступила не хорошо, принявъ ваше предложеніе. Но вспомните что я тогда сказала вамъ то я.... что я возвращусь къ моему родственнику, если ошъ захочетъ взять меня.

-- Такъ вы возвратитесь къ нему?

-- Если онъ захочетъ взять меня.

-- И вы можете стоять предо мной, смотрѣть мнѣ въ лицо говорить мнѣ что вы такая обманщица! У васъ хватило духа признаться мнѣ что вы способны вертѣться какъ флюгеръ, одинъ день принадлежать ему, другой день -- мнѣ, а на третій перейти опять къ нему! Вы рѣшились признаться что можете связать себя сначала съ однимъ человѣкомъ, потомъ съ другимъ, смотря по тому что для васъ удобнѣе въ извѣстную минуту! Я не повѣрилъ бы еслибы мнѣ сказали что къ этому способна женщина, но такъ какъ вы сами говорите мнѣ это о себѣ, я начинаю думать что всегда имѣлъ ложное понятіе о женщинахъ.

Теперь пришло время когда она должна была высказать ему все, и ей стало легче говорить послѣ того какъ онъ позволилъ себѣ выразить свой гнѣвъ. Онъ выразилъ даже болѣе чѣмъ гнѣвъ, онъ намекнулъ ей о презрѣніи, и начало грозы придало ей бодрости.

-- Вы несправедливы ко мнѣ, мистеръ Джильморъ, несправедливы и жестоки. Вы сами знаете что я не измѣняю вамъ.

-- Развѣ вы не были помолвлены со мной?

-- Да, но какъ это сдѣлалось? Развѣ я когда-нибудь обманывала васъ? Развѣ я скрывала отъ васъ что-нибудь? Когда я приняла ваше предложеніе, развѣ я не объяснила вамъ почему такъ поступаю,-- поступаю противъ своего желанія, противъ совѣсти? Тогда я не заботилась о себѣ, а теперь я о себѣ забочусь и даже очень забочусь.

-- И вы считаете это честнымъ поступкомъ относительно меня?

-- Если вы начали упрекать меня, то и я упрекну васъ. Зачѣмъ вы приняли меня, когда я сказала вамъ что не могу любить васъ? Но я, конечно, никогда не сказала бы вамъ ни одного непріятнаго слова, еслибы вы сами пощадили меня. Мы оба сдѣлали ошибку и теперь должны исправить ее. Вы сами не захотите имѣть меня женой, когда я скажу вамъ что сердце мое переполнено любовью къ другому. Когда я уступила вамъ, я старалась освободиться отъ этой любви какъ отъ величайшаго несчастія. Теперь же я смотрю на нее какъ на величайшее счастіе моей жизни. Еслибъ я была ваша сестра, какъ посовѣтовали бы вы мнѣ поступить?

Онъ стоялъ съ минуту молча, потомъ кровь бросилась ему въ лицо, и онъ отвѣтилъ ей:

-- Еслибы вы были моя сестра, у меня въ ушахъ шумѣло бы отъ стыда, когда при мнѣ произносили бы ваше имя.

И у ней кровь бросилась въ лицо, покрыла даже лобъ, огонь загорѣлся въ ея глазахъ, губы открылись, и ноздри дрожали отъ гнѣва. Она взглянула на него, повернулась и молча пошла отъ него. Но взявшись за ручку двери, она опять обратилась къ нему.

-- Мистеръ Джильморъ, сказала она,-- я никогда добровольно не заговорю съ вами опять.

Дверь отворилась и затворилась за ней прежде чѣмъ онъ успѣлъ опомниться.

Онъ зналъ что оскорбилъ ее, что сказалъ ей такія грубыя слова какія мущина едва ли имѣетъ право сказать женщинѣ при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ. Но когда онъ шелъ на свиданіе съ ней, онъ не имѣлъ намѣренія оскорбить ее. У него было только одно опредѣленное намѣреніе заставить ее сдержать обѣщаніе, доказавъ ей какъ будетъ велика ея несправедливость, какъ ужасна ея измѣна, если она оставитъ его. Но онъ достаточно зналъ ея характеръ чтобы понять что одно оскорбительное слово, обращенное къ ней какъ къ женщинѣ, такъ обидитъ ее что она не будетъ въ состояніи простить обиду. Но разсудокъ не удержалъ его гнѣва, и когда она вызвала его на отвѣтъ, поставивъ себя въ положеніе его сестры, онъ воспользовался возможностью поразить ее, и поразилъ со всею своею силой. Она почувствовала ударъ и рѣшилась никогда не подвергать себя другому.

Онъ остался одинъ и долженъ былъ уйти. Онъ подождалъ немного, думая не придетъ ли къ нему мистрисъ Фенвикъ или викарій, но никто не пришелъ. Наружная дверь въ комнатѣ была отворена, и онъ могъ уйти чрезъ садъ, но когда онъ наконецъ рѣшился уйти, ему бросились въ глаза письменныя принадлежности лежавшія на боковомъ столѣ. Онъ сѣлъ и написалъ записку мистрисъ Фенвикъ.

"Скажите Мери что я принужденъ былъ говорить откровенно о дѣлѣ которое есть для меня вопросъ о жизни или смерти. Скажите ей также, что если она захочетъ быть моею женой, я знаю что мнѣ не придется краснѣть ни за одинъ ея поступокъ, ни за одно ея слово, ни за одну ея мысль. Г. Д."

Потомъ онъ вышелъ въ садъ и воротился домой по тропинкѣ мимо церковной фермы.

Онъ ушелъ, сдѣлавъ еще разъ предложеніе Мери, послѣднюю, безнадежную попытку. Но на пути домой онъ сказалъ себѣ что невозможно чтобъ она опять приняла его предложеніе, что для него потеряна всякая надежда, и что надо постараться взглянуть прямо на свое положеніе. Ему было тяжело когда ему не давали надежды, когда отвѣты дѣвушки такъ противорѣчили его желанію, когда еще никому не было сказано что она будетъ его женой. Даже тогда мучительное чувство неисполняющагося ожиданія и неудачи въ томъ въ чемъ ему хотѣлось непремѣнно имѣть успѣхъ, было такъ сильно что разстроило всю его жизнь. Даже тогда онъ не могъ жить такъ чтобы не показать что горе измѣнило его. Когда онъ ѣздилъ въ Лорингъ и бродилъ безнадежно вокругъ мѣста гдѣ жила дѣвушка которую онъ любилъ, онъ сознавалъ что ему не достаетъ силы управлять собой въ несчастіи. Но если тогда его положеніе было тяжело, каково же оно будетъ теперь? Всему окружающему его міру было сказано что она это невѣста, и онъ, какъ счастливый женихъ, началъ приготовлять свой домъ чтобы принять ее. Ни въ чемъ не сомнѣваясь, онъ соединилъ ея желанія, ея вкусы, свои мысли о ней со всякимъ дѣйствіемъ своей жизни. Онъ дарилъ ей свои драгоцѣнности, украшалъ для нея свои комнаты и сады. Человѣкъ съ незатѣйливыми привычками и не склонный къ расточительности, онъ въ это время своей жизни, когда все что онъ дѣлалъ дѣлалось для нея, отложилъ въ сторону благоразуміе. Правда, что его радость при этомъ значительно омрачалась ея холодностью, ея равнодушіемъ, даже ея самоотверженіемъ, но онъ продолжалъ ободрять себя надеждой что все пойдетъ хорошо, когда она сдѣлается его женой. Теперь же она сказала ему что никогда добровольно не заговоритъ съ нимъ опять, и онъ повѣрилъ ей.

Онъ пришелъ домой, воротился въ свою спальню, сѣлъ, и задумался. Тутъ онъ услыхалъ голоса и шумъ работавшихъ людей, и вспомнилъ что у него дѣлаются вещи которыя для него теперь совершенно не нужны. Онъ просидѣлъ не двигаясь часа два, потомъ вышелъ и сказалъ управляющему чтобъ ему приготовили чемоданъ, а кучеру велѣлъ закладывать лошадей. "Я уѣзжаю", оказалъ онъ, и велѣлъ чтобъ ему пересылали его письма въ Лондонъ, въ его клубъ. Послѣ обѣда онъ поѣхалъ въ Салисбери чтобы захватить экстренный поѣздъ, и ночевалъ ту ночь въ лондонскомъ отелѣ