Фенвикъ и Джильморъ завтракали вмѣстѣ въ утро того дня когда первый уѣхалъ изъ Лондона въ Булгамптонъ. Викарій уже убѣдился что нѣтъ никакой возможности заставить друга воротиться домой.

-- Я ворочусь черезъ нѣсколько лѣтъ если буду живъ, сказалъ онъ.-- Тогда, можетъ бытъ, это не будетъ такъ волновать меня; но теперь я не могу жить дома.

Онъ поручилъ Фенвику дѣлать что угодно съ домомъ и садами, и обѣщалъ сдѣлать распоряженія о продажѣ лошадей. Если никто не найметъ помѣстья, то прикащикъ, говорилъ онъ, справится самъ съ хозяйствомъ. Когда Фенвикъ заговорилъ опять о домѣ, онъ опять привелъ въ примѣръ безногаго человѣка "Можетъ-быть и правда что человѣкъ обязанъ идти впередъ, сказалъ онъ,-- но если вы отрубите ему ногу, онъ не будетъ въ состояніи идти." Фенвикъ наконецъ понялъ что съ нимъ нечего дѣлать и рѣшился уѣхать.

-- Могу я передать ей что вы прощаете ее? спросилъ Феавикъ, когда они ходили взадъ и впередъ по Ватерлооской станціи желѣзной дороги.

-- Какое ей дѣло до моего прощенія? сказалъ Джильморъ.

-- Вы несправедливы къ ней. Я увѣренъ что ничто не доставитъ ей такого удовольствія какъ такое порученіе.

Джилъморъ прошелъ половину платформы прежде чѣмъ отвѣтилъ.

-- Мнѣ кажется, лгать не зачѣмъ, сказалъ онъ наконецъ.

-- Я конечно не солгалъ бы.

-- Такъ я не могу сказать что прощаю ее. Можетъ ли человѣкъ простить такой поступокъ? Еслибъ я сказалъ что прощаю, вы не повѣрили бы мнѣ. Я постараюсь не встрѣчаться съ ней, и это будетъ для нея лучше моего прощенія.

-- Боюсь, что часть вашего гнѣва падаетъ на мою долю сказать викарій.

-- Нѣтъ, Франкъ. Вы и жена ваша поступали со мной всегда такъ хорошо какъ только умѣли.

-- Мы по крайней мѣрѣ старались такъ поступать.

-- И если она обманула меня какъ ни одна женщина никого не обманывала, это не ваша вина. Что же касается до вещей, то скажите вашей женѣ чтобъ она спрятала ихъ, а не то бросила. Жена моего брата, можетъ-быть, возьметъ ихъ когда-нибудь. (Братъ его жилъ въ Индіи, а жену его онъ никогда не видалъ.) Фенвикъ взялъ съ него обѣщаніе писать, и они разстались

Это было во вторникъ, и Фенвикъ распорядился чтобъ ему выслали лошадь на Булгамптонскую станцію. Онъ уже зналъ объ осужденіи одного человѣка за убійство и объ оправданіи другаго, и мысли его были поглощены этимъ дѣломъ когда онъ сидѣлъ рядомъ со своимъ кучеромъ. Воротились ли Бретли на мельницу? А что Семъ? Что толкуетъ народъ объ освобожденіи Экорна? Много подобныхъ вопросовъ задавалъ онъ, но слуга его былъ такъ занятъ частною и безконечно болѣе интересною новостью что никакъ не могъ сосредоточить мыслей на судебномъ дѣлѣ. Онъ полагалъ что Бретли воротились; онъ ничего не зналъ о Семѣ; онъ ничего не слышалъ объ Экорнѣ; но новую часовню собираются ломать.

-- Что! воскликнулъ викарій.-- Немедленно?

-- Такъ по крайней мѣрѣ говорили, сударь, когда я поѣхалъ за вами. И всѣ они были тамъ, и стояли вокругъ нея. И больше ужь не будутъ служить въ ней, сударь. И барыня стояла у воротъ и смотрѣла на нихъ, когда я выѣхалъ со двора.

Фенвикъ не переставалъ распрашивать, но болѣе ничего не узналъ объ этой поразительной новости. До самаго дома онъ все спрашивалъ, а слуга все увѣрялъ его что ужасное, проклятое, отвратительное красное зданіе будетъ уничтожено и стерто съ лица земли до конца; недѣли. Фенвикъ даже не подозрѣвалъ до какой степени всѣ его слуги были преданы господствующей церкви. Они ненавидѣли Пудельгама и методистовъ. Ничто не доставило бы такого удовольствія кучеру какъ порученіе разбить голову старшему сыну Пудельгама, молодому человѣку служившему въ банкирской конторѣ въ Варминстерѣ, но недавно возвращенному домой за его склонность къ ночнымъ кутежамъ, и который, воротившись, принялъ большое участіе въ вопросѣ о часовнѣ. Женская прислуга настоятельской усадьбы смотрѣла съ высоты величія на булгамптонскихъ женщинъ ходившихъ въ часовню, а садовникъ, узнавъ что часовня стоитъ на церковной землѣ, и слѣдовательно подвластна ему, съ трудомъ воздерживался отъ ссоры. Онъ предлагалъ помочь бѣдѣ немедленно, прежде чѣмъ начнутъ ломать часовню, устроивъ навозную яму прямо противъ двери часовни -- "и тогда посмотримъ кто осмѣлится прикоснуться къ нашей собственности!" Но онъ былъ слишкомъ остороженъ чтобы привести въ исполненіе подобную стратегію безъ полномочія главнокомандующаго. "Баринъ ужъ слишкомъ церемонится съ ними," сказалъ онъ кучеру, негодуя на малодушіе викарія.

Когда Фенвикъ подъѣхалъ къ своимъ воротамъ, тамъ была толпа людей бродившихъ вокругъ часовни. Онъ вышелъ изъ кабріолета и подошелъ къ нимъ. Глаза его упали прежде всѣхъ на мистера Пудельгама, который стоялъ противъ двери, оборотясь спиной къ зданію. Лицо его выражало безконечное неудовольствіе. Викарій хотѣлъ увѣрить священника что нѣтъ никакой необходимости трогать часовню, по крайней мѣрѣ въ настоящее время. Но прежде чѣмъ онъ могъ заговорить съ нимъ, онъ увидѣлъ строителя изъ Салисбери, который, повидомому, былъ очень занятъ,-- Гримса, такъ недавно униженнаго и теперь торжествующаго,-- Вольта, выборнаго методистовъ,-- церковныхъ старостъ своей церкви, двухъ или трехъ фермеровъ и наконецъ самого лорда Сентъ-Джорджа въ сопровожденіи Пакера, агента маркиза. И много другихъ жителей Булгамптона было тамъ, такъ что вокругъ мистера Пудельгама собрался цѣлый митингъ. Фенвикъ, увидавъ лорда Сентъ-Джорджа, тотчасъ же подошелъ къ нему.

-- Мой другъ мистеръ Пудельгамъ имѣетъ кажется сегодня честь принимать отборную конгрегацію.

-- Боюсь что въ послѣдній разъ на этомъ мѣстѣ, отвѣчалъ лордъ, пожавъ руку викарія.

-- Мнѣ очень грустно слышать это, милордъ. Я конечно не имѣю права вмѣшиваться въ ваши дѣйствія, и не могу заставить мистера Пудельгама говорить проповѣди здѣсь, если онъ не хочетъ.

Мистеръ Пудельгамъ подошелъ къ нимъ.

-- Я готовъ и хочу исполнять мой долгъ въ той сферѣ жизни въ которую Богу угодно было поставить меня, сказалъ онъ, и было очевидно что этою сферой онъ считаетъ мѣсто противъ воротъ усадьбы настоятеля, гдѣ стояла часовня.

-- Я уже сказалъ, продолжалъ викарій,-- что не имѣю права вмѣшиваться въ дѣйствія моего сосѣда; но что касается до меня, то нѣтъ никакой необходимости трогать часовню. Мнѣ сначала былъ непріятенъ выборъ мѣста, но теперь это чувство прошло, и мистеръ Пудельгамъ можетъ проповѣдовать къ услажденію своего сердца и, безъ сомнѣнія, къ счастію для своихъ слушателей, нисколько не мѣшая мнѣ

Услыхавъ это, мистеръ Пудельгамъ снялъ шляпу, поднялъ глаза и сердито нахмурился, какъ бы желая показать что легкомысліе въ которое вдается его соперникъ нисколько не подходитъ къ торжественности случая.

-- Мистеръ Фенвикъ, сказалъ лордъ,-- мы объ этомъ уже переговорили, и рѣшили что часовню надо сломать, и сломать немедленно. Старшины конгрегаціи раздѣляютъ это мнѣніе.

-- Они, вѣроятно, не хотятъ противорѣчивъ вашему благородному отцу, милордъ, замѣтилъ мистеръ Пудельгамъ.

-- И сказать вамъ правду, мастеръ Фенвикъ, продолжалъ лордъ Сентъ-Джорджъ,-- вы могли бы нажить себѣ кучу хлопотъ, еслибы мы не сломали часовню. Вы не имѣете права отдавать землю подъ строеніе, и высшія церковныя власти заставили бы васъ сломать непристойное зданіе.

-- Непристойное зданіе, милордъ! укорилъ мистеръ Пудельгамъ недостойнаго, по его мнѣнію, сына благороднаго отца.

-- Да, на церковной землѣ оно, конечно, непристойное зданіе. Что сказали бы вы, еслибы мистеръ Фенвикъ обратилъ вашу гостиную въ свою ризницу, и вѣшалъ бы свой стихарь въ вашемъ шкафѣ? Словомъ, продолжалъ лордъ Сентъ-Джорджъ, мы всѣ сдѣлали ужасную ошибку, и чѣмъ скорѣе мы ее исправимъ, тѣмъ лучше будетъ для насъ. Отецъ, чувствуя что наша ошибка ввела въ заблужденіе другихъ и была причиной всей этой путаницы, считаетъ долгомъ сломать часовню и перенести ее на первоначально выбранное мѣсто на перекресткѣ. Мы начнемъ немедленно и надѣемся окончитъ постройку къ Рождеству. А мистеръ Пудельгамъ согласился проповѣдовать до тѣхъ поръ въ старой часовнѣ.

-- Почему бы ему не проповѣдовать въ этой часовнѣ пока не будетъ выстроена новая? спросилъ викарій.

-- Дорогой мой сэръ, возразилъ лордъ Сентъ-Джорджъ,-- вѣдь мы будемъ переносить эту часовню. Еслибы мы были янки, мы сумѣли бы перенести ее не ломая. Но такъ какъ мы Англичане, намъ придется разобрать ее ло кирпичамъ. Итакъ, мастеръ Гикбоди, обратился онъ къ салисберійскому строителю,-- вы можете приступить къ работѣ. Маркизъ будетъ вамъ очень обязанъ, если вы поспѣшите.

-- Будьте покойны, милордъ, отвѣчалъ Гикбоди.-- Рабочихъ у насъ много, и приказаніе его свѣтлости будетъ исполнено.

Послѣ сего лордъ Сентъ-Джорджъ и мастеръ Фенвикъ вошли вмѣстѣ въ церковную усадьбу.

-- Если все это положительно необходимо.... началъ викарій.

-- Положительно необходимо, мистеръ Фенвикъ. Мы сдѣлали ошибку.-- Лордъ Сенть-Джорджь всегда говорилъ "мы" о своемъ отцѣ, когда ему приходилось исправлять ошибки своего отца.-- Единственное средство выпутаться изъ затрудненія, немедленно исправить ошибку. Перенесеніе часовни будетъ намъ стоить 900 фунтовъ, и кромѣ того мы признали себя виноватыми. Но это все же лучше вражды.

-- Я не сталъ бы враждовать.

-- Васъ заставили бы враждовать. Нѣтъ сомнѣнія что часовнѣ не слѣдуетъ стоять здѣсь. А развѣ вы сами не знаете какое дурное вліяніе имѣетъ на приходъ вражда между помѣщикомъ и священникомъ?

-- Дѣйствительно очень дурное вліяніе, лордъ Сентъ-Джорджъ.

-- Не буду спорить кто изъ насъ правъ и кто виноватъ.

-- Еслибы вы сказали что я виноватъ, я сталъ бы защищаться, замѣтилъ викарій.

-- Именно. Но если мы забудемъ вражду, то не будетъ надобности ни въ обвиненіи, ни въ защитѣ.

-- Лордъ Сенть-Джорджъ! Какъ долженъ поступить священникъ когда помѣщикъ его прихода пишетъ на него доносы епископу, осуждаетъ его частную жизнь и распускаетъ о немъ сплетни не имѣющія никакого основанія?

-- Мистеръ Фенвикъ, такъ-то вы начинаете забывать вражду.

-- Мнѣ трудно забыть такое оскорбленіе.

-- Отецъ мой однако готовъ забыть и надѣется проститъ. Во всякомъ спорѣ каждая сторона, конечно, считаетъ себя правою. Если вы согласны, ради прихода, и во имя христіанскаго смиренія и христіанской любви, подать руку примиренія моему отцу, вражда будетъ забыта.

Что могъ сдѣлать Фенвикъ? Онъ ни на минуту не поколебался бы простить маркиза, еслибы маркизъ самъ призналъ себя виноватымъ. Но ему не хотѣлось мириться на равныхъ условіяхъ, и онъ зналъ что условія не будутъ равны. И тѣмъ болѣе было это ему обидно, что онъ понималъ какъ догадливъ и ловокъ сынъ его противника. Ему не нравилось что его обманываютъ. Впрочемъ развѣ не все равно? Развѣ не довольно быть свободнымъ отъ угрызеній совѣсти?

-- Если лордъ Тробриджъ согласенъ мириться, я тоже согласенъ, сказалъ онъ.

-- Я очень радъ, сказалъ лордъ Сентъ-Джорджъ съ чувствомъ. Теперь я не войду къ вамъ, потому что я уже и такъ замѣшкался здѣсь, но будьте увѣрены что вы скоро услышите отъ отца примирительное слово.