"Надо, однако, немедля сдѣлать что-нибудь для Карри Бретль." Викарій чувствовалъ что онъ обязанъ принятъ какія-либо мѣры для ея благополучія, и обдумывая, онъ приходилъ къ убѣжденію что только двѣ такія мѣры возможны. Можно поговорить за нее съ отцомъ, или можно помѣститъ ее въ исправительный домъ, гдѣ бы ее удерживали отъ зла и учили добру. Послѣднее было бы лучше и, безъ сомнѣнія, легче для него самого. Но ему представлялось что онъ нѣкоторымъ образомъ обѣщалъ дѣвушкѣ не дѣлать этого; да она бы, навѣрное, и не согласилась. Не зная на что рѣшиться, онъ отправился къ другу своему Джильмору посовѣтоваться. Онъ засталъ сквайра съ дядей и тотчасъ же заговорилъ о своемъ дѣлѣ.

-- Ничего вы не сдѣлаете, мистеръ Фенвикъ, сказалъ мистеръ Чамберленъ, прослушавъ съ полчаса бесѣду друзей.

-- Такъ, по-вашему, не слѣдуетъ и пытаться?

-- По-моему, подобныя попытки никогда ни къ чему не ведутъ.

-- Такъ надо, слѣдовательно, предоставить всѣмъ несчастнымъ гибнуть по собственному усмотрѣнію.

-- Безполезно, мнѣ кажется, разсматривать отдѣльный случай какъ исключеніе. Такой взглядъ происходитъ отъ увлеченія, а увлеченіе никогда не приноситъ пользы.

-- Какъ же прикажете помочь такимъ несчастнымъ какъ эта бѣдная дѣвушка? спросилъ настоятель.

-- Есть исправительные дома и пріюты, и очень похвально, конечно, жертвовать на нихъ деньги, отвѣчалъ стипендіатъ.-- Это вопросъ такой сложный что нельзя легко разрѣшить его. Генри, гдѣ послѣдній нумеръQuarterly Review?

-- Я не получаю.

-- Да, я забылъ, сказалъ мистеръ Чамберленъ, улыбаясь привѣтливо..

Затѣмъ онъ взялъSaturday Reviewи постарался довольствоваться ею.

Джильморъ и Фенвикъ пошли на мельницу вмѣстѣ. Условлено было что сквайръ тамъ не покажется. Трудное дѣло предстоявшее Фенвику могло быть сдѣлано лишь наединѣ. Надо проникнуть въ логовище льва и приступить къ нему безъ посторонней помощи. Джильморъ полагалъ что дѣлать этого вовсе не слѣдовало.

-- Онъ только накинется на васъ, и пользы никакой не будетъ, говорилъ онъ.

-- Не съѣстъ же онъ меня, отвѣчалъ Фенвикъ, сознаваясь однако что приступаетъ къ этому дѣлу со страхомъ и трепетомъ.

Недалеко еще отошли они отъ дому какъ Джильморъ перемѣнилъ разговоръ и вернулся къ своему горю. Онъ еще не отвѣчалъ на письмо Мери и теперь объявилъ что не намѣренъ отвѣчать. Что сказать ей? Не увѣрять же ее въ дружбѣ; не поздравленіе же подносить, не лгать же на себя, разыгрывая равнодушіе. Она предпочла другаго и такъ и сказала. Къ чему же описывать ей причиненныя ею страданія?

-- Я уничтожу хозяйство и уѣду отсюда, сказалъ Джильморъ.

-- Не дѣлайте этого опрометчиво, Гарри. Нигдѣ на свѣтѣ не можете вы быть такимъ полезнымъ дѣятелемъ какъ здѣсь.

-- Вся моя дѣятельность истощилась. Я не дорожу ни мѣстомъ, ни людьми. Я уже боленъ, и скоро буду еще больнѣе. Кажется, я поѣду за границу лѣтъ на пять, а пожалуй и въ Соединенные Штаты.

-- Надоѣстъ вамъ тамъ,

-- Конечно надоѣстъ. Все мнѣ надоѣдаетъ. Я думаю, никто не можетъ такъ надоѣсть какъ мой дядя, однако я со страхомъ думаю объ его отъѣздѣ, о томъ какъ останусь одинъ. Мнѣ представляется что въ Скалистыхъ горахъ не такъ будетъ думаться.

-- Черная забота сидитъ за всадникомъ, сказалъ викарій.-- Не знаю, поможетъ ли вамъ путешествіе. Одно только навѣрное поможетъ.

-- Что же такое.

-- Работа. Какой-то врачъ сказалъ своему больному что если онъ будетъ жить на полкрону въ сутки и зарабатывать ее, то скоро будетъ здоровъ. Я убѣжденъ что это же самое средство помогаетъ и отъ душевныхъ болѣзней. Вы не можете зарабатывать полкроны, но работать можете.

-- Что же мнѣ дѣлать?

-- Читайте, копайте, стрѣляйте, занимайтесь фермой и молитесь Богу. Не давайте себѣ времени думать.

-- Ученіе хорошее, только не думаю чтобъ оно вело къ счастію. Ну, здѣсь я съ вами разстанусь.

-- Я бы на вашемъ мѣстѣ пошелъ поработать въ саду.

-- Можетъ-быть я и пойду. Знаете, мнѣ хочется съѣздить въ Лорингъ.

-- Что вамъ тамъ дѣлать?

-- Узнать негодяй этотъ человѣкъ или нѣтъ. Мнѣ кажется что негодяй. Дядя знаетъ немножко отца и говоритъ что нѣтъ хуже мошенника.

-- Не знаю къ чему бы это повело, Гарри, сказалъ викарій.

Они разстались.

Фенвику оставалось съ полмили до мельницы, и онъ жалѣлъ что не полторы. Онъ зналъ что на мельницѣ запрещено всѣмъ безъ исключенія говорить со старикомъ о его дочери. Съ матерью священникъ часто говорилъ и зналъ какъ ей горько что она не смѣетъ произнести при мужѣ имя Карри. Онъ проклялъ свою дочь и поклялся что она на вѣки будетъ всѣмъ имъ чужая. Она причинила ему горе и стыдъ, и онъ отвергъ ее съ твердою рѣшимостью не поддаваться малодушной слабости. Знавшіе мельника коротко были убѣждены что онъ сдержитъ слово, и до сихъ поръ никто не осмѣливался заговоритъ при отцѣ о погибшей дочери. Все это мистеръ Фенвикъ зналъ, зналъ также что мельникъ свирѣпъ и грозенъ когда разсердится. Онъ говорилъ женѣ что старый Бретль единственный человѣкъ на свѣтѣ съ которымъ ему страшно говорить прямо, и выразилъ только чувство общее всѣмъ жителямъ Булгамптона. Маотеръ Пудельгамъ былъ человѣкъ весьма навязчивый, и однажды онъ осмѣлился зайти на мельницу поговорить, не о Карри, а о какомъ-то юношескомъ проступкѣ Сема. Съ тѣхъ поръ онъ не подходилъ уже къ мельницѣ и содрогался, и поднималъ къ небу глаза и руки всякій разъ какъ произносилось имя мельника. Не то чтобы Бретль ругался или выходилъ изъ себя, но въ немъ была какая-то мрачная суровость, какая-то сила, предъ которою нападавшіе падали духомъ и отступали какъ побитые. Мистера Фенвика, правда, всегда хорошо принимали на мельницѣ. Женщины очень любила его и дорожили его посѣщеніями. Съ самаго пріѣзда своего въ приходъ онъ вступилъ съ ними въ короткія отношенія, хотя старикъ никогда не ходилъ въ церковь. Бретль самъ обращался съ нимъ привѣтливѣе чѣмъ съ хозяиномъ, который могъ когда угодно выгнать его изъ мельницы. Но и Фенвикъ получалъ не разъ такіе отвѣты что уходилъ сравнивая себя невольно съ поддавшею хвостъ собачонкой.

"Не съѣстъ же онъ меня", говорилъ онъ себѣ, какъ стали показываться низкія ивы вокругъ мельницы.

Когда человѣкъ говоритъ себѣ что его не съѣдятъ, какъ это нерѣдко случается, то почти всегда можетъ быть увѣренъ что его съѣдятъ непремѣнно.

Подойдя къ мельницѣ, Фенвикъ увидѣлъ что она въ ходу. Джильморь предупредилъ его объ этомъ, такъ какъ, по отчетамъ, перестройка была почти окончена. Викарій былъ увѣренъ что, послѣ долгаго времени невольной праздности, Бретль постоянно на мельницѣ, однако онъ вошелъ сначала въ домъ, и тамъ нашелъ мистриссъ Бретль и Фанни. Даже съ ними ему было какъ-то неловко, однако удалось предложить нѣсколько вопросовъ о Семѣ. Семъ вернулся и теперь на работѣ; но съ отцомъ они сильно побранились. Старикъ пожелалъ знать гдѣ былъ сынъ. Семъ не хотѣлъ сказать и объявилъ что, если его будутъ допрашивать, такъ онъ вовсе уйдетъ изъ дому. Отецъ отвѣчалъ что туда ему и дорога. Семъ не ушелъ, но съ тѣхъ поръ они, работая вмѣстѣ, ни слова другъ другу не сказали.

-- Мнѣ его нужно видѣть, сказалъ мистеръ Фенвикъ.

-- То-есть, Сема? спросила мать.

-- Нѣтъ, отца. Я выйду на дорогу, а вы, Фанни, попросите его пожалуста выйти ко мнѣ.

Мистрисъ Бретль тотчасъ же испугалась и стала заглядывать въ лицо священника кроткими, молящими, полными слеза глазами. Въ послѣднее время у же столько было у нея горя.

-- Успокойтесь, бѣды не случилось никакой, сказалъ настоятель.

-- Я думала что вы слышали что-нибудь о Семѣ.

-- Изъ того что слышалъ я еще болѣе убѣдился что онъ не причастенъ къ преступленію совершенному на Тромбуловой фермѣ.

-- Слава тебѣ, Господи! сказала мать, взявъ священника за руку.

Затѣмъ Фанни пошла на мельницу, и Фенвикъ вышелъ за нею на дорогу. Онъ стоялъ прислонясь къ дереву, пока старикъ подошелъ къ нему. Тутъ онъ пожалъ мельнику руку и сказалъ что-то о мельницѣ.

-- Сегодня начали работать рано, сказалъ мельникъ.-- Семъ опять уходилъ, а то можно бы начать еще вчера.

-- Не сердитесь на него, онъ ходилъ за хорошимъ дѣломъ, сказалъ викарій.

-- За хорошимъ ли, за дурнымъ ли, я не знаю.

-- Я знаю и, если желаете, сказку вамъ. Но сначала надо мнѣ поговорить съ вами о другомъ. Пройдемтесь немного по аллеѣ, мистеръ Бретль.

Настоятель, неудачно стараясь соединить твердость съ торжественностью, началъ, безъ намѣренія, говорить такимъ тономъ какъ будто сбирался сдѣлать выговоръ. Мельникъ тотчасъ же оскорбился.

-- Зачѣмъ мнѣ идти по аллеѣ? У меня теперь много дѣла, мистеръ Фенвикъ.

-- Дѣло, о которомъ я хочу говорить съ вами, важнѣе. Ради Бога, мистеръ Бретль, ради жены и дѣтей вашихъ, подарите мнѣ десять минутъ.

Онъ замолчалъ и пошелъ по аллеѣ, Бретль шелъ съ нимъ рядомъ.

-- Другъ мой, я видѣлъ вашу дочь.

-- Какую дочь? спросилъ мельникъ, останавливаясь.

-- Вашу дочь Карри, мистеръ Бретль.

Старикъ отвернулся и ушелъ бы на мельницу, не сказавъ на слова, но викарій удержалъ его за платье.

-- Если вы считали меня когда-нибудь другомъ вашимъ и вашего семейства, такъ выслушайте меня.

-- Развѣ я хожу къ вамъ въ домъ растравлять ваше горе? Пустите!

-- Мистеръ Бретль, вамъ стоитъ протянуть руку, и вы спасете ее. Она ваша дочь, ваша кровь. Подумайте какъ легко молодой дѣвушкѣ пасть, какъ великъ соблазнъ, какъ неизвѣстно скрытое впереди несчастье, какъ ничтоженъ грѣхъ, какъ ужасно наказаніе. Ваши друзья, мистеръ Бретль, прощали вамъ грѣхи болѣе тяаккіе нежели тотъ который она совершила.

-- Я никогда не срамилъ никого, отвѣчалъ мельникъ, порываясь назадъ на мельницу.

-- Такъ вотъ что, собственная ваша обида, а не ея грѣхъ, дѣлаютъ васъ неумолимымъ къ родной дочери! Вы хотите дать ей погибнуть на улицѣ не за то что она пала, а за то что повредила вамъ своимъ паденіемъ! Можетъ ли отецъ, можетъ ли человѣкъ такъ поступать? Опомнитесь, мистеръ Бретль, и дайте волю влеченію своего сердца.

Между тѣмъ мельникъ вырвался и, въ гнѣвномъ молчаніи, большими шагами шелъ къ мельницѣ. Викарій, сознавая что вмѣшательство его было совершенно безполезно, что раздраженіе и упорство старика недоступны убѣжденіямъ, стоялъ на мѣстѣ, не рѣшаясь даже вернуться въ домъ и сказать нѣсколько словъ оставшимся тамъ женщинамъ. Однакоже наконецъ пошелъ туда. Онъ зналъ что Бретль не покажется въ домъ, пока не пройдетъ его теперешнее настроеніе. Послѣ гнѣвнаго разговора съ кѣмъ-нибудь онъ уходилъ и молча работалъ полдня, и потомъ почти никогда не упоминалъ о причинѣ своей досады. Объ этомъ разговорѣ онъ никогда не упомянетъ, думалъ викарій, но помнить онъ его будетъ всегда, и, можетъ-бытъ, не захочетъ болѣе говорить съ человѣкомъ такъ глубоко оскорбившимъ его.

Подумавъ минуту, онъ рѣшилъ сказать мельничихѣ, сообщилъ и Фанни, что видѣлъ Карри въ Пикрофтской общинѣ. Не трудно вообразить распросы матери: что подѣлываетъ ея дочь, какъ живетъ, здорова ли, счастлива ли, или несчастлива?

-- Кажется, къ сожалѣнію, несчастлива.

-- Бѣдная моя Карри!

-- Я бы и не желалъ чтобъ она была счастлива пока не вернется къ приличной жизни. Какъ намъ вернуть ее?

-- Придетъ она сюда, если ее примутъ? спросила Фанни.

-- Я думаю, придетъ; придетъ, повѣрьте.

-- Что жь онъ сказалъ, мистеръ Фенвикъ? спросила мать. Викарій только покачалъ головой.-- Онъ очень добръ; онъ насъ очень любитъ, но, ахъ, мистеръ Фенвикъ, ужь очень онъ строгъ.

-- Онъ не позволяетъ вамъ говорить о ней?

-- Ни слова, мистеръ Фенвикъ.-- Онъ иной разъ такъ посмотритъ что взглядъ его падаетъ на васъ словно ударъ. Я не смѣю говорить, и Фанни тоже, хотя она съ нимъ смѣлѣе чѣмъ всѣ мы.

-- Еслибъ была польза, я стала бы говорить, сказала Фанни.

-- Нельзя ли мнѣ повидаться съ ней, мистеръ Фенвикъ? Нельзя ли съѣздить съ вами? Я бы вышла послѣ завтрака на дорогу, онъ бы ничего и не зналъ; а потомъ онъ распрашивать не станетъ. Какъ ты думаешь, Фанни?

-- За обѣдомъ спроситъ. Но если я скажу что вы уѣхали на весь день съ мистеромъ Фенвикомъ, тѣмъ, вѣроятно, и кончится. Онъ, конечно, догадается куда вы поѣхали. Мистеръ Фенвикъ сказалъ что подумаетъ объ этомъ и увѣдомитъ Фанни въ слѣдующее воскресенье. Сразу обѣщать онъ не хотѣлъ, да и во всякомъ случаѣ нельзя ему будетъ ѣхать раньше воскресенья. Прежде чѣмъ согласиться на такую поѣздку, онъ считалъ нужнымъ посовѣтоваться съ женой. Затѣмъ онъ простился и, уходя, увидѣлъ мельника въ дверяхъ мельницы. Онъ махнулъ ему рукой и сказалъ; "До свиданья!" но мельникъ поспѣшно повернулся къ нему спиною и ушелъ въ мельницу. Подходя къ своему дому, онъ встрѣтилъ мистера Пудельгама.

-- Семъ Бретль опять выкинулъ штуку, оказалъ проповѣдникъ диссентеровъ.

-- Какую штуку, мистеръ Пудельгамь?

-- Исчезъ безъ слѣда; ушелъ за границу.

-- Кто это вамъ оказалъ, мистеръ Пудельгамь?

-- Развѣ это не правда, мистеръ Фенвикъ? Вамъ слѣдуетъ знать, такъ какъ вы одинъ изъ поручителей.

-- Я сейчасъ былъ на мельницѣ и не видалъ его.

-- Я думаю, вы уже никогда не увидите его ни на мельницѣ, ни въ Булгамптонѣ, развѣ полиція приведетъ его,

-- Я не видалъ его сегодня, потому что не входилъ въ мельницу, но онъ въ эту минуту тамъ работаетъ. Тамъ все въ порядкѣ, мистеръ Пудельгамъ. Зайдите побесѣдовать съ нимъ, или съ отцомъ, и вы увидите что они устроились отлично.

-- Констебль Гиксъ сказалъ мнѣ что онъ бѣжалъ, отозвался мистеръ Пудельгамъ, уходя въ большомъ неудовольствіи.

Мистрисъ Фенвикъ высказалась въ пользу второй поѣздки въ Пикрофтскую общину. Матери, по ея мнѣнію, непремѣнно слѣдовало повидаться съ дочерью. Она никакъ не могла примириться съ мыслью о непреклонности мельника. Я бы на мѣстѣ мистрисъ Бретль оттаскала старика за уши и заставила бы его уступить.

-- Пойди, попробуй, сказалъ викарій.

Въ слѣдующее воскресенье Фанни было сказано что въ среду Фенвикъ повезетъ ея мать въ Пикрофтскую общину. Онъ не сомнѣвался что Карри по-прежнему живетъ съ мистрисъ Борроусъ. Онъ объяснилъ что старухи въ его пріѣздъ, по счастію, не было дома, а теперь они ее, вѣроятно, застанутъ. Съ этимъ дѣлать нечего. Условились обо всемъ. Мистеръ Фенвикъ обѣщалъ выѣхать въ десять часовъ въ таратайкѣ къ воротамъ Джильмора, гдѣ мельничиха должна была его встрѣтить.