Нѣсколько времени тому назадъ было окончательно рѣшено что въ воскресенье 15го іюля мистеръ Пудельгамъ скажетъ первую проповѣдь въ своей новой часовнѣ. Все начало лѣта спѣшили съ постройкой чтобъ окончить ее къ этому дню, и несмотря на то что внутренность еще не была совсѣмъ готова, несмотря на то что даже не успѣли очистить слѣдовъ каменьщиковъ и плотниковъ, что вокругъ часовни еще лежали кучи извести и щепокъ,-- 15го іюля часовня была открыта. Не мало было употреблено стараній чтобы наполнить ее въ этотъ день. Салисберійскій строитель пришелъ со всѣмъ семействомъ, не смутившись тѣмъ что булгамптонскіе пудельгамисты были первоначальные методисты, а онъ строгій веслеянецъ. И многіе изъ прихода были приглашены посѣтить часовню въ этотъ день ея торжества, даже такіе люди у которыхъ было съ ней еще менѣе общаго чѣмъ у салисберійскаго строителя. Во многихъ приходахъ найдутся люди которые считаютъ нужнымъ показать священнику что имъ нѣтъ до него никакого дѣла, хотя они и причисляютъ себя къ его паствѣ. Потомъ интересъ новости и всѣмъ извѣстный фактъ что выборъ мѣста для часовни противенъ настоятелю и его семейству были также причинами привлекавшими народъ, и слѣдствіемъ всѣхъ этихъ причинъ было то что въ воскресенье 15го іюля толпа народа тѣснилась у воротъ церковной усадьбы. Ясно было что въ этотъ день часовня будетъ полна, и мистеръ Пудельгамъ будетъ торжествовать. Часовня, конечно, имѣла и колоколъ,-- колоколъ, который мистрисъ Фенвикъ называла самымъ хриплымъ, рѣзкимъ, неблагозвучнымъ колоколомъ, повѣшеннымъ для терзанія человѣческихъ ушей. Въ самомъ, дѣлѣ это былъ рѣзкій мѣдный колоколъ, но мистеръ Фенвикъ объявилъ что не находитъ въ немъ рѣшительно ничего дурнаго. Когда жена замѣтила ему что звукъ его выходитъ точно изъ кустовъ въ ихъ саду, онъ возразилъ ей что звукъ ихъ собственнаго колокола какъ будто выходитъ изъ нижней части сада, и что только отъ предубѣжденія одинъ колоколъ кажется ей благозвучнымъ а другой отвратительнымъ. Слова эти подали поводъ къ длинному спору о колоколахъ, въ которомъ мистрисъ Фенвикъ, Мери Лоутеръ и Гарри Джильморъ, всѣ были противъ Фенвика. Споря съ нимъ, они знали что ни одному человѣку въ приходѣ звукъ колокола такъ не противенъ какъ ему. Вопреки всѣмъ своимъ стараніямъ, онъ въ глубинѣ сердца ненавидѣлъ часовню, и чувства его къ Пудельгаму были совсѣмъ не такія чувства съ какими по христіанской религіи одинъ человѣкъ долженъ относиться къ другому. Но онъ боролся съ собой, и уже въ продолженіи нѣсколькихъ недѣль ни сказалъ ни одного слова противъ Пудельгама. Но съ маркизомъ онъ не церемонился. Маркизъ былъ кругомъ виноватъ, и противъ маркиза онъ говорилъ много.

Звонить въ то утро начали въ десятомъ часу. Фенвики сидѣли за завтракомъ. Окна въ комнатѣ были отворены.

Когда раздался первый звукъ -- первый въ тотъ; день, мистрисъ Фенвикъ взглянула на Мери, и зажала уши. Священникъ засмѣялся и началъ ходить по комнатѣ.

-- Во сколько часовъ они начнутъ, спросила Мери.

-- Въ одиннадцать, отвѣчала мистрисъ Фенвикъ.-- Теперь безъ четверти десять, слѣдовательно эта музыка будетъ продолжаться часъ съ четвертью.

-- А мы между тѣмъ будемъ аккомпанировать имъ, сказалъ настоятель.

-- Ихъ звонъ заглушитъ колокола нашей бѣдной старой церкви, сказала мистрисъ Фенвикъ.

Мистрисъ Фенвикъ имѣла обыкновеніе ходить на полчаса въ деревенскую школу до начала воскресной службы, и въ этотъ день вышла изъ дому, по обыкновенію, въ началѣ одиннадцатаго. Мери Лоутеръ пошла съ ней. Такъ какъ школа стояла въ деревнѣ, и до нея можно было дойти гораздо скорѣе черезъ ворота чѣмъ обходя вокругъ церковной ограды, то обѣ дамы смѣло прошли мимо часовни. Читатель, можетъ-быть, помнитъ что мистрисъ Фенвикъ обѣщала мужу воздерживаться отъ проявленія ненависти къ часовнѣ. Они прошли мимо толпы и увидали что, по обычаю первыхъ методистовъ въ ихъ восторженное время, богомольцы шли изъ деревни процессіей, которая въ ту минуту подходила къ часовнѣ. Мистрисъ Фенвикъ посторонилась чтобы дать имъ дорогу, и дожидаясь пока они пройдутъ, сказала что колоколъ звонитъ точно онъ виситъ у ней подъ шляпкой. Прійдя въ школу, онѣ замѣтили что многихъ дѣтей недостаетъ, и мистрисъ Фенвикъ знала что лѣнтяи пошли глазѣть на часовню. Тѣ же дѣти которыя были въ школѣ, развлекаясь звономъ, не слушали съ должнымъ вниманіемъ молитву. Мистрисъ Фенвикъ признавалась потомъ что сама не понимала чему тогда учила.

Мистеръ Фенвикъ пошелъ къ себѣ въ кабинетъ, когда дамы ушли въ школу, и въ это утро, какъ и всегда по воскресеньямъ, ему принесли письма. На его имя было два письма. Онъ распечаталъ ихъ. Одно было отъ купца изъ Салисбери, другое отъ мистера Квикенгама. Прежде чѣмъ уйти, онъ прочелъ письмо Квикенгама и потомъ всѣми силами старался не думать о немъ, пока не окончится утреннее богослуженіе. Вотъ это письмо.

"Помпъ-Коуртъ. 30го іюня 1868.

"Дорогой Фенвикъ!

"Я нашелъ, какъ и ожидадъ, что земля, на которой ваши непріятели выстроили свою синагогу, никогда не принадлежала лорду Тробриджу, и что онъ не имѣетъ на нее никакого права. Мѣсто это составляетъ часть церковной земли и, кажется, было оставлено нѣкіимъ священникомъ Бриндономъ, который былъ предшественникъ вашего предшественника. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія что это церковная земля, слѣдовательно вы обязаны охранять ее ради вашихъ преемниковъ и коллегіи.

"Я съ большимъ трудомъ нашелъ поземельную книгу прихода, которую вы, считающій себя образцовымъ приходскимъ священникомъ, кажется, никогда не видали. Мнѣ удалось однако найти два экземпляра, одинъ въ канцеляріи епископа, а другой въ коллегіи Сенъ-Джонсъ, что доказываетъ что коллегія, какъ покровительница, очень заботится объ интересахъ приходскаго священника. Но не такъ поступаетъ самъ священникъ, который, кажется, ужасный невѣжда въ такихъ вещахъ. Желалъ бы я знать много ли въ нашей церкви найдется приходскихъ священниковъ которые позволили бы какому-нибудь маркизу или методистскому священнику построить часовню на церковной землѣ.

"Вашъ навсегда "Ричардъ Квикенгамъ."

"PS. Если бы вамъ надо было заплатить мнѣ за мои хлопоты, вамъ пришлось бы положить весь вашъ пожизненный доходъ въ этотъ клочокъ земли. Прилагаю изъ поземельной книги чертежъ границъ церковной земли въ томъ мѣстѣ гдѣ стоятъ ваши ворота."

Вотъ такъ новость! Ненавистная комбинація раскольничьяго и помѣщичьяго вліяній сдѣлала то что методистская часовня поставлена на землѣ которая составляетъ собственность приходскаго священника. Какой же я былъ оселъ, думалъ Фенвикъ, что не зналъ своихъ владѣній! Не смѣшно ли будетъ теперь предъявить свои права на землю, на которую я не обращалъ никакого вниманія съ тѣхъ поръ какъ поселился въ приходѣ. Какъ обязанъ я поступить теперь? Мистеръ Квикенгамъ говоритъ не сомнѣваясь что, въ интересахъ коллегіи, покровительницы приходскаго священника, и будущихъ преемниковъ мѣста, надо предъявить свои права на землю. И возможно ли поступить иначе послѣ всѣхъ оскорбленій со стороны лорда Тробриджа? Размышляя такимъ образомъ и сокрушаясь что умъ его переполненъ такими мыслями предъ началомъ богослуженія, все еще слыша колоколъ часовни, заглушавшій звонъ скромной церковной колокольни, и сомнѣваясь какъ поступить, мистеръ Фенвикъ вошелъ въ церковь. Онъ замѣтилъ что половина бѣднѣйшей части его постоянныхъ слушателей и половина мелкихъ фермеровъ не явились, по случаю торжества мистера Пудельгама.

Въ тотъ день онъ не сказалъ никому о письмѣ адвоката. Онъ всѣми силами старался не думать объ этомъ предметѣ. Но такъ какъ не думать было сверхъ его силъ, онъ постарался не говорить о немъ. Письмо лежало въ карманѣ его сюртука, но онъ не показалъ его никому. Джильморъ обѣдалъ у нихъ, но даже ему онъ не сказалъ ни слова. За обѣдомъ разговоръ, конечно, обратился на часовню. Въ такой день невозможно было говорить о чемъ-нибудь другомъ. Когда они сидѣли за своимъ раннимъ обѣдомъ, колоколъ мистера Пудельгама все еще звонилъ, и въ звонѣ слышалась такая энергія какой конечно не было бы еслибъ это занятіе обратилось въ еженедѣльное упражненіе.

Жена викарія, по договору съ мужемъ, обязана была не говорить ничего противъ часовни, и конечно, подъ этимъ договоромъ подразумѣвалось что она постарается и не ненавидѣть часовню. Послѣднее оказалось невозможнымъ, но отчасти она исполнила условіе. Не говорить же ничего противъ колокола, по ея мнѣнію, не входило въ договоръ, и она бранила его съ ожесточеніемъ. Мужъ слушалъ ее не возражая, сидѣлъ безмолвный, съ письмомъ адвоката въ карманѣ. Колоколъ повѣшенъ на его землѣ, и онъ можетъ хоть завтра же стащить его. Колоколъ повѣшенъ по желанію лорда Тробриджа и съ прямою цѣлью мучить его. Лордъ Тробриджъ своимъ поступкомъ осмѣялъ христіанскую обязанность любить ближняго. Фенвикъ сказалъ себѣ прямо что не намѣренъ прощать лорда Тробриджа, что жизнь сложившаяся въ этомъ мірѣ не совмѣстна съ такимъ прощеніемъ, что онъ не желаетъ зла лорду Тробриджу, но долженъ наказать его, для того чтобы заставить его и ему подобныхъ умѣрить свою тиранію, что простить его было бы малодушіемъ и несправедливостью относительно прихода. Все это онъ уже рѣшилъ вопреки всѣмъ противорѣчившимъ ему доктринамъ. Человѣку пришлось бы ходить раздѣтымъ, еслибъ онъ обязанъ былъ отдать сюртукъ вору укравшему у него пальто, а ходить раздѣтымъ очевидно невозможно. Его достоинство приходскаго священника было бы унижено, еслибъ онъ простилъ обиды сдѣланныя ему лордомъ Тробриджемъ. Въ этомъ онъ былъ убѣжденъ. И теперь онъ можетъ повалить не только колоколъ, но съ колоколомъ и злонамѣреннаго лорда осмѣлившагося повѣсить его на церковной землѣ. Все это безъ конца переворачивалось въ его головѣ, между тѣмъ какъ онъ старался не думать объ этомъ въ воскресенье.

Въ понедѣльникъ ему надо было показать письмо женѣ, Джильмору и Мери Лоутеръ. Онъ не намѣренъ былъ скрывать его отъ своихъ друзей и совѣтниковъ, но ему хотѣлось окончательно рѣшить какъ надо поступить, прежде чѣмъ попросить у нихъ совѣта. Потому утромъ, до завтрака, онъ пошелъ пройтись по приходу, и въ это время окончательно рѣшилъ какъ поступить. Никакія соображенія не заставятъ его сломать часовню. Но ему необходимо восторжествовать надъ маркизомъ, и онъ восторжествуетъ. Часовня построена для добраго дѣла и будетъ исполнять свое назначеніе, и что бы ни стала говорить ему жена и другіе, онъ не позволитъ тронуть въ ней ни одного кирпича. Конечно, онъ самъ, какъ и маркизъ, не имѣетъ права отдать землю для какого бы то ни было дѣла. Онъ обязанъ заботиться чтобъ она не служила вредному дѣлу. Онъ, можетъ-быть, уже погрѣшилъ противъ своей обязанности не зная и не стараясь узнать точныхъ границъ церковной земли, которая отдана ему во владѣніе пока онъ занимаетъ свое мѣсто. Но какъ бы то ни было, часовня уже построена и будетъ стоять, пока это отъ него зависитъ. Если церковные старосты, или архидіаконъ, или коллегія, или епископъ, имѣютъ право вмѣшаться (онъ не зналъ имѣютъ ли они право вмѣшаться) и захотятъ воспользоваться своимъ правомъ и сломать часовню, онъ не можетъ помѣшать имъ. Но на сколько отъ него зависитъ, часовня останется не прикосновенна. Церковные старосты его церкви, вѣроятно, послѣдуютъ его совѣту. Принявъ окончательное рѣшеніе, онъ возвратился домой и показалъ письмо женѣ и Мери Лоутеръ.

-- Церковная земля! воскликнула мистрисъ Фенвикъ.

-- Вы полагаете что это часть вашей собственной земли? спросила Мери.

-- Да, отвѣчалъ викарій.

-- Такъ этотъ старый мошенникъ маркизъ распорядился тѣмъ что принадлежитъ намъ, сказала мистрисъ Фенвикъ.

-- Онъ распорядился тѣмъ что не принадлежитъ ему, сказалъ викарій,-- но я не согласенъ что онъ мошенникъ.

-- Онъ долженъ былъ знать, сказала Мери.

-- Я тоже, кажется, долженъ бы былъ знать. Все это самая странная ошибка. Не странно ли что здѣсь, въ Вильтшейрѣ, со всѣми нашими планами, межами, приходскими книгами, ни одинъ человѣкъ изо всѣхъ до кого это касалось не зналъ кому принадлежитъ клочокъ земли въ центрѣ прихода. Объ этомъ стоитъ написать газетную статью. Но не знаю которая изъ двухъ партій виноватѣе; я говорю о невѣжествѣ которое мы выказали,

-- Что же ты сдѣлаешь, Франкъ.

-- Ничего.

-- Ты ничего не сдѣлаешь, Франкъ?

-- Я ничего не сдѣлаю, но я постараюсь дать понять маркизу настоящую цѣну его щедрости. Мнѣ кажется, я долженъ взять на себя этотъ трудъ, и признаюсь, написать письмо маркизу не будетъ для меня непріятнымъ трудомъ.

-- Ты не сломаешь ея, Франкъ?

-- Нѣтъ, милая моя.

-- Я въ недѣлю сломала бы ее.

-- И я тоже, сказала Мери.-- Мнѣ кажется, ей не слѣдуетъ стоять на церковной землѣ.

-- Конечно не слѣдуетъ, сказала мистрисъ Фенвикъ.

-- Это все равно какъ еслибъ они поставили ее въ вашемъ саду.

-- Конечно, все равно, согласилась мистрисъ Фенвикъ.

-- Она однако не въ саду; а тамъ гдѣ она построена она будетъ стоять на сколько это зависитъ отъ меня. Мнѣ это даже нравится теперь, когда я знаю что я ихъ хозяинъ. Я намѣренъ потребовать себѣ скамью въ часовнѣ.

Такъ рѣшилъ въ понедѣльникъ утромъ священникъ, и его рѣшенія не могли поколебать обѣ женщины.

Это было дня черезъ два послѣ происшествія съ рубинами, когда къ Мери уже настойчиво приступили съ просьбой чтобъ она назначила день свадьбы. Такая настойчивость была, конечно, слѣдствіемъ успѣха мастера Джильмора въ тотъ день. Она тогда всѣми силами постаралась побѣдить свое и его уныніе, и попытка ея была очень удачна, и потому естественно что онъ опять поднялъ вопросъ о днѣ свадьбы. Согласившись быть его женой, она сдѣлала условіе чтобъ ее не торопили. Но всѣмъ извѣстно какъ соблюдаются такія условія. Кто можетъ рѣшить что значитъ торопить или не торопить? Они были помолвлены мѣсяцъ, и Джильморъ рѣшилъ что пора заговорить о свадьбѣ. Сентябрь самый лучшій мѣсяцъ для свадьбы, говорилъ онъ. Сентябрь они проведутъ въ Швейцаріи, октябрь среди италіяискихъ озеръ, ноябрь во Флоренціи и Римѣ, и наконецъ, заѣхавъ не надолго въ Неаполь, къ Рождеству будутъ дома. Такова была программа Джильмора, и онъ смотрѣлъ совсѣмъ другимъ человѣкомъ когда излагалъ ее. Онъ думалъ что довольно знаетъ характеръ дѣвушки и былъ увѣренъ что она, хотя и не будетъ показывать ему страстной любви до поѣздки, но до возвращенія домой перемѣнитъ свои чувства къ нему. По крайней мѣрѣ не онъ будетъ виноватъ, если она не перемѣнится. Мери сначала отказывалась назначить день свадьбы, говорила о будущемъ годѣ, просила чтобъ ее не торопили; она продолжала бороться даже послѣ происшествія съ рубинами, но боролась противъ слишкомъ сильной и хорошо дисциплинованной оппозиціи и начала склоняться къ уступкѣ.

Въ такой періодъ Джильморъ, конечно, бывалъ у Фенвиковъ каждый день. Онъ пришелъ и въ понедѣльникъ утромъ, и нашелъ, своихъ друзей занятыми неожиданною новостью отъ Квикенгама. Викарія не было дома, когда Джильмору разказали новость, и Джильморъ легко склонился къ убѣжденію что часовня должна исчезнуть. У него были помѣщичьи понятія о землѣ, и онъ былъ очень расположенъ остановить всякія посягательства на чужую собственность со стороны маркиза.

-- Лордъ Тробриджъ долженъ сломать ее и выстроить на свой счетъ въ другомъ мѣстѣ.

-- Но Франкъ не хочетъ заставить маркиза сломать ее, сказала мистрисъ Фенвикъ, тронутая чуть не до слезъ трагичностью событія.

Тутъ вошелъ викарій и завязался горячій споръ. Споръ былъ такъ горячъ что въ тотъ день не было сказано ни слова о днѣ свадьбы.