Викарій хотѣлъ продержать Карри Бретль въ домѣ мистрисъ Стигсъ только двѣ недѣли; но по прошествіи этихъ двухъ недѣль онъ нашелъ что его отвѣтственность за участь бѣдной дѣвушки никоимъ образомъ не кончилась. Читатель знаетъ съ какимъ успѣхомъ сдѣлалъ настоятель визитъ въ Стартупъ и какъ мало было для него надежды избавиться отъ своихъ хлопотъ, съ помощію нѣжности и благотворительности родственниковъ бѣдной дѣвушки. Онъ, такъ сказать, отресъ прахъ Стартупа съ колесъ своей одноколки, когда уѣхалъ съ фермы Джорджа Бретля, и даже отклонилъ предложеніе денегъ которое ему было сдѣлано. Десять или пятнадцать фунтовъ! Онъ готовъ былъ скорѣе заплатить предлагаемую сумму изъ своего кармана чѣмъ позволить брату думать что онъ откупился такъ дешево отъ своихъ обязанностей къ сестрѣ! Тутъ настоятель убѣдилъ себя что онъ долженъ по этому случаю Карри Бретлъ пятнадцать фунтовъ и утѣшился размышленіемъ что на эти пятнадцать фунтовъ можно содержать дѣвушку даже гораздо дольше двухъ недѣль, если только она заставитъ себя покориться скукѣ той жизни которую должна будетъ вести оставаясь у мистрисъ Стигсъ. Онъ назначилъ Карри и мистрисъ Стигсъ двѣ недѣли сроку, сказавъ что до окончанія этого времени онъ или самъ пріѣдетъ, или пришлетъ кого-нибудь. Потомъ онъ возвратился домой и разказалъ всю исторію своей женѣ. Все это произошло прежде прибытія въ приходъ мистера Квикенгама.

-- Дорогой Франкъ, сказала ему жена,-- тебѣ будетъ очень много непріятностей.

-- Какія же это будутъ непріятности, Жанета?

-- Вопервыхъ, надо ожидать что расходъ на содержаніе этой бѣдной дѣвушки будетъ падать на насъ.

-- Что же, еслибъ и такъ! Но, разумѣется, рано или поздно она сама будетъ зарабатывать себѣ хлѣбъ. Какъ я могу ее бросить? Что же мнѣ дѣлать съ ней?

-- Но это еще не самое худшее, Франкъ.

-- Что же можетъ быть еще хуже этого? говори скорѣе.

-- Будутъ говорить что ты, священникъ и женатый человѣкъ, ѣздишь въ Салисбери чтобы видѣться съ хорошенькою молодою женщиной.

-- Ты думаешь что это будутъ говорить?

-- Мнѣ кажется что ты долженъ бы остерегаться этого ради прихода.

-- Но кто же можетъ это сказать?

-- Лордъ Тробриджъ и его партія.

-- Клянусь честью, Жанета, я думаю что ты несправедлива къ лорду Тробриджу. Онъ дуракъ и, до нѣкоторой степени, мстительный дуракъ, и я согласенъ съ тобой что онъ забралъ въ свою безумную старую голову ненавидѣть меня безъ милосердія; но я считаю его за джентльмена и не вѣрю чтобъ онъ могъ унизиться до распространенія злой и гадкой сплетни, въ которой онъ самъ не вѣритъ ни одному слову.

-- Но, дорогой мой, онъ самъ повѣритъ этому.

-- Какъ? Почему? На какомъ основаніи? Нѣтъ, онъ не можетъ повѣрить этому. Ни одинъ дуракъ не повѣритъ чему-нибудь безъ всякаго повода. Я очень не люблю лорда Тробриджа,-- такъ ты можешь точно также сказать будто я считаю его дурнымъ владѣльцемъ, потому что не люблю его. Но онъ не дурной владѣлецъ; и если даже налѣпитъ методистскихъ часовень по всему графству, я все-таки буду лжецъ и сплетникъ, если скажу это.

-- Потому что, видишь ли, ты не дуракъ, Франкъ.

Этимъ разговоръ и окончился. Настоятелю очень хотѣлось уйти и не говорить больше о дѣлѣ въ которомъ онъ не могъ считать себя совершенно правымъ, а женѣ его было непріятно настаивать на своихъ доказательствахъ въ подобномъ случаѣ. Что бы лордъ Тробриджъ ни думалъ и ни говорилъ, не надо было доводить Франка до мысли что какое-нибудь недостойное предположеніе смущаетъ ея умъ. Однако, она была увѣрена что онъ дѣйствовалъ безразсудно.

Когда назначенныя двѣ недѣли подходили къ концу, и ничего не было еще сдѣлано, настоятель отправился опять въ Салисбери. У него, по чистой правдѣ, были тамъ дѣла, какъ и у всякаго джентльмена почти всегда есть дѣла въ главномъ городѣ графства, гдѣ живетъ его банкиръ, откуда торговцы снабжаютъ его припасами, и гдѣ онъ принадлежитъ къ какому-нибудь клубу. Такъ и нашъ викарій любилъ повидаться тамъ со своимъ епископомъ, любилъ побродить въ соборѣ, пожать руку декану, слегка подразнить мистера Чамберлена или кого-нибудь другаго кромѣ мистера Чамберлена, если къ этому представится случай. Онъ обыкновенно никогда не былъ противъ поѣздки въ Салисбери; и въ этотъ разъ онъ не преминулъ повидаться съ мистеромъ Чамберленомъ, съ деканомъ, съ сѣдельнымъ мастеромъ и съ клеркомъ въ конторѣ застрахованія отъ огня,-- также какъ и съ мистрисъ Стигсъ и съ Карри Бретль. Итакъ, еслибы кто-нибудь сказалъ что онъ въ этотъ разъ пріѣхалъ въ Салисбери единственно для того чтобы повидаться съ Карри Бретль, то это была бы сущая клевета. Онъ сбавилъ премію своего застрахованія отъ огня на 5 ш. 6 п. въ годъ, онъ пригласилъ мистера Чамберлена пріѣхать повидаться съ мистеромъ Квикенгамомъ, и взялъ у декана старинную книгу о соколиной охотѣ, такъ что, въ самомъ дѣлѣ, нѣсколько минутъ которыя онъ провелъ у мистрисъ Стигсъ совершенно пропадали между разнообразными дѣлами которыя онъ обдѣлалъ въ Салисбери.

Все что онъ могъ сказать Карри Бретль было -- что онъ до сихъ поръ ничего еще не устроилъ. Она еще должна остаться у мистрисъ Стигсъ недѣлю или двѣ. У него было очень много дѣла,-- теперь такое время года когда у него много занятій, приготовленія къ Святой недѣлѣ и тому подобное,-- такъ что ему некогда оглядѣться. У него есть планъ; но онъ ничего не скажетъ о немъ пока не увидитъ можетъ ли онъ осуществиться. Когда Карри проговорила что-то о расходахъ на ея содержаніе, викарій смѣло отвѣчалъ что ей нечего объ этомъ заботиться, потому что у него есть въ рукахъ ея деньги. Онъ когда-нибудь объяснитъ ей все это, но не теперь. Потомъ онъ распросилъ мистрисъ Стигсъ о жизни Карри. Мистрисъ Стигсъ выразила увѣренность что Карри не останется тутъ надолго. Часы шли невыразимо медленно, и Карри выражала нѣсколько разъ что самое лучшее что она можетъ сдѣлать -- уйти и убить себя. Однако отзывъ мистрисъ Стигсъ о ея поведеніи былъ благопріятенъ. О Семъ Бретлѣ настоятель хотя и справлялся, но ничего не могъ узнать. Карри объявила только что она не слыхала о немъ съ тѣхъ поръ какъ онъ оставилъ ее, весь избитый и окровавленный, послѣ драки въТрехъ честныхъ людяхъ.

Викарій сказалъ Карри Бретль что у него есть планъ; но, по правдѣ, у него не было никакого плана. У него была надежда что онъ можетъ побѣдить мельника, если приведетъ дочь прямо къ нему въ домъ и поставитъ ихъ лицомъ къ лицу; но это была надежда на которую онъ самъ такъ мало полагался что не могъ построить на ней плана своихъ дѣйствій. Вопервыхъ, будетъ ли онъ правъ сдѣлавъ подобный шагъ. Мистрисъ Джорджъ Бретль сказала ему что всякій самъ знаетъ что для него лучше безъ внушенія священника; и упрекъ попалъ мѣтко. Не было въ мірѣ человѣка который бы меньше его одобрялъ методу священническаго вмѣшательства. "Я бы могъ гораздо лучше устроить это еслибы не былъ священникомъ", сказалъ онъ самъ себѣ. Итакъ, если старый Бретль хочетъ, послѣ того оскорбленія которое дочь нанесла ему, выгнать ее изъ дому, что до этого ему, Фенвику, и какъ священнику, и какъ мірянину. Старикъ зналъ что онъ дѣлалъ и показалъ свою рѣшимость очень твердо.

-- Я хочу попытаться сдѣлать что-нибудь у желѣзнаго торговца въ Варминстерѣ, сказалъ настоятель женѣ.

-- Я боюсь что изъ этого ничего не выйдетъ.

-- Я тоже неувѣренъ въ успѣхѣ. Желѣзные торговцы, вѣроятно, еще суровѣе мельниковъ и фермеровъ, а фермеры очень суровы. Этотъ Гей не согласился даже поручиться за Сема Бретля. Но надо же что-нибудь дѣлать.

-- Ее бы надо было помѣстить въ исправительное заведеніе.

-- Теперь уже поздно, это надо было бы сдѣлать тотчасъ же. Во всякомъ случаѣ я поѣду въ Варминстеръ. Мнѣ надо побывать у стараго доктора Дикльбурга, и я могу въ то же время устроить это дѣло.

Онъ поѣхалъ въ Варминстеръ, зашелъ къ доктору, но не засталъ его, и отправился къ мистеру Гею, который былъ дома.

Успѣхъ у мистера Гея былъ, натурально, гораздо менѣе вѣроятенъ чѣмъ у Джорджа Бретля. Желѣзный торговецъ былъ связанъ съ несчастною молодою женщиной только женитьбой на ея сестрѣ; а какой зять согласится взять въ свою семью такую свояченицу? О мистрисъ Гей онъ зналъ только что она была сурова и жестка какъ пуританка. Мистера Гея онъ нашелъ въ лавкѣ вмѣстѣ съ его ученикомъ, но ему не трудно было увести съ собой господина желѣзнаго торговца чрезъ ряды рѣшетокъ, горшковъ и сковородъ въ небольшую комнатку сзади заведенія, въ которой обыкновенно излагались просьбы о продолженіи кредита, и гдѣ столь же часто раздавались призывы къ скорѣйшему платежу.

-- Знаю ли исторію Каролины Бретль? О да! я знаю ее, сэръ, сказалъ мистеръ Гей.-- Мы слышали объ ней.

И говоря это, онъ покачивалъ головой, потиралъ руки и смотрѣлъ въ землю. Но однако все въ этомъ человѣкѣ выражало покорность, по лицу его видно было что, говоря съ настоящимъ джентльменомъ, онъ говорилъ съ высшимъ существомъ. Все это придавало Фенвику силу, въ которой онъ чувствовалъ недостатокъ при свиданіи съ фермеромъ.

-- Я надѣюсь, вы согласитесь со мной, мистеръ Гей, что она должна быть спасена, если это возможно.

-- Вы говорите о ея душѣ, сэръ? спросилъ желѣзный торговецъ.

-- Разумѣется, я говорю о ея душѣ; но мы можемъ достигнуть этого только постаравшись сначала въ этомъ мірѣ спасти ее.

Мистеръ Гей былъ худощавый человѣкъ, средняго роста, съ очень почтенными сѣдыми волосами, которые стояли почти прямо на его головѣ; но изъ-подъ этихъ волосъ виднѣлось худое, жалкое, невыразительное лицо. Онъ много кланялся, потиралъ руки, вѣжливо улыбался, произносилъ очень много коротенькихъ, учтивыхъ спичей, но вся его сила, какъ коновода въ Варминстерѣ, заключалась въ его волосахъ и въ парѣ приличнаго, прекрасно вычищеннаго, чернаго платья, которое онъ надѣвалъ во всѣхъ важныхъ случаяхъ. Это былъ человѣкъ зажиточный, который всегда ходилъ въ церковь, платилъ что слѣдуетъ, прилежно занимался своими дѣлами, вѣшалъ свои колокола и продавалъ свои горшки такимъ образомъ чтобы только не разогнать совершенно своихъ старинныхъ покупателей негодностію своей работы.

-- Гей почтенный человѣкъ, я не желалъ бы оставить его, говорили мужья, когда жены объявляли имъ что прислоны его рѣшетокъ вываливаются, и что его гвозди не выдерживаютъ ударовъ молотка. Такъ онъ благоденствовалъ; но, навѣрное, былъ обязанъ этимъ своимъ волосамъ.

Теперь онъ потиралъ руки, и улыбался, и кланялся, придумывая что бы ему отвѣчать викарію. Онъ очень желалъ чтобы душа бѣдной Карри была спасена и, разумѣется, это было дѣло мистера Фенвика; но чтобы спасать ея тѣло содѣйствіемъ мистрисъ Гей и его самого,-- онъ рѣшительно не понималъ что они могутъ тутъ сдѣлать.

-- Я боюсь что она дурная женщина, мистеръ Фенвикъ, я боюсь что это такъ, сказалъ мистеръ Гей.

-- Теперь дѣло въ томъ чтобы намъ подумать вмѣстѣ какъ исправить ее, сказалъ викарій.-- Ей надо гдѣ-нибудь жить, мистеръ Гей.

-- Я думаю что для нихъ самое лучшее умирать, мистеръ Фенвикъ, разумѣется, раскаявшись. Вы понимаете, сэръ, какъ это низко, и какъ постыдно, и какой срамъ приносятъ онѣ въ свое несчастное семейство. Молодой человѣкъ не можетъ сдѣлать ничего такого постыднаго, не правда ли, мистеръ Фенвикъ?

-- Я нисколько не увѣренъ въ этомъ, мистеръ Гей. Я не буду защищать Карри Бретль; но еслибы вы подумали какая ничтожная сумма грѣховъ можетъ привести женщину къ этому несчастному положенію, ваше сердце смягчилось бы. Бѣдная Карри! Она была такъ весела, такъ добра и такъ ко всему способна!

-- Способна она была, мистеръ Фенвикъ, и весела тоже, какъ вы говорите, но....

-- Мы всѣ уже давно это слышали; но вопросъ теперь въ томъ что мы должны сдѣлать чтобы спасти ее. Она ведетъ теперь скромную и порядочную жизнь; но безъ занятій, безъ средствъ, безъ друзей. Не захочетъ ли ваша жена взять ее къ себѣ на мѣсяцъ или на два, чтобы только испытать ее.

-- Ей придти жить къ намъ? воскликнулъ желѣзный торговецъ.

-- Я бы очень желалъ этого. Кто же дастъ ей кровъ и пріютъ, если родная сестра откажетъ ей.

-- Я не думаю чтобы мистрисъ Гей согласилась на это, сказалъ купецъ, который уже пересталъ кланяться и потирать руки. Лицо его вытянулось и сдѣлалось очень плачевно.

-- Могу я спросить ее?

-- Изъ этого не выйдетъ добра, мистеръ Фенвикъ, увѣряю васъ что не выйдетъ.

-- Напротивъ, это должно принести много хорошаго. Могу ли я попробовать?

-- Если вы спрашиваете моего мнѣнія, мистеръ Фенвикъ, я долженъ сказать что нѣтъ. Я долженъ сказать это. Мистрисъ Гей не крѣпка здоровьемъ, а отъ одного воспоминанія объ этомъ родствѣ можно заболѣть; это совершенная правда, мистеръ Фенвикъ.

-- Такъ вы не хотите ничего сдѣлать чтобы спасти отъ погибели сестру вашей жены и не позволите ничего сдѣлать для нея вашей женѣ?

-- Мистеръ Фенвикъ, не сердитесь на меня, прошу васъ, не сердитесь. Меня всегда уважали всѣ, и около меня всегда были люди уважаемые. Если семейство моей жены пошло по дурной дорогѣ, ужь и это довольно непріятно для меня, а вы еще предлагаете мнѣ подобныя вещи. Дѣйствительно, мистеръ Фенвикъ, еслибы вы подумали объ этомъ, вы не были бы такъ ко мнѣ жестоки.

-- Такъ, по-вашему, она должна умереть въ канавѣ? сказалъ викарій, вознегодовавшій теперь на желѣзнаго торговца еще сильнѣе чѣмъ на фермера. Онъ повернулся и пошелъ вдоль по лавкѣ, сопутствуемый вѣжливымъ купцомъ, который опять кланялся и потиралъ руки, и провожалъ его до экипажа.

Настоятель не сказалъ больше ни одного слова мистеру Гею, и даже не поклонился ему на прощаньи. "Сердца ихъ окаменѣли какъ мельничные жернова", сказалъ онъ самъ себѣ, уѣзжая и сильно погоняя свою лошадь.

-- Какая польза отъ всѣхъ этихъ проповѣдей? ничто ихъ не трогаетъ. "Дѣлай то другимъ что ты надѣешься что они для тебя сдѣлаютъ", вотъ ихъ ученіе!

Когда онъ пріѣхалъ домой, то рѣшилъ употребить послѣднее средство,-- повести Карри на мельницу, если только онъ будетъ въ состояніи убѣдить ее пойти съ нимъ; а до тѣхъ поръ держать ее у мистрисъ Стигсъ и платить десять шиллинговъ въ недѣлю за квартиру и содержаніе. Былъ однако еще одинъ вопросъ который онъ не могъ разрѣшить,-- предупредить или нѣтъ объ этомъ старую мистрисъ Бретль?

Онъ рано ушелъ изъ дому, и когда возвратился, жена его получила отъ Мери Лоутеръ отвѣтъ на свое письмо.

-- Пріѣдетъ она? спросилъ Франкъ.

-- Она только и пишетъ объ этомъ, и ничего больше.

-- Такъ она сдѣлается мистрисъ Джильморъ?

-- Я желаю этого это всей души.

-- Ея пріѣздъ сюда равнозначителенъ для меня ея согласію. Она бы не пріѣхала, еслибы не рѣшилась принять его предложеніе. Припомни мои слова, Жанета, что они будутъ обвѣнчаны прежде чѣмъ достроится часовня.

-- Ты такъ говоришь это, какъ будто думаешь что она не должна бы была пріѣзжать. Франкъ.

-- Нѣтъ. Я этого не думаю. Я только удивляюсь какъ скоро женщина можетъ выздоровѣть отъ подобной болѣзни.

-- Франкъ, не будь золъ. Она дѣлаетъ то что ей совѣтовали всѣ ея друзья.

-- Еслибъ я умеръ, твои друзья стали бы тебѣ совѣтовать не горевать; но они сочли бы тебя совершенно безчувственною, еслибы ты послушалась ихъ совѣта.

-- Неужели же ты сталъ теперь противъ нея?

-- Нѣтъ.

-- Такъ для чего же ты это говоришь! Не лучше ли ей было сдѣлать надъ собой это усиліе чѣмъ оставаться покинутою и неутѣшною, и такъ погубить всю свою жизнь? Не будетъ ли это также гораздо лучше для Гарри Джильмора?

-- Разумѣется лучше, потому что онъ сошелъ бы съ ума, еслибъ она не пріѣхала.

-- И для нея будетъ здѣсь лучше. Мы не знаемъ что происходитъ въ ея сердцѣ; но я увѣрена что она переламываетъ себя, потому что находитъ это необходимымъ. Ты будешь добръ къ ней, когда она пріѣдетъ?

-- Конечно буду, ради Гарри и ради ея самой.

Надо признаться что викарій былъ въ это время очень не въ духѣ. Онъ начиналъ уставать отъ своихъ усилій наводить людей на путь истинный, такъ велики были затрудненія которыя отъ встрѣчалъ. Въѣзжая въ свои ворота, онъ увидалъ мистера Пудельгама, стоявшаго на дорогѣ противъ новой часовни. Викарій рѣшился примириться съ часовней и сказалъ что-то любезное священнику. Мистеръ Пудельгамъ поднялъ глаза и носъ, поклонился очень принужденно и потомъ быстро отвернулся, не отвѣчая ни слова. Какъ можно жить человѣку съ такимъ народомъ въ хорошемъ расположеніи духа и въ христіанской любви?

Вечеромъ онъ сидѣлъ со своею женой въ гостиной, разсуждая о всѣхъ этихъ непріятностяхъ, когда вошла горничная и сказала что констебль Тоффи ждетъ у дверей.

Констебля Тоффи проводили въ кабинетъ, куда викарій за нимъ послѣдовалъ. Онъ не говорилъ съ констеблемъ уже нѣсколько мѣсяцевъ, съ тѣхъ поръ какъ былъ освобожденъ Семъ, но когда ему сказали что пришелъ Тоффи, онъ ни на минуту не усомнился что будетъ разговоръ объ убійствѣ мистера Тромбула. Констебль приложилъ руку къ головѣ и, прежде чѣмъ началъ говорить, сѣлъ по приглашенію викарія.

-- Что такое, Тоффи? спросилъ викарій.

-- Мы, кажется, взяли ихъ наконецъ, сказалъ Тоффи очень тихимъ и мягкимъ голосомъ.

-- Взяли кого, убійцъ?

-- Да, мистеръ Фенвикъ, всѣхъ кромѣ Сема Бретля, и его намъ теперь нужно.

-- Кто же эти люди?

-- Тѣ кого мы подозрѣвали во все время: Джакъ Борроусъ, по прозванію Точильщикъ, и Лаврентій Экорнъ, который былъ вмѣстѣ съ нимъ. Этотъ Экорнъ малый изъ Бирмингама. Его тамъ хорошо знаютъ. А теперь, мистеръ Фенвикъ, тутъ долженъ быть и Семъ. Намъ надо Сема, мистеръ Фенвикъ.

-- Не хотите ли вы этимъ сказать мнѣ что онъ былъ однимъ изъ убійцъ?

-- Намъ нуженъ онъ, мистеръ Фенвикъ.

-- Гдѣ нашли вы этихъ людей?

-- Они добрались до Санъ-Франсиско, тѣ, другіе-то. У нихъ была не дурная игра, не правда ли, мистеръ Фенвикъ? Они были въ бѣгахъ болѣе семи мѣсяцевъ. Мистеръ Тромбулъ убитъ 31го августа, а теперь 15е апрѣля, мистеръ Фенвикъ. Немного такихъ побѣговъ какъ этотъ. Вы доставите намъ Сема Бретля въ порядкѣ, не правда ли, мистеръ Фенвикъ?

Викарій сказалъ констеблю что онъ постарается вызвать Сема Бретля какъ можно скорѣе.

-- Я говорилъ вамъ все время, мистеръ Фенвикъ, что Семъ былъ однимъ изъ тѣхъ что были тамъ, но вы мнѣ не вѣрили.

-- Я и теперь этому не вѣрю, сказалъ настоятель.