Когда приближался день окончательнаго допроса въ Гайтсбери подозрѣваемыхъ убійцъ,-- день, въ который надѣялись что, если уже не всѣхъ троихъ преступниковъ, то по крайней мѣрѣ двоихъ изъ нихъ приговорятъ подвергнуть суду во время лѣтней сессіи,-- викарій началъ безпокоиться о томъ какъ явится въ судъ Карри Бретль. Сначала ему пришла мысль самому поѣхать за ней въ Салисбери; но жена замѣтила ему что это будетъ неблагоразумно и очень странно, и потому онъ не долженъ дѣлать этого. Доводы Фенвика для поддержанія своей мысли ограничивались только тѣмъ что онъ поѣдетъ за дѣвушкой потому уже что маркизъ Тробриджъ навѣрное осудитъ его за подобный поступокъ. "А я не могу выносить, говорилъ викарій, чтобы свобода моихъ дѣйствій стѣснялась по милости вмѣшательства и неодобренія подобнаго осла." Но вопросъ былъ такого рода что жена чувствовала себя въ силахъ устоять противъ логики мужа и противъ его гнѣва.

-- Тебѣ совсѣмъ неприлично ѣздить за свидѣтелями и привозить ихъ, и это не будетъ приличнѣе оттого что свидѣтельница хорошенькая женщина потерявшая свое доброе имя.

-- Honni soit qui mal y pense, сказалъ викарій.

Но жена его не отступала, и онъ оставилъ свое намѣреніе. Однако онъ написалъ констеблю въ Салисбери, прося его успокоить на сколько можно молодую женщину и предлагая заплатить за нѣкоторыя льготы и удобства которыя могутъ ей доставить. Это было въ субботу, наканунѣ того дня когда Мери Лоутеръ была приглашена въ свой будущій домъ.

Воскресенье прошло въ большихъ или меньшихъ разговорахъ объ убійствѣ, а также и утро понедѣльника. Самъ викарій былъ приглашенъ въ судъ чтобы показать тамъ какъ онъ нашелъ Сема Бретля въ своемъ саду вмѣстѣ съ другимъ человѣкомъ, съ которымъ викарій боролся и въ которомъ призналъ Точильщика. И дѣйствительно, страшное поврежденіе сдѣланное свинчаткой викарія на спинѣ Точильщика подтвердилось показаніями изъ Левингтона.

Въ понедѣльникъ вечеромъ, въ то время какъ викарій сидѣлъ послѣ обѣда съ Джильморомъ, который у нихъ обѣдалъ, ему сказали что констебль изъ Салисбери желаетъ его видѣть. Констебля позвали въ комнату, и онъ скоро разказалъ въ чемъ дѣло. Онъ ходилъ сегодня послѣ обѣда къ мистрисъ Стигсъ и узналъ что птичка улетѣла. Она ушла въ это утро, и мистрисъ Стигсъ не знала о томъ. Когда осмотрѣли комнату въ которой она спала, то нашли что она взяла всѣ тѣ небольшія деньги которыя имѣла и всѣ свои лучшія вещи. Она перемѣнила платье, надѣла толстыя ботинки и взяла съ собою плащъ. Мистрисъ Стигсъ говорила, что еслибъ увидала дѣвушку когда она выходила изъ дому съ такимъ запасомъ, то это возбудило бы ея подозрѣніе; но Карри такъ устроила что вышла изъ дому не замѣченная. Мистрисъ Стигсъ говорила также констеблю, будто она была увѣрена что Карри уйдетъ. "Я ожидала все время, говорила она, но когда принесли изъ суда бумагу, я знала что она расправитъ крылья." И теперь Карри Бретль расправила крылья, и никто не зналъ куда она ушла. Это извѣстіе огорчило всѣхъ въ домѣ викарія, потому что, хотя мистрисъ Фенвикъ должна была сдерживать въ этомъ случаѣ пылкость своего мужа, но несмотря на это, всегда желала добра бѣдной дѣвушкѣ. А теперь чего же можно было отъ нея ожидать иного какъ не возвращенія къ нищетѣ и разврату! Когда констеблю замѣтили о необходимости ея присутствія назавтра, онъ объявилъ что теперь невозможно было отыскать ее и привезти въ Гайтсбери во-время къ засѣданію судей. Онъ предполагалъ что будетъ еще отсрочка, и тогда ее непремѣнно потребуютъ.

Однако было уже такъ много отсрочекъ что въ этотъ вторникъ судьи рѣшились наконецъ приступить къ разбирательству. Подсудимыми признаны двое. Противъ Сема не было никакихъ уликъ кромѣ того факта что его видѣли съ этими людьми въ саду Фенвика, поэтому тотчасъ же было предложено посадить его на скамью свидѣтелей, вмѣсто того чтобы судить за убійство. Какъ свидѣтель, онъ велъ себя очень дурно. Онъ не хотѣлъ сказать ничего объ обстоятельствахъ убійства, кромѣ того что былъ прежде знакомъ съ Борроусомъ и Экорномъ, и имѣя въ это время злобу на викарія, рѣшился безъ церемоніи воспользоваться его фруктами. Онъ въ это самое утро встрѣтился съ этими людьми въ деревнѣ, но ничего не зналъ объ ихъ дѣлахъ тамъ. Онъ зналъ Экорна короче чѣмъ другаго преступника, и признался наконецъ что завязалъ съ нимъ знакомство надѣясь что Экорнъ женится на его сестрѣ. Онъ зналъ что Борроусъ былъ осужденъ за воровство, а Экорнъ наказанъ за конокрадство. Когда его спросили какъ это могъ онъ желать чтобъ его сестра вышла замужъ за конокрада? онъ отклонилъ отвѣтъ, и окинувъ взглядомъ всѣхъ присутствовавшихъ, сказалъ что не думаетъ найти тутъ такого подлеца который бы рѣшился сказать что-нибудь противъ его сестры. Тѣ которые слышали это говорили что въ его словахъ и пріемахъ было больше угрозы чѣмъ просьбы.

Ему былъ предложенъ вопросъ о томъ, зналъ ли онъ о деньгахъ фермера Тромбула? "Были такіе что знали, но я не зналъ ничего", отвѣчалъ онъ. Судьи очень распрашивали его объ этомъ, но онъ не хотѣлъ сказать больше ни слова. Къ этому однако полиція была равнодушна, такъ какъ она могла и другимъ способомъ доказать что мать человѣка прозваннаго Точильщикомъ имѣла свѣдѣнія о богатствѣ фермера. Тутъ было много мелкихъ уликъ, которымъ судьи вѣрили. Одинъ изъ этихъ людей купилъ ядъ, и собака была отравлена. Присутствіе телѣжки у воротъ фермы было доказано также какъ и позднѣйшее появленіе этихъ людей въ той телѣжкѣ въ Пикрофтской общинѣ. Величина слѣда ноги, репутація этихъ людей, ихъ послѣдующее бѣгство и нѣкоторыя повредившія имъ запирательства и признанія сдѣланныя ими самими, все это соединилось чтобы собрать противъ нихъ факты: было рѣшено предать ихъ суду за убійство. Сему однакоже дана была свобода съ обязательствомъ присутствовать при судѣ, какъ свидѣтелю.

-- Я буду присутствовать, сказалъ онъ,-- если вы пришлете мнѣ довольно денегъ чтобы привезти меня изъ Соутшильда и доставить туда обратно. Я уже не желаю больше пріѣзжать на собственныя денежки, какъ сдѣлалъ это теперь, да и теперь бы не пріѣхалъ, еслибы только не для мистера Фенвика.

Наши друзья предоставили полиціи рѣшать этотъ вопросъ съ Семомъ и поѣхали домой въ Булгамптонъ.

Настоятель торжествовалъ, хотя его торжество и умѣрялось нѣсколько исчезновеніемъ Карри Бретль. Не было однако никакого сомнѣнія насчетъ невиновности Сема въ этомъ убійствѣ. Самъ главный констебль Тоффи объявилъ настоятелю что Семъ не могъ въ этомъ участвовать.

-- Я говорилъ вамъ это съ самаго начала, сказалъ викарій.

-- Во всякомъ случаѣ мы взяли настоящій народъ, сказалъ констебль,-- и не наша была вина что мы не взяли ихъ раньше.

Но хотя констебль Тоффи былъ такъ чистосердеченъ, а все-таки въ Гайтсбери нашлись еще люди стремившіеся доказать что Семъ былъ однимъ изъ убійцъ. Сэръ-Томасъ Чарлейсъ держался этого мнѣнія до конца; а лордъ Тробриджъ, который опять присутствовалъ въ засѣданіи, былъ совершенно увѣренъ что у правосудія безсовѣстно похитили его добычу.

Когда викарій доѣхалъ до Булгамптона, то, вмѣсто того чтобы повернуть тотчасъ же къ своему дому, поѣхалъ на мельницу. Онъ ссадилъ Джильмора у воротъ, но не могъ перенести мысли что отецъ и мать не узнаютъ тотчасъ же и изъ самаго вѣрнаго источника что Семъ былъ объявленъ невиновнымъ въ этомъ ужасномъ преступленіи. Проѣхавъ съ четверть мили, настоятель встрѣтилъ мельника.

-- Мистеръ Бретль, сказалъ онъ ему,-- обоихъ преступниковъ осудили.

-- Осудили, сэръ? сказалъ мельникъ, не снисходя до вопроса о своемъ сынѣ.

-- А Семъ, какъ я говорилъ это все время, не больше виноватъ тутъ чѣмъ вы или я.

-- Вы были очень добры, мистеръ Фенвикъ.

-- Полноте, мистеръ Бретль, не притворяйтесь будто вы не рады этому.

-- Радоваться что мой сынъ не оказался убійцей! Дѣйствительно, еслибъ его повѣсили, мистеръ Фенвикъ, это было бы гораздо хуже. У насъ не много радостей; но безъ сомнѣнія, во всемъ есть худшее и лучшее, сэръ. Благодарю васъ, во всякомъ случаѣ, мистеръ Фепвикъ, очень благодарю васъ; это сниметъ тяжелый камень съ сердца матери.

Тутъ викарій повернулъ одноколку и поѣхалъ домой.