Мери Лоутеръ съ недѣлю всѣми силами старалась примириться со своимъ новымъ положеніемъ, но въ концѣ недѣли начала убѣждаться въ безполезности своихъ усилій. Уныніе овладѣвшее ею отражалось на ея женихѣ, а отъ него переходило обратно на нее. Еслибъ онъ былъ немного легкомысленнѣе, еслибъ онъ могъ говорить съ ней объ обыкновенныхъ предметахъ, обращаться съ ней какъ обыкновенный женихъ, ей было бы легче привыкнуть къ своему положенію. Въ его обращеніи съ ней было что-то такое, что, казалось ей, постоянно упрекало ее за то что онъ даетъ ей такъ много, а она не даетъ ему ничего взамѣнъ. Онъ не жаловался словами, не упрекалъ ее въ холодности къ нему, но ей казалось что взгляды его, разговоръ, походка, малѣйшее дѣйствіе, все показывало что онъ считаетъ себя оскорбленнымъ человѣкомъ. Въ концѣ недѣли онъ сдѣлалъ ей подарокъ, и она должна была выразить удовольствіе. Она попробовала, но потерпѣла полную неудачу, и оба звали какъ велика неудача. Но, конечно, будутъ еще подарки, и онъ уже, хотя еще не было сдѣлано ни малѣйшаго намека на день свадьбы, началъ торопиться перемѣнами въ домѣ, перемѣнами, о которыхъ она не просила, но которыя онъ дѣлалъ для ея удовольствія. Она еще разъ посѣтила его домъ и сады, и онъ говорилъ ей какія намѣренъ сдѣлать перемѣны, если онѣ ей нравятся. Она попробовала выразить участіе, но участіе ея обратилось не въ ту сторону куда слѣдовало -- она выказала участіе къ его карману и все утро прошло чрезвычайно скучно и уныло. Послѣ того она спросила себя можетъ ли она исполнить свое обѣщаніе. Если же нѣтъ, то чѣмъ скорѣе она удалится и скроетъ себя и свое безчестіе, тѣмъ лучше. Она обѣщала быть его женой, ибо ее увѣрили что она можетъ этимъ осчастливить его и она думала что обязана пожертвовать собой. Ей уже надоѣло думать о себѣ. Почему не пожертвовать собой, если это можетъ принесть кому-нибудь пользу? Но теперь она начала сомнѣваться, принесетъ ли она ему какую-нибудь пользу, сдѣлавшись его женой. А когда дѣло будетъ сдѣлано, нельзя уже будетъ раздѣлать его. Не будетъ ли ея жизнь постояннымъ грѣхомъ, когда она будетъ женой человѣка котораго не можетъ полюбить, и вмѣстѣ съ тѣмъ, можетъ-быть, никогда не будетъ въ состояніи разлюбить другаго человѣка?

Ничего изъ этихъ размышленій не передавалось священнику, но мистрисъ Фенвикъ понимала что происходитъ въ душѣ подруги и высказала ей свое мнѣніе очень откровенно.

-- До сихъ поръ, сказала она,-- я вѣрила въ ваши добрыя намѣренія и чувства, но я должна буду осудить васъ, если вы уступите глупой, болѣзненной, молодушной фантазіи и помѣшаете своему и его счастію.

-- Но если я не могу принесть ему счастія?

-- Пустяки. Онъ не такой человѣкъ чтобы вы могли не любить его. Если вы сами захотите постараться, вы увидите что симпатія ваша къ нему усилится.

-- Между нами никогда не будетъ даже тѣни симпатіи.

-- Что за малодушіе, Мери! Вы хотите сказать что онъ не счастливый и не веселый женихъ? Конечно, онъ не забылъ происшествій послѣднихъ шести мѣсяцевъ. Онъ, конечно, не можетъ быть такъ счастливъ какъ былъ бы еслибы Вальтеръ Маррабель никогда не пріѣзжалъ въ Лорингъ. Послѣ такого эпизода надо многое побѣдить въ себѣ, многое пережить. Вы, конечно, можете отступиться отъ такой попытки, но для его блага вы должны бы постараться.

-- Человѣкъ можетъ сколько ему угодно стараться сдвинуть нагруженный вагонъ, но ему никогда не сдвинуть его.

-- Въ настоящемъ случаѣ тяжесть груза зависитъ отъ васъ. Одинъ часъ откровенной дружбы разсѣялъ бы его сумрачность. Отъ природы онъ не сумраченъ.

Мери попробовала провести часъ откровенной дружбы, и опять потерпѣла неудачу. Она сознавала свою неудачу и пришло наконецъ время, недѣли черезъ три послѣ ея согласія, когда она рѣшилась возвратить ему кольцо которое онъ далъ ей и уѣхать на вѣки изъ Булгамптона. Она не имѣетъ права выйти за человѣка котораго не любитъ.

Таковъ былъ ея доводъ въ пользу ея намѣренія, но одно обстоятельство, которое въ сущности не имѣло ничего общаго съ этимъ доводомъ, помѣшало ей исполнить это намѣреніе. Она получила письмо отъ тетки; въ немъ впрочемъ не было ни одного слова которое могло бы убѣдить ее что она можетъ полюбить своего жениха. Однако письмо такъ подѣйствовало на нее что она сказала себѣ что непремѣнно будетъ женой Гарри Джильмора. Она опять будетъ бороться съ собой и наконецъ побѣдитъ. Вагонъ, конечно, нагруженъ тяжело, но, можетъ-быть, постаравшись хорошенько, удастся сдвинуть его.

Миссъ Маррабель была приглашена въ Донриппель въ то время когда Мери рѣшилась ѣхать въ Булгамптонъ. Она давно уже не была тамъ и не думала что придется побывать еще разъ. Когда ее начали приглашать письмами, она сначала отказывала, но потомъ, предъ отъѣздомъ Мери, было рѣшено что она съѣздитъ навѣстить родственника. Но она поѣхала въ Донриппель когда прошло уже значительное время послѣ того какъ Вальтеръ уѣхалъ оттуда. Она написала Мери вскорѣ послѣ пріѣзда туда, но въ первомъ письмѣ не было ни одного слова о Вальтерѣ; но во второмъ она говорила о немъ не стѣсняясь, какъ увидитъ читатель.

"Донриппель, 2го іюля 1868.

"Дорогая Мери.

"Я получила ваше письмо въ субботу и не могла не пожелать чтобъ оно было написано въ лучшемъ расположеніи духа. Однако я надѣюсь что все скоро пойдетъ хорошо. Я увѣрена что лучшее что вы теперь можете сдѣлать, это позволить мистеру Джильмору назначить близкій день для свадьбы. Вы, конечно, сами не желаете быть долго невѣстой. Этого надо избѣгать, если нѣтъ уважительныхъ причинъ откладывать. Надо пользоваться хорошею погодой, а не ждать осени. Назначьте какой-нибудь день въ августѣ, или въ началѣ сентября. Я знаю что вы будете счастливѣе замужемъ чѣмъ теперь; и онъ будетъ счастливъ, что, мнѣ кажется, тоже чего нибудь да стоитъ.

"Мнѣ здѣсь очень хорошо, а домой все-таки хочется. Сэръ-Грегори добрѣйшій человѣкъ въ своемъ родѣ. Грегори Маррабель, къ сожалѣнію, кажется, очень плохъ. Онъ не похожъ на отца и переноситъ свою болѣзнь бодро, но всѣ домашніе, исключая отца, знаютъ что онъ очень боленъ. Онъ теперь никогда не сходитъ внизъ и живетъ на верху въ двухъ комнатахъ. Мы ходимъ навѣщать его каждый день, но онъ почти не въ состояніи говорить. Сэръ-Грегори мнѣ ничего не говорилъ, но мистрисъ Броунло увѣрена, что если что случится съ Грегори Маррабель, Вальтера попросятъ выйти въ отставку и поселиться въ Донриппелѣ въ качествѣ наслѣдника.

"Я живу въ очень хорошихъ отношеніяхъ съ мистрисъ Броунло, но, конечно, мы не старые друзья. Юдиѳь Броунло милая дѣвушка, но очень застѣнчива. Она никогда не говоритъ о себѣ и своею молчаливостью не вызываетъ на вопросы. Я не сомнѣваюсь что она будетъ женой Вальтера Маррабель. Теперь они, кажется, еще не сосватаны, иначе мистрисъ Броунло сказала бы мнѣ, но по нѣкоторымъ разговорамъ я убѣдилась что это будетъ такъ. Онъ долженъ пріѣхать въ августѣ, и когда мистрисъ Броунло говоритъ объ его пріѣздѣ, видно что она ждетъ его. Я увѣрена что онъ былъ очень внимателенъ къ Юдиѳи когда былъ здѣсь. Я думаю, онъ только ждалъ чтобы.... (Дописавъ до сихъ поръ, миссъ Маррабель хотѣла сказать что Вальтеръ не рѣшился сдѣлать предложеніе Юдиѳи Броунло, потому что не хотѣлъ показаться невѣрнымъ своей первой любви, но что теперь онъ не будетъ стѣсняться, узнавъ что его первая невѣста дала слово другому. Но это было бы горькимъ упрекомъ Мери, и она дала концу своей угрозы другой смыслъ:) чтобы дѣла пришли сколько-нибудь въ порядокъ.

"Бракъ этотъ будетъ къ лучшему. Она очень милая, тихая, благовоспитанная дѣвушка, и такая любимица дяди что, если сынъ умретъ, главною его заботой въ жизни будетъ устройство ея будущности. Вальтеръ Маррабель, женившись на ней, будетъ жить въ Донриппелѣ какъ въ своемъ собственномъ имѣньи. И въ самомъ дѣлѣ, между нимъ и наслѣдствомъ стоитъ только его отецъ. Можно купить у полковника его часть, которую онъ ужь конечно давно получилъ съ излишкомъ, и тогда Вальтеръ будетъ обезпеченъ на всю жизнь. Развѣ это не къ лучшему?

"Я возвращусь домой около 14го. Они просятъ меня погостить еще, но я и такъ уже давно не была дома. Мнѣ кажется, люди послѣ извѣстныхъ лѣтъ совсѣмъ не должны уѣзжать изъ дома; я прихожу въ дурное расположеніе духа потому что у меня нѣтъ стула на которомъ я привыкла сидѣть; а потомъ они не завариваютъ зеленаго чая, а я не хочу спросить потому что не знаю есть ли у нихъ въ домѣ зеленый чай. Мнѣ не нравится быть съ больными, которымъ я, конечно, сочувствую, но къ которымъ я не могу относиться съ сильною любовью. Состарѣвшись, мы дѣлаемся неспособны къ новымъ привязанностямъ и досадуемъ когда у насъ просятъ сожалѣнія. Способность жертвовать собой несчастію есть привилегія молодости, какъ и способность жертвовать собой любви.

"Напишите поскорѣй, милая, и помните что лучшею новостью для меня будетъ извѣстіе о днѣ назначенномъ для вашей свадьбы. Не забывайте также что я и слышать не хочу чтобъ ваша свадьба была въ Булгамптонѣ. Онъ долженъ пріѣхать въ Лорингъ. Я считаю лишнимъ говорить какъ я рада буду видѣть Фенвиковъ. Священникъ Джонъ пожелаетъ вѣнчать васъ, но мистеръ Фенвикъ можетъ быть помощникомъ.

"Любящая васъ тетка "Сарра Маррабель."

Конечно не просьба тетки назначить близкій день для свадьбы заставила Мери рѣшиться попробовать сдвинуть вагонъ. Она возстала бы противъ такой просьбы, и еслибы въ письмѣ не было ничего другаго, вѣроятно, отвѣтила бы что не только близкій, но никакой день не будетъ назначенъ. Но въ письмѣ было увѣреніе что Вальтеръ Маррабель забылъ ее, намѣренъ жениться на Юдиѳи Броунло, и слѣдовательно, всѣ мечты о любви и вѣрности, о симпатіи и согласномъ біеніи двухъ сердецъ, и все тому подобное оказалось пустяками. Она выйдетъ за Гарри Джильмора, будетъ заботиться чтобъ у него были хорошіе обѣды, обратитъ всѣ свои мысли на фланелевыя юпки и уголь для булгамптонскихъ бѣдныхъ, и сойдетъ съ высокаго пьедестала который когда-то воздвигнула себѣ. Съ этого высокаго, но шаткаго пьедестала, которому поддержкой служатъ мечты и поэзія, она сойдетъ, но за то у ней останется низкій но крѣпкій подставокъ, которому долгъ служитъ единственной подпорой. Странно, конечно что такую перемѣну въ ея мысляхъ произвело письмо тетки. Она не позволяла себѣ надѣяться что Вальтеръ Маррабель можетъ быть для нея чѣмъ-нибудь съ того дня когда она добровольно освободила его отъ его слова заставила его принять это освобожденіе. Какое же ей дѣло и до женитьбы на другой дѣвушкѣ? Она сама дала слово другому прежде чѣмъ Вальтеръ далъ какое-нибудь доказательство своей невѣрности. Слѣдовательно, она не имѣла права сердиться на него. Но именно потому что онъ оказался невѣренъ, потому что онъ могъ сдѣлать то что она дѣлала открыто, она убѣдила себя недѣли на двѣ что жертва принесенная ему будетъ безумною жертвой и даже пренебреженіемъ долга.

Въ это время, въ продолженіе этихъ двухъ недѣль, она получила прямо отъ лондонскаго ювелира великолѣпный уборъ изъ рубиновъ -- серьги, брошь, браслеты и ожерелье. Эти рубины она видала прежде и знала что они принадлежали матери мистера Джильмора. Мистрисъ Фенвикъ сказала ему какъ-то что они отдѣланы такъ старомодно что ни одна женщина не надѣнетъ ихъ, и потомъ ожидала что онъ отдастъ передѣлать ихъ. Мери сказала что такихъ вещей она не можетъ взять, пока не сдѣлается мистрисъ Джильморъ. Мистрисъ Фенвикъ засмѣялась и замѣтила ей что она не понимаетъ романическаго великодушія своего жениха. Вещи явились въ домъ викарія не сопровождаемыя ни однимъ словомъ отъ мистера Джильмора и разсыпались въ своихъ красивыхъ футлярахъ по столу гостиной. Теперь или никогда Мери должна рѣшить исполнитъ ли она свое обѣщаніе.

-- Мери, сказала мистрисъ Фенвикъ,-- вы должны сходить къ нему завтра и сказать ему какъ онъ благороденъ.

Мери подумала прежде чѣмъ отвѣтила. Она охотно на вѣки разсталась бы съ этими вещами. Но наконецъ она отвѣтила, и знала что своимъ отвѣтомъ отказывается отъ возможности освобожденія.

-- Онъ благороденъ, сказала она;-- я пойду и скажу ему это. Я пойду сейчасъ, если не поздно.

-- Идите, идите. Вы навѣрное застанете его дома.

И мистрисъ Фенвикъ съ восторгомъ обняла и поцѣловала своего друга.

Мери надѣла шляпку и тотчасъ же пошла черезъ садъ и по полямъ въ Вязники. У самаго дома она встрѣтила своего жениха. Онъ не видалъ ея пока не услыхалъ ея шаговъ, и тогда быстро повернулся къ ней, какъ бы испугавшись.

-- Гарри, сказала она,-- вещи получены. Но теперь они еще не мои. Зачѣмъ вы распорядились чтобъ ихъ прислали мнѣ?

Въ ея словахъ "еще не мои" было что-то такое отчего его сердце забилось отъ радости.

-- Если они не ваши, то я не знаю кому же другому могутъ они принадлежать, сказалъ онъ, и глаза его блистали и голосъ дрожалъ отъ волненія.

-- Вы заняты чѣмъ-нибудь? спросила она.

-- Рѣшительно ничѣмъ.

-- Такъ пойдемте, посмотримъ ихъ.

Они пошли, и онъ, безъ сомнѣнія, былъ въ то время счастливымъ женихомъ. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ, можетъ-быть цѣлаго часа, онъ позволялъ себѣ думать что ему суждено наслаждаться взаимною любовью, въ ожиданіи которой сердце его измучилось. Когда они шли, она распрашивала его объ его землѣ и умѣла придать такой тонъ своему голосу что, казалось, она считаетъ его интересы своими. Онъ остановилъ ее у калитки сада витарія и еще разъ повторилъ ей какъ онъ любитъ ее.

-- Мери, сказалъ онъ, если любовь можетъ вызвать любовь, я надѣюсь что вы полюбите меня наконецъ.

-- Я буду любить васъ, сказала она, крѣпче прижимая къ себѣ его руку. Но даже въ эту минуту она не могла заставить себя сказать: я люблю васъ.