Мери Лоутеръ въ своемъ письмѣ къ теткѣ объявила одной строчкой о своемъ разрывѣ съ мистеромъ Джильморомъ. Строчка эта составляла постскриптумъ, и Мери долго колебалась прежде чѣмъ прибавила его. Она не хотѣла писать объ этомъ теткѣ, но потомъ сообразила что гораздо легче будетъ разказать въ Лорингѣ всю исторію, когда главное будетъ уже извѣстно, и потому прибавила: "Между мной и мистеромъ Джильморомъ все кончено -- навсегда."

Это было ужаснымъ ударомъ для тетки, которая до самаго полученія письма была увѣрена что племянница ея устраиваетъ свою судьбу самымъ пріятнымъ образомъ для всѣхъ своихъ друзей. Она горячо любила свою племянницу и, конечно, не съ удовольствіемъ думала о будущемъ, когда останется на старости лѣтъ одна въ олгильскомъ домѣ. Но она смотрѣла на молодыхъ дѣвушекъ съ точки зрѣнія свойственной всѣмъ пожилымъ женщинамъ и очень радовалась что ея молодая дѣвушка выходить замужъ. Пожилыя женщины правы со своей точкой зрѣнія на дѣло, и молодыя, которыя рѣдко возстаютъ противъ нихъ въ этомъ отношеніи, также правы. Миссъ Маррабель, у которой было очень опредѣленное мнѣніе о вышеупомянутомъ предметѣ, очень огорчилась когда ея странная молодая дѣвушка объявила ей такъ неожиданно что и вторая помолвка разошлась окончательно. У друзей Мери обратилось уже въ теорію то что Мери необходимо выйти за Джильмора. Послѣ многихъ препятствій бракъ съ Джильморомъ былъ наконецъ устроенъ. Безпокойство за будущее Мери окончилось, и теорія старшихъ, заботившихся объ ея счастіи, начинала оправдываться. Но вдругъ пришло коротенькое письмо, въ которомъ Мери объявила что возвращается домой, и сказала очень просто, какъ о фактѣ нечего не значащемъ, въ одной строчкѣ, что всѣ заботы объ устройствѣ ея судьбы оказались совершенно безполезными. "Между мной и мистеромъ Джильморомъ все кончено." Какой ужасный, раздирающій сердце постскриптумъ!

Бѣдная тетушка Сарра знала очень хорошо что она не была вооружена родительскою властью. Она могла излагать свою теорію, давать совѣты -- и только. Она не могла даже побранить. И потомъ у нея было на душѣ сомнѣніе насчетъ Вальтера Маррабель, съ тѣхъ поръ какъ Вальтеръ былъ дружелюбно принятъ баронетомъ и младшій Грегори сошелъ съ дороги. Она, безъ сомнѣнія, сдѣлала все что было въ ея власти чтобы разлучить Вальтера съ Мери; но пока она была увѣрена что слѣдствіемъ этой разлуки будетъ бракъ съ Джильморомъ, она могла думать о своемъ содѣйствіи этому. Старый сэръ-Грегори, думала она, не протянулъ бы руку помощи Вальтеру, еслибы Вальтеръ не былъ свободенъ жениться на Юдиѳи Броунло, и хотя она и не могла приписать смерть младшаго Грегори благоразумной политикѣ старшихъ Маррабелей, но она думала что настоящее положеніе Вальтера въ Донриппелѣ было слѣдствіемъ единственно того что онъ раздѣлилъ желаніе баронета относительно Юдиѳи Броунло. Мери была помолвлена съ Джильморомъ, а Вальтеръ со своею невѣстой сдѣлаются наслѣдниками Донриппеля. Все обстояло какъ нельзя лучше, пока не пришелъ ужасный постскриптумъ.

Письмо пришло въ пятницу, а въ субботу пріѣхала и сама Мери. Тетушка Сарра рѣшилась не роптать. Что касается до ея личнаго комфорта, то, безъ сомнѣнія, все шло къ лучшему. Но пожилыя женщины рѣдко смотрятъ съ эгоистической точки зрѣнія на свадьбы молодыхъ дѣвушекъ. Пристроитъ молодую дѣвушку и такимъ образомъ освободиться отъ нея, есть ихъ величайшее желаніе, и желаніе это основывается на убѣжденіи что замужество есть самое приличное и счастливое положеніе для женщины. Это убѣжденіе такъ свойственно имъ что та женщина которая удержала бы при себѣ по эгоистическимъ разчетамъ дѣвушку, была бы не женщина, а бездушное созданіе. Но ни одна женщина не сдѣлаетъ этого съ дѣвушкой которую любитъ. Чужая, далекая родственница или нанятая компаніонка еще можетъ не найти искренней женской симпатіи, но дочь или дѣвушка любимая какъ дочь не чувствуетъ никогда недостатка въ симпатіи. "Я тебя люблю какъ всякая мать любитъ свое дитя, и потому отдамъ тебя въ замужество человѣку достаточно сильному чтобы поддержать тебя, хотя сердце мое разорвется отъ разлуки." Таково всегда сердечное признаніе матери своей дочери. Страсть матери къ сватовству есть слѣдствіе, материнской любви, потому что честолюбіе женщины любящей другую состоитъ всегда въ томъ чтобъ отдать ее человѣку который любилъ бы ее еще сильнѣе. Бѣдная тетушка Сарра, много передумавшая обо всемъ этомъ въ продолженіе дня послѣ полученія письма, пришла къ заключенію, что если Мери и найдетъ когда-нибудь опять человѣка который, будетъ любитъ ее такъ сильно что ему можно будетъ отдать ее, то до тѣхъ поръ пройдетъ много времени, а она знала что такіе дары отданные поздно теряютъ свою силу и отдаются дешево.

Но сама Мери нисколько не раздѣляла грусти тетки, когда медленно въѣзжала въ гору къ ея дому. Возвратиться домой какъ забракованный товаръ должно быть очень непріятно для молодой дѣвушки. Но не то было съ Мери Лоутеръ. У нея, конечно, было горе на сердцѣ. Она была причиной несчастія о которомъ горько сожалѣла. Но горе и сожалѣніе были не унизительны, какъ они были бы еслибы неудачу потерпѣла она сама. И притомъ она стояла теперь на твердой скалѣ, съ которой никто не столкнетъ ея, которая будетъ для нея скалой убѣжища и безопасности, а не гибели,-- на скалѣ, о положеніи которой тетушка Сарра имѣла въ настоящее время такое превратное понятіе.

Нельзя было чтобъ этотъ первый вечеръ прошелъ безъ разговора о бѣдномъ Джильморѣ. Мери знала что не сказала еще теткѣ о возобновленіи прежнихъ отношеній со своимъ кузеномъ, но она не могла заставить себя запѣть свою пѣсню торжества, пока еще не была разказана вся исторія съ Джильморомъ.

-- Меня ужасно огорчило то что вы написали мнѣ о мистерѣ Джильморѣ, сказала тетка, когда онѣ сидѣли вдвоемъ вечеромъ.

-- Это было неизбѣжно, тетушка Сарра. Я всѣми силами старалась переломить себя, но не могла ничего сдѣлать. Я, конечно, сама много страдала.

-- Не скажу чтобъ я тебя понимала.

-- Что же тугъ непонятнаго? продолжала Мери, настойчиво защищая себя.-- Я его не любила и....

-- Однако ты приняла его предложеніе.

-- Знаю что приняла. Вамъ, конечно, очень естественно думать что я виновата.

-- Я не сказала что ты виновата.

-- Я знаю что не сказали, тетушка, но если вы такъ думаете,-- а вы конечно такъ думаете,-- то напишите Жанетѣ Фенвикъ и спросите ее. Она вамъ все разкажетъ. Вы знаете какъ она расположена къ мистеру Джильмору. Она готова все сдѣлать для него, но она сама скажетъ вамъ что это было невозможно. Когда я была очень несчастна, я думала что лучшее что я могу сдѣлать, это исполнить желаніе моихъ друзей. Мнѣ казалось что для меня не осталось ничего въ жизни. Еслибы мнѣ сказали пойти въ монастырь, или сдѣлаться сидѣлкой въ больницѣ, я согласилась бы. Мнѣ не о комъ было заботиться, и я рѣшилась сдѣлать то что мнѣ совѣтовали сдѣлать.

-- Отчего же ты передумала, моя милая.

-- Это сдѣлалось невозможно послѣ того какъ Вальтеръ написалъ мнѣ.

-- Но вѣдь Вальтеръ женится на Юдиѳи Броунло.

-- Нѣтъ, милая тетушка, нѣтъ. Вальтеръ женится на мнѣ. Не смотрите такъ, тетушка Сарра. Это правда, увѣряю васъ что это правда.

Она придвинула теперь свой стулъ къ дивану, на которомъ сидѣла тетка, такъ что могла положить руки на ея колѣни.

-- Все что говорили о миссъ Броунло была сказка.

-- Священникъ Джонъ говоритъ что это рѣшено.

-- Это совсѣмъ не рѣшено. Рѣшено другое. Священникъ Джонъ разказываетъ много сказокъ. Онъ пріѣдетъ сюда.

-- Кто пріѣдетъ сюда?

-- Вальтеръ, конечно. Онъ пріѣдетъ, только не знаю когда; онъ напишетъ мнѣ. Милая тетушка, вы должны быть ласковы съ нимъ, право должны. Онъ вамъ такой же родственникъ какъ и мнѣ.

-- Я не влюблена въ него, Мери.

-- Да я-то влюблена, тетушка Сарра. Ахъ, еслибы вы знали какъ я люблю его. Я никогда не могла разлюбить его, хотя старалась даже не думать о немъ. Я разбила его портретъ и сожгла. Я не оставила у себя ни одного клочка отъ его писемъ, я не хотѣла имѣть ничего что могло бы напомнить мнѣ о немъ. Но все это было тщетно. Я не могла забыть о немъ ни на одинъ часъ. Теперь мнѣ никогда не надо будетъ стараться забыть о немъ. Что же касается до Джильмора, то это наконецъ все равно кончилось бы тѣмъ же. Я не могла бы выйти за него.

-- Кажется, придется примириться съ этимъ, сказала тетка, подумавъ.

Это, конечно, было не слишкомъ пріятнымъ для Мери взглядомъ на дѣло, но такъ какъ при этомъ не было прямой оппозиціи ея планамъ, и не было отказано принять Вальтера, когда онъ пріѣдетъ въ Лорингъ какъ ея женихъ, то Мери не баловалась. Тетка спросила какъ смотритъ сэръ-Грегори на ихъ планъ, который такъ діаметрально противоположенъ его плану, но объ этомъ Мери сама ничего не знала. Вальтеръ, конечно, скажетъ о своемъ намѣреніи дядѣ, и когда пріѣдетъ въ Лорингъ, передастъ имъ какъ взглянулъ на это дядя. Но Мери не забыла напомнить теткѣ что почва, на которой стоитъ теперь Вальтеръ, его собственная почва. Послѣ смерти двухъ стариковъ, изъ коихъ младшему болѣе семидесяти лѣтъ, Вальтеръ получитъ состояніе, и никто не будетъ имѣть права отнять его у него. Если сэръ-Грегори угодно будетъ поссориться съ нимъ,-- о чемъ у тетки и племянницы были совершенно различныя мнѣнія,-- они будутъ ждать. Ждать теперь уже совсѣмъ не такъ тяжело какъ было бы тяжело ждать прежде, когда ихъ надежды на будущее не основывались на увѣренности наслѣдовать фамильную собственность.

-- И я теперь знаю себя лучше чѣмъ знала прежде, сказала Мери.-- Хотя бы пришлось ждать всю жизнь, я буду ждать.

Въ понедѣльникъ она получила письмо отъ своего кузена. Оно было очень коротко, и въ немъ не было ни одного слова о сэръ-Грегори или объ Юдиѳи Броунло. Вальтеръ сказахъ только что онъ счастливѣйшій человѣкъ въ мірѣ, и что онъ пріѣдетъ въ Лорингъ въ слѣдующую субботу. Теперь онъ долженъ ѣхать немедленно въ Бирмингамъ, но въ субботу будетъ непремѣнно въ Лорингѣ. Онъ писалъ къ дядѣ и спрашивалъ приметъ ли онъ его. Онъ не ожидаетъ что дядя откажетъ ему въ гостепріимствѣ, но если это случится, онъ остановится въ гостиницѣ. Во всякомъ случаѣ Мери можетъ быть увѣрена что увидитъ его въ субботу.

И въ субботу онъ пріѣхалъ. Священникъ согласился принять его, но не считая благоразумнымъ пріѣздъ племянника въ Лорингъ, отвѣтилъ на его письмо довольно холодно. Но Вальтеръ, при настоящихъ обстоятельствахъ, обратилъ на это мало вниманія. Онъ едва вошелъ въ домъ какъ объявилъ уже свою новость.

-- Вы, вѣроятно, еще не слыхали что мы съ Мери уже рѣшили?

-- Что такое вы рѣшили?

-- Что? Я хочу сказать что вамъ придется повѣнчать насъ.

-- Я думалъ что ты женишься на Юдиѳи Броунло.

-- Кто это вамъ сказалъ? Я увѣренъ что ни Юдиѳь этаго не говорила, ни мать ея. Но такія вещи, кажется, рѣшаются не безъ вѣдома главныхъ лицъ.

-- А что говоритъ братъ?

--Сэръ-Грегори?

-- Да, конечно сэръ-Грегори. Я не предполагаю что ты будешь просить позволенія у отца.

-- Я никогда не имѣлъ ни малѣйшаго намѣренія просить позволенія ни у того, ни у другаго. Чтобъ я сталъ просить позволенія жениться, какъ какая-нибудь молодая дѣвушкѣ Не думаю чтобы можно было представить какія-нибудь возраженія противъ такой дѣвушки какъ Мери Лоутеръ.

-- Не надо просить позволенія ни у кого, благороднѣйшій Гекторъ. Въ этомъ не можетъ быть сомнѣнія. Ты можешь завтра же жениться хоть на кухаркѣ, если угодно. Ни я думалъ что ты намѣренъ жить въ Донриппелѣ....

-- Я и намѣренъ жить тамъ.... часть года.... если сэръ-Грегори будетъ угодно.

-- И что ты намѣренъ получать отъ него жалованье и все тому подобное. Но если ты теперь женишься на кухаркѣ....

-- Вы отлично знаете что я женюсь не на кухаркѣ.

-- ...или на комъ бы то ни было противъ желанія моего брага, я не думаю что онъ сдѣлаетъ для тебя то что намѣренъ былъ сдѣлать еслибы ты исполнилъ его желаніе.

-- Онъ можетъ дѣлать что ему угодно. Я сказалъ ему что женюсь, какъ только это было рѣшено.

-- Что же онъ сказалъ?

-- Онъ отговорился головною болью. Сэръ-Грегори часто отговаривается головною болью. Когда я прощался съ нимъ, онъ обѣщалъ написать мнѣ.

-- Теперь для тебя все кончено съ Донриппелемъ пока онъ живъ. Я вполнѣ увѣренъ что послѣ смерти бѣднаго Грегори отецъ твой заложилъ уже свое наслѣдство жидамъ.

-- Очень можетъ быть.

-- И ты, мой милый, остался ни при чемъ.

-- Это вполнѣ зависитъ отъ сэръ-Грегори. Вы можете быть увѣрены что я не попрошу ничего у сэръ-Грегори. Въ послѣдней крайности я тоже обращусь къ жидамъ.

Этотъ вечеръ онъ провелъ, конечно, съ Мери Лоутеръ, гуляя по берегу Лорвели, какъ они гуляли около года тому назадъ. Тогда было начало осени, а теперь кончался послѣдній лѣтній мѣсяцъ. Сколько пережила она въ этотъ промежутокъ! Она уже три раза отказала Гарри Джильмору, но это не тяготило ея совѣсти. Ея друзья хотѣли чтобъ она вышла за него. Она поддалась ихъ желанію и попала въ бѣду; но бѣда прошла почти безслѣдно для нея, и теперь, оглядываясь на свое прошлое, она чувствовала гордость. Дѣвушка за которою ухаживаютъ знаетъ что она достойна ухаживанья, а за Мери Лоутеръ ухаживали достойнымъ образомъ. Цѣлый міръ страданія произошелъ для нея изъ этого источника. Она бросалась изъ стороны въ сторону, увлекаемая любовью и ложнымъ понятіемъ о долгѣ, и едва не потерпѣла кораблекрушенія. Но въ этой борьбѣ она столкнулась съ другою баркой, которая тоже, на сколько ей было извѣстно, могла пойти ко дну отъ этого столкновенія. Она не могла быть вполнѣ счастлива, хотя и опиралась на руку Вальтера Маррабель, или сидѣла съ его рукой вокругъ своей таліи подъ тѣнью деревьевъ на берегахъ Лорвели.

-- Такъ мы должны ждать и на этотъ разъ вооружиться терпѣніемъ, сказала она, когда онъ разказалъ ей о головной боли бѣднаго сэръ-Грегори.

-- Я не могу ничего просить у него, сказалъ Вальтеръ.

-- Конечно не проси. Не проси ничего и ни у кого, и только жди. По моему мнѣнію, сорокъ пять для мущины и тридцать пять для женщины есть самая пора для женитьбы.

-- Зеленъ виноградъ, сказалъ Вальтеръ.

-- Я не сказала что онъ зеленъ.

-- Я говорю о моемъ виноградѣ и употребляю этотъ аргументъ для моего успокоенія. Но бѣда въ томъ что когда знаешь что виноградъ не зеленъ, что онъ самый сладкій виноградъ въ мірѣ, то этотъ аргументъ никуда не годенъ. Я не хочу обманывать ни себя, ни другихъ. Мнѣ нуженъ мой виноградъ сейчасъ же.

-- И мнѣ конечно тоже, съ жаромъ воскликнула Мери.-- Я не хочу притворяться. Мнѣ тоже нуженъ мой виноградъ сейчасъ же. Но я убѣдилась что онъ достаточно цѣненъ чтобы подождать его. Я когда-то поступила какъ безумная, но теперь я этого не сдѣлаю, пустъ сэръ-Грегори останется хоть навсегда такимъ нелюбезнымъ.

Все это было очень пріятно капитану Маррабель. Еще бы! Есть ли въ жизни человѣка минута счастливѣе той когда его увѣряетъ въ любви женщина которую онъ любить? Принимать увѣренія въ любви отъ женщины которую не любишь должно быть въ той же степени непріятно всякому порядочному человѣку. Но нашъ капитанъ былъ въ настоящую минуту въ высшей степени счастливъ. Его возлюбленная говорила ему что онъ ея король, и могъ ли онъ не пользоваться благами которыми наградили его боги? Быть ограбленнымъ отцомъ, имѣть дядю который страдаетъ головною болью вмѣсто того чтобы дѣлать завѣщаніе, конечно, непріятно. Но блаженство этой минуты было такъ велико что его не могли омрачить даже такія непріятности. "Еслибы ты зналъ чѣмъ было для меня твое письмо", сказала она, склонивъ голову на его плечо. Что бы ни дѣлали противъ него его отецъ, его дядя, и всѣ Маррабели на свѣтѣ, они не могли отравить ему эту минуту.