Однажды (это было уже несколько месяцев спустя) Шендель сидела у колыбели маленького Нехемии, укачивая его. Еврей заперся в соседней комнате, как он всегда делал, если не желал, чтобы ему мешали. Вдруг ребенок проснулся и заплакал. Напрасно мать пыталась успокоить его ласками. Он вопил изо всех сил. Не как дитя, а как взрослый, который в отчаянии отвергает любые утешения.

Дверь открылась, и Яаков Ицхак спросил:

-Шендель, знаешь, почему он плачет?

Удивленная странным вопросом, она ничего не ответила.

-Я скажу тебе почему, — продолжал он, — его голос, когда он плачет, это голос сироты.

Он вернулся в комнату и запер за собой дверь. Шендель в растерянности села у колыбели. Но так как она привыкла к странному поведению мужа, то не придала его словам особенного значения. Дитя, умолкнувшее было, снова принялось вопить; напрасно она успокаивала его.

Опять вошел Еврей и опять спросил:

-Шендель, ты знаешь, почему он теперь плачет?

Она пожала плечами.

-Он плачет потому, что всю его жизнь его будут преследовать, и он будет принужден испить чашу ненависти до самого дна.

И опять зарыдал ребенок, и опять Еврей повторил вопрос.

-Оставь меня в покое! — закричала Шендель.

Но это не остановило его.

-Он плачет потому, -сказал он, -что и его сыновей будут преследовать.

Он ушел в комнату и закрыл за собой дверь. Дитя тут же успокоилось и замолчало.

Эта история рассказана здесь со слов Шендель.