Когда Еврей вернулся к себе на постоялый двор, он прошел мимо полуотворенной двери, откуда доносилось пение псалмов. Их пытался петь кто-то, но голос все время прерывался, а в паузах слышны были стоны. Он заглянул туда и увидел человека, лежащего в постели; его сын, как он знал, был недавно помолвлен с внучкой козницкого Магида. Еврею было известно, что этот больной поселился здесь за неделю до Песах. Он много раз хотел навестить его, но ему говорили, что тот не хочет видеть никого, кроме ребе. Однако на этот раз он не смог не переступить порог. Он увидел, что человек этот ужасно страдает и что с ним нет никого, кроме сына. Еврей спросил, чем он может помочь. Юноша зарыдал и не ответил ни слова. В этот момент Яаков Ицхак заметил, что больной перестал стонать и, словно ищет кого-то глазами. Он приблизился к постели больного и, стараясь приободрить его, поинтересовался, как он себя чувствует. «Я умираю», — ответил тот. Стоило Еврею пристально взглянуть на мгновение в глаза этого незнакомого человека, и он увидел, что мера его страдания исполнилась и плод созрел.

-Несомненно, — сказал он, засмеявшись, — вы умрете, но не обязательно сейчас.

-Я умру вот-вот, — сказал больной.

-Ни один человек не может знать час своей смерти с такой точностью. Я понимаю, что вы имеете в виду: все ваше тело, все внутренности болят, вы смертельно устали и думаете, что дуновение, легкий удар по плечу, холодное дыхание в затылок могут прикончить вас. Но все это на самом деле только вопрос к человеку, согласен ли он умереть. Если он соберет остаток сил и скажет «нет» или, скорее, если он сможет обратиться к Господу с мольбой поверх плеча ангела, склонившегося над ним, то рука, уже поднятая, упадет.

-Нет, это не так, — сказал больной, едва дыша, — мой час близок.

-Откуда вы это знаете?

-Знаю.

-Забудьте то, что вы думаете,- сказал Еврей со сдержанной властностью, — и обратитесь к Богу жизни.

Больной замолчал. Но тот, кто требовал, чтобы он вернулся к жизни, заметил, что что-то переменилось. Глаза больного закрылись, судорожная гримаса исчезла, измученное тело впервые за много дней расслабилось. Шли минуты. Ласковый июньский дождь стучал в окно. Часы пробили полночь. Еврей неподвижно стоял над больным, сосредоточив всю свою силу, чтобы помочь ему. Пробил еще час. Больной открыл глаза и огляделся.

-Благословен будь, Господь... — прошептал он.

Конца благословения никто не расслышал.

-Пойди к хозяйке, — сказал Еврей сыну, — и попроси у нее кружку меда.

Тот посмотрел на него с изумлением, но повиновался.

-Мы должны выпить за здоровье друг друга, — сказал Еврей, поднося кружку к губам страдальца. Больной сделал большой глоток, еще один, и заснул. Легкий пот выступил у него на лице. Часы пробили два. Еврей присел на кровать и бодрствовал до рассвета. Тогда уже он убедился, что все решилось в пользу жизни.

История этого человека такова. Он был учеником Хозе, но редко посещал его. Когда ребе был в Кознице, он случайно заметил этого человека, остановился и пристально посмотрел на него. «Вы должны приготовить свою душу к смерти, которая придет к вам не позже, чем через год», — сказал он. Вскоре после Песах этот человек приезжал в Люблин с сыном и привез с собой саван. Дома он не рассказал никому, даже жене, о том, что ему предсказано. И здесь, в Люблине, никто не знал об этом. Он рассказал об этом только своему сыну и велел молчать. В Люблине он не мог ни есть, ни пить, ни спать, все свое время он отдавал молитвам и изучению Торы. Каждый вечер он заходил к ребе незаметно от других, чтобы получить благословение. Больше он не общался ни с кем. Недели через две он заболел и слег. Через семь недель после праздника Песах он почувствовал, что конец близок. На второй день Шавуот он сказал сыну: «Нужно приготовиться».

На следующее утро, как только Еврей вернулся к себе, ребе сразу после утреннего омовения пришел навестить больного.