Смиренный в Духов день, я начал писать свои объяснения… Но чем дальше писал, тем более ясным становилось мне, что не в писании главное… Писание это даже не полдела… Что мы богословствуем, когда нужно каяться; а «кающийся не должен богословствовать, когда нужно каяться», — говорит святой Иоанн Лествичник.

Нужно бы не писать, а спасаться.

Ведь только для этого приходил Христос! Для этого дана благодать Святого Духа!

Но особенно поразило меня читанное в трапезе житие святого Арсения Великого — ученый, сенатор, воспитатель царских детей, опытный, святой, — молчал. И прибавляется: не писал никаких писем и сочинений. И еще больнее стало. А я пишу? И готов был хоть бы и сжечь все это, — помыслы были. Но и на это не хватило бы сил! (И вспоминается подвиг Н. В. Гоголя, сжегшего второй том «Мертвых душ». Большой подвиг! Царство ему Небесное!) Не в писании дело, а в спасении. И на душу нашло покаяние, в день отдания праздника…

Это и есть «благодать» отдания для меня. Плохо я спасаюсь! А для этого все и сделано Пресвятою Троицею… И нужно было сокрушение, покаянные молитвы, смирение. Нужно работать… Лечения… И долгаго, долгаго лечения… И какая последовательность — истинно Божественная: тотчас, после Духова дня, подоспели обычные дни, с Октоихом, покаянными молитвами, поклонами, — будни спасения. Последние дни праздника кончились… И слава Богу! Уже пора, пора снова приступать к игу благому.

…Опять нужно впрягаться в «ярмо» подвига покаяния… Для праздника уже и сил больше нет. Какая милость Премудрости, что начались «обычные» дни! Какая мудрость в Церкви! Какое знание нашей немощной природы! «Имиже веси судьбами, спаси мене, недостойного раба Твоего», Господи, «Владыко Боже Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный и Святый Душе». Аминь!